Религоведение

Поликарпов B.C. История религий. Лекции и хрестоматия.
— М.: «Гардарика», «Экспертное бюро», 1997. — 312 с.
Лекиия 4

РЕЛИГИИ ДРЕВНЕГО ИРАНА

елигиозная система древних иранцев заметно отличалась от религиозных представлений Древнего Египта или Месопотамии, насыщенных приключениями богов и героев. В ре-лигиоведческой литературе имеется мнение, что к древнейшим верованиям иранцев относились анимизм, фетишизм и культ предков. Более верна, однако, точка зрения, согласно которой тогда повсеместно господствовал культ олицетворенных сил природы и небесных тел, превратившийся позже в полидемонизм (почитание множества духов) и политеизм (многобожие). Древние иранцы почитали и обожествляли прежде всего четыре элемента природы: свет, воду, землю и воздух, ибо от них зависела их жизнь. Культ света существовал как бы в двух формах — дневной свет чтили в виде Солнца земледельческие племена, ночной же свет в виде Луны — кочевые племена. Этот культ, называемый астральным, обнаруживается в далеком прошлом у народов Месопотамии (халдеев и др.), южной Аравии и некоторых других племен.

Древнейшие верования и религиозные культы иранцев имеют много общих черт с религиозными представлениями и обрядами индо-ариев. Когда-то индо-иранская общность раскололась, и со временем между ними возникло взаимное отчуждение. Этот факт раскола очевиден и четко фиксируется при изучении религиозных представлений и мифологии соответственно древних иранцев и индоариев.

Оба комплекса представлений были знакомы с двумя противостоявшими друг другу классами божественных сил: у иранцев это были дэвы и ахура, и индоариев — дева и асуры. При этом весьма показательно, что первая группа божеств считалась благой, а вторая вредоносной. Главой группы дэвов (дева) был один и тот же Индра, но у индоариев он был великим и почитаемым богом, а у иранцев — злокозненным демоном.

36

Отчетливое противопоставление благих сил (дева) и демонов-асу-ров в Древней Индии не оказалось фундаментом религиозных представлений индоариев, где на передний план вышли иные мироустрои-тельные и космические концепции. Зато в Древнем Иране именно это жесткое противостояние стало основой основ всех генеральных религиозных конструкций. Мифологическая картина мира здесь строилась на фоне противопоставления сил Света, воплощенных в этическом законе Арта и олицетворенных великим Ахура-Маздой (греч. Ормузд), и сил Тьмы и Зла, воплощенных в лжи и олицетворенных Ангро-Майнью (Ариманом). Этот ритуально-этический дуализм стал фундаментом всех доисламских религий Ирана.

С давних времен в Иране существовали признаваемые или терпимые властвующей элитой с царем во главе такие религии, как митраизм и анахитизм. Их истоки уходят в индийскиеji халдейские культы, в стародавние астральные верования. В клинописных надписях Артак-серкса II и Артаксеркса III (IV в. до н.э.) рядом с именем Ахура-Мазды находятся имена двух других божеств — Митры и Анахиты.

Культ Митры сохранился в Иране с индоиранской эпохи, о чем свидетельствуют надписи XIV в. до н.э., найденные на территории Кап-падокии, где имя Митры стоит рядом с Варуной, Индрой и Насатьями. Митра (новоперс. «солнце»), сначала, будучи олицетворением верности договору, стал почитаться как бог войны, сражающийся на стороне праведного и безжалостно уничтожающий нарушителей соглашения. Ему же поклонялись и как великому судье, беспристрастно оценивающему поступки людей, и как солнечному божеству, такому же великолепному, как и Солнце, которое он сопровождает высоко в небе.

После того как иранские вожди и воины стали использовать боевые колесницы, они изобразили своих богов на колесницах. Тогда о Митре стали говорить, что его везут по небу белые кони, подкованные серебром и золотом, не отбрасывающие тени. В колеснице — оружие каменного и бронзового веков: он вооружен булавой, «отлитой из желтого металла», у него есть копье, лук и стрелы, клинок и праща.

При господстве последних Ахеменидов Митра занял положение, равное Ахура-Мазде (Ахурамазде): он был основой царской власти, царь призывал его в свидетели при приношении присяги, обращался к нему за помощью во время битвы и т.д. Позже Митра приобрел эзотерические черты, стал богом тайной религии и получил множество сторонников за пределами Ирана. В первой половине I века до н.э. солдаты Помпея, принимавшие участие в походе против персов, принесли культ Митры в Рим. Вскоре митраизм охватил всю Римскую империю, в том числе и его далекие провинции: Дакию, Паннонию, Германию, Британию и др. Во время правления императоров Константина Великого (274—337) и Юлиана Отступника (361—363) митраизм вполне успеш-

37

но конкурировал с христианством. Следы митраистского культа в виде руин святынь сохранились во многих странах южной и западной Европы.

Митраизм не был исконной иранской религией.

Наряду с иранскими элементами он содержал элементы халдейских верований, основанных главным образом на культе небесных тел. Основное место в этом культе отводилось семитскому богу Солнца Шамашу. В нем имелись также и элементы индийских верований. Возвышенное учение о бессмертии души, прагматический характер митраизма, высокий моральный уровень, наконец, сопровождающие культ таинственные мистерии — все это было магнитом, притягивающим к себе многочисленные массы последователей. В V в. митраизм теряет свое привилегированное положение и сохраняется только в некоторых провинциальных уголках Римской империи. И в наши дни он проявляется в Иране при праздновании дня осеннего равноденствия и в модных именах мужчин и женщин. '

В близком родстве с культом бога-солнца Митры находился культ богини Анахиты, распространившийся преимущественно в Малой Азии, откуда он влиял на религиозные верования древних греков и римлян. Анахитизм — это остаток культа небесных тел, перенятого у халдеев. Анахита, богиня-заря, представлена в древнеиранской священной книге ^Авеста» в виде прекрасной и благородной девы, облаченной в золотистый плащ с короной, украшенной драгоценными камнями, и державшей в руке ритуальную ветвь.

Культ Анахиты-зари был еще жив при господстве Артаксеркса II (404—359 гг. до н.э.), а ее имя встречается в надписи этого же царя, обнаруженной в Сузах, рядом с именами Ахурамазды и Митры. Артак-серкс II ставил Анахите статуи в Вавилоне, Сузах и Экбатане, откуда ее культ распространился до Дамаска, Сард и далее на запад. В пантеоне древнеиранских божеств Анахита занимала более низкое положение, чем Ахурамазда и Митра. За пределами древнеперсидской империи культ этой богини получил сильное распространение в Армении, где ей были поставлены многочисленные статуи. Культ Анахиты вошел составной частью в митраистские мистерии.

Религиозный дуализм иранцев чаще всего связывается с зороастризмом. — учением великого пророка Зороастра (Заратустры), которое зафиксировано в древнейшей священной книге «Авеста». Значимость Зороастра состоит в том, что он сформировал маздаизм — древ-неиранскую религию. Верховным божеством и творцом всего сущего считался Ахурамазда, причем его первой и основной функцией, по мнению Л.С. Васильева, вначале было моделирование космических элементов Вселенной. Своего рода правой рукой и земным помощником его был Митра, в функцию которого первоначально входили соци-

38

альная организация людей и посредничество между божественным и человеческим. Позже он превратился в бога договора, согласия, а также стал богом Солнца и покровителем воинов. Третьей в верховной первоначальной триаде древнеиранских богов была Анахита, богиня воды и плодородия, воспринимавшаяся в качестве дочери Ахурамазды. Параллельно с этой троицей существовал грозный бог времени Зерван; ему мифы приписывают рождение Ахурамазды. Глава мира дэвов Ангро-Майнью вначале был малозначащей фигурой в маздаистском пантеоне.

Реформы Зороастра, как они запечатлены в «Авесте», были достаточно радикальны и поэтому могли быть восприняты далеко не всеми и не сразу. Да и каста магов, ревниво оберегавшая основы маздаизма, мешала распространению зороастризма. Суть нововведений сводилась к резкому возвеличиванию Ахурамазды за счет всех остальных почитаемых богов и столь же резкому противопоставлению ему злобного Ари-мана, а также к приданию всем древним божественным силам явственного этического акцента, к превращению их в некоторую абстракцию, символизирующую тот или иной аспект великого блага, абсолютного Добра (или соответственно Зла). Высшая божественная семерка (Ахурамазда и шесть созданных им «излучающих свет существ») в трактовке Зороастра выглядела не просто как семь бессмертных святых (Амеша Спента), но как аллегории благих достоинств Ахурамазды, его шесть эманаций — благая мысль, истина, божья власть, благочестие, благосостояние и бессмертие, соответственно связанные с шестью основными первосубстанциями — скот, огонь, металл, земля, водаТрасте-ния. Сам Ахурамазда возглавлял божественную семерку в качестве святого духа.

В интерпретации Зороастра этика получила божественный, поистине космический смысл, она была превращена в религию. Суть зороастризма сводится к тому, что все сущее делится на два полярно противоположных лагеря — мир света и добра и царство тьмы и зла, между которыми идет непримиримая борьба, составляющая основу мирового процесса как на земле, так и вне ее, в мире богов. Ахурамазде помогают в этой борьбе духи света и чистоты, истины и добра, Ариману — силы зла. И далеко не случайно древние маздаистские божества в зороастризме стали олицетворяться высокими понятиями справедливости, благочестия, благомыслия. Великий пророк как бы обращался к человеку с призывами помочь благородным небесным силам в их непримиримой борьбе, став с этой целью лучше, честнее, чище и, сосредоточив все свои старания и чаяния на том, чтобы одолеть мир зла, покончить со всякой нечистью. Нет ничего удивительного п том, что в гимнах «Авесты» люди призывались быть доброжелательными, умеренными в помыслах и страстях, готовыми жить в мире н дружбе, помогать ближнему. Восхвалялись честность и верность, осуждались воровство, зло-

39

словие, преступление. При этом едва ли не основной идеей этической доктрины Зороастра был тезис о том, что истина и добро, равно как страдание и зло, зависят от самих людей, которые могут и должны быть активными творцами собственной судьбы.

Мифология зороастризма отнюдь не красочна и богата, однако весьма интересна. В ранних текстах «Авесты» описывается четырехъярусная модель Космоса: орбита звезд, соотносимая с благими мыслями;

орбита Луны (благие слова), орбита Солнца (благие дела) и особая светоносная сфера, где обитает Ахурамазда со своим окружением; царство же Аримана находится в преисподней. Ряд мифов подробно описывает историю противостояния и борьбы добра и зла. Согласно одним вариантам, эта история, начавшись с золотого века, вступает затем в период ожесточенного конфликта, завершающегося катастрофой, причем перед концом мира наступает чудовищная зима, а он сам гибнет в огне, после чего все начинается заново. Другие версии более оптимистичны и предрекают победу силам добра; здесь в роли спасителя мира выступает сам божественный Зороастр.

Подлинным творцом всего сущего, в том числе и неба, земли и человека считался Ахурамазда, но первоначально в иранской мифологии первочеловеком считался Йима (аналог индоарийского бога смерти Яме), который по велению Ахурамазды занимался земледелием и скотоводством и творил добро. Пришло время и возгордился Йима, перестал выполнять повеления Ахурамазды, за что был изгнан из райских мест, и все люди лишились бессмертия. Именно после этого закончился золотой век идиллии и началась эпоха борьбы добра и зла. Тексты «Авесты» упоминают о том, что Йима стал на сторону лжи — совершил грехопадение. В них есть место, повествующее о предупреждении Ахурамаздой Йимы о гибели мира от наводнения, о том, что ему нужно построить крепость и поместить в ней по паре каждой породы всех животных и птиц, а также, все виды растений. Связь последней мифологемы с ближневосточной идеей великого потопа очевидна.

Не исключено, что мифологемы райской жизни, греха и наказания, равно как и разработка проблемы бессмертия души, имеют древнеиран-ское происхождение. Идея бессмертия души связана с сутью зороастризма, которую лапидарно можно выразить так: «Добрые мысли, добрые слова, добрые дела», «Отрекаюсь от злых мыслей, злых слов и злых дел» (Авеста). Добрые мысли, слова и дела представляют собой три стадии, через которые проходят души благословенных в страну вечного счастья; злые мысли, слова и дела — стадии, кои проходят души осужденных в темные челюсти ада. Мифология зороастризма разработала эсхатологическое (пророческое и обращенное в будущее) учение о конце мира и своего рода «страшном суде», о делении всех людей на праведников и грешников. При этом сам Зороастр помогает душам

40

перейти через грань, отделяющую мир живых от мира мертвых, по волшебному мосту Чинват: для праведников мост широк, для грешников — узок, как лезвие бритвы.

Подчиняясь всеобщему закону эволюции, ортодоксальный маздаизм в ипостаси зороастризма с течением времени расчленился на секты и стал основой многочисленных ересей не только в Иране, но и за его рубежами. Одной из ветвей зороастризма считается зерванизм — культ обожествленного времени, т.е. вечности. Зерванизм является следствием существующих издавна в маздаизме монотеистических тенденций. Зерванисты исходили из того, что как Ахурамазда, так и Ариман отнюдь не являются творцами мира, но сами представляют собой творения высшего, единого бога — Зервана. Зерванизм был также выражением фаталистических тенденций в маздаизме, которые окружным путем попали в ислам, став одной из главных черт этой мировой религии. Иранская концепция времени-вечности, исключенная из ортодоксального зороастризма, вошла в манихейство, где Зерван почитался как бог-отец света, господствующий в наивысшем царстве; его атрибутами являются божественность, мощь и разум.

Из корня маздаистско-зороастрийских верований на рубеже V и VI вв. выросло великое общественно-религиозное движение — мазда-кизм. Маздак был зороастрийским магом и придворным сасанидских царей, он создал свою религиозную систему на основе учений Бундоса, жившего в Риме в III в., и Мани, а также использовал идеи зороастризма. Подобно своим предшественникам, он утверждал, что основанием бытия служат свет и темнота, или добро и зло, но в противоположность им считал, что только свет обладает волей действия, сознанием и мышлением, тогда как темнота слепа и неразумна, действует только благодаря случаю. В силу этого зло будет побеждено добром окончательно. Исходя из этого, Маздак утверждал, что результатом столкновения мощных космических сил является любое зло в мире: ненависть, классовое неравенство, несправедливость и связанные с ними войны, убийства и пожары как величайшие несчастья человечества.

Главную причину всех этих несчастий Маздак усматривал в неравном разделе всех земных благ и женщин. Чтобы ее устранить, необходимо уничтожить частную собственность и ввести общность как имущества, так и женщин. Все должно делиться поровну между мужчинами наподобие воды, земли, пастбищ и пр. Острие доктрины Маздака было направлено против интересов господствующей элиты. Несмотря на суровые преследования, в том числе и при династии аббасидских халифов, маздакизм просуществовал до XIV столетия.

В III в. возникло манихейство — получившее широкое распространение едва ли не во всем мире, от Рима и Северной Африки до Китая. Манихейство, которое может быть охарактеризовано как система тео-

41

софического синкретизма, впитало в себя элементы зороастризма, христианства, буддизма и гностицизма (религиозно-философская доктрина, включающая в себя христианство, восточную мистику и греческую философию). Согласно манихейству, в основе мира лежат два элемента: свет и тьма, добро и зло; существуют два царства — света, где находится бог, и темноты с находящимся в ней сатаной. Между светом и тьмой идет вечная борьба. Этому дуализму Космоса соответствует дуализм человеческой жизни. Человек имеет две постоянно борющиеся между собой души — добрую и злую; чистые мысли и чувства имеют своих противников в злых извращенных мыслях и чувствах. Из одной души излучаются добрая воля, милосердие, терпимость, знание и пр., из другой — эгоизм, ненависть, злость, глупость и т.п.

Вся Вселенная когда-нибудь разрушится и попадет в преисподнюю, где сильный огонь выполнит дело всеобъемлющего очищения. Это произойдет тогда, когда поддерживающие небо и землю ангелы отойдут в сторону. Тогда избранные попадут в рай, а грешники — в ад. Те, которые только частично выполняли волю бога, перейдут в другие тела, а потом наступит конец мира. Добро и зло в этом случае снова вернутся к исходному положению; борьба между ними прекратится, однако оба царства будет разделять непроходимый барьер. Перед нами своеобразный пессимизм, просуществовавший тысячу лет.

Нам, современным людям, не просто понять культ священного огня, сложную космогонию, миропонимание древних иранцев, ибо их видение мира далеко от нашего. Здесь на помощь приходит знаменитая чаша Джамшида, чье имя упоминается в очень давние времена индоиранского единства языков. Это была удивительная чаша: в ней отражалось все, что происходило в мире. В любой момент, глядя в свою чашу, шах Джамшид мог видеть все и знать обо всем. Фирдоуси подробно описывает процесс создания великой чаши:

...Четыре угла не годились. И странным И неточным был мир на листе шестигранном;

И для зеркала круглое было дано Очертанье. Таким и осталось оно.

Очертания чаши Джамшида соответствовали представлениям иранцев о строении Вселенной, которая представлялась им в виде сферы, имеющей три сущности: небо, землю и подземное царство. Небо — это одновременно Солнце, Луна и звезды, причем за Солнцем лежит рай, обитель Ахурамазды, иранского Зевса, обитель добра. Земля — место добра и зла, смешивающихся в непрестанной борьбе. В нижнем царстве находятся духи клеветы, зависти, похоти и стихийных бедствий. В символическом образе чаши Джамшида видно желание видеть микрокосм в макрокосме, верить в связь всего сущего в природе, обретающего свое совершенство в реальном предмете — одно из удиви-

42

тельных свойств мышления древних иранцев. На основе такого мировосприятия развилась богатейшая изобразительная мифология: хищные грифоны, яростные быки — символы плодородия, пантеры и козлы, крылатые полузвери-полулюди, джинны. В музеях мира, в том числе и Эрмитаже, хранятся золотые браслеты с грифонами, гривны с головами орлов; перстни с оленями и грифонами; золотая двойная чаша, украшенная по внешней сфере птицами и пальметтой — знаком Солнца. Все это не просто красивые предметы; в каждом из них — часть, а иногда и полный комплекс мифологических представлений древних иранцев, для которых предметный и духовный миры были слиты воедино.

Религиозные представления о вечном соперничестве Ахурамазды и Аримана в масштабах Космоса за души людей способствовали созданию философии стойкости человека и своеобразной этики; Идта религиозная философия оказалась во всей долгой истории древнеиранского искусства тем стержнем, значимым и для заказчиков и для исполнителей, благодаря которому оно никогда не было «искусством для искусства».

Наравне с древними греками, на философию и культуру которых оказала большое влияние идея борьбы света и тьмы, иранцы считали человека мерилом всех богатств мира и источником всех земных свершений, и, хотя в отличие от эллинского искусства в иранском было намного меньше скульптурных изображений богов, портретов героев в их человеческом облике, заинтересованность в человеке, в его~духов-ном горении и правдивости просматривается в искусстве древнеиранского мира не менее ярко. Например, греки не стеснялись изображать титанические усилия человека победить тьму, демонов, чудовищ. Каменные рельефы с человеческими фигурами, напряженными, гневными, оскорбленными, побеждающими врагов, скульптуры, вырубленные в монолитных каменных блоках дворцов, бесчисленные сцены борьбы героя с демонами лжи и предательства в живописи — открытие иранского искусства.

Идею священного Космоса, Вселенной выражал в иранском искусстве такой символ, как небесная колесница, запряженная четверкой лошадей, воплощавшей четыре Стихии: огонь, ветер, воду, землю. Точнее, эта космическая колесница олицетворяла собой идею связи Вселенной и человека; позднее эта связь нашла свое воплощение в образе всадника, догоняющего врага. Такой колесницей, космической моделью, является небольшая, величиной с ладонь золотая повозка, найденная в Амударьинском кладе.

Не сразу постигается глубокий смысл композиции: кони, возничий, стоящий с вожжами в руках, седок, олицетворяющий огонь величия — Фарн. Но стоит немного сосредоточиться — и вот перед глазами огнен-

43

ная колесница, летят кони, быстрые, как само время. Мир кончается перед глазами изумленного возничего; он не знает, как справиться со стихиями, разошедшимися в беге времени. Кони грызут удила, кони дерутся, гаснет солнце, наступает ночь. Один из коней (этот конь — огонь Атар) пожирает остальных. Мир гибнет в погребальном прощании, сгорает дотла, чтобы возвратиться утром в изначальном своем величии, в нимбе огня Фарна, окружающем добрые дела. Жителями Древнего Ирана этот образ прочитывался во всех своих образно-понятийных связях сразу. Так что эта колесница — не только один из сюжетов искусства, но и центральный мотив в мировоззрении человека ира-ноязычного Востока.

Еще одной линией связи между Космосом и человеком выступает в соответствии с, мировоззрением древнего иранца архитектура погребальных сооружений. Не следует забывать, что иранцы-земледельцы предавали огню покойных, ибо священная стихия Ахурамазды — земля — не могла быть осквернена мертвым телом. По своему мироощущению они не могли, как, например, древние египтяне, допустить превращение тела в мумию и не могли строить для мумии пирамиду. Душа должна была воссоединиться с бренным телом в одной из стихий — в воздухе. Символика индоевропейского мира, которой следовали иранцы, должна была предпочесть для гробницы форму, уподобленную их Вселенной. Такой формой и была мандала — «круг, вписываемый в квадрат», где круг — видимая линия чаши земли и чаши неба, а квадрат — четыре стороны света. Такими же были и сооружаемые гробницы — дома для будущей жизни. Такими же были храмы и дворцы и города-храмы I тысячелетия до н.э. Заметим, что поздние мавзолеи мусульманского времени — знаменитый Гур-и-Эмир, мавзолей Шах-и-Зинда в Самарканде или гробница Исмаила Семани в Бухаре — несут на себе архаическую печать, наследуют давние традиции зодчества. А традиция повелевала не нарушать сложившуюся за тысячелетия форму мандалы; архитектурные формы оказались более живучими, чем древ-неиранские верования.

В Древнем Иране религия играла, колоссальную воспитательную роль. Совершенно особое значение для иранцев имела правда; Геродот подчеркивал, что они прежде всего презирают ложь, ибо она тесно связана с Ариманом. Соответственно воспитывались древнеиранские мальчики и юноши. Справедливость, имеющая в лице Аши своего небесного представителя, есть практическое выражение правдивости и основное понятие в «Авесте»; она — норма мировой жизни, как и вообще Аша — принцип всех добрых жизненных отношений, а установление и выполнение справедливости — цель мирового движения. Эсхатология «Авесты» приводит целый ряд юридических решений с точным взвешиванием и расчетом по принципу неподкупной справедливости.

Эта добродетель проявлялась в воспитании юношей; царь Камбиз велел содрать кожу с неправедного судьи и посадил его сына в качестве судьи на стул, обтянутый кожей отца, — сквозь восточную жестокость страстного деспота проглядывает невольное высокое уважение к справедливости.

Верность, третья форма проявления основного этического принципа, утверждается благодаря отождествлению с Митрой как святым идеалом, и часто повторяемое положение, что нарушение клятвы так же худо, как и лжеучение, является свидетельством понимания иранцами соотношения религии и нравственности (хотя верность часто нарушалась в персидской политике). Так же и вечная чистота понималась не только как литургическое, но и как реальное нравственное состояние, что ярко проявляется в половой морали. Важную роль здесь играли истинное целомудрие и уважение к человеческому достоинству, например, для женщины позорным считалось отдаваться многим мужчина)^;

к разврату тоже относились отрицательно. С принципами «Авесты» гармонируют прилежание и трудолюбие, миролюбие и милосердие, противоположное же считалось грехом.

вернуться к содержанию
вернуться к списку источников
перейти на главную страницу

Релевантная научная информация:

  1. Лекиия 4 РЕЛИГИИ ДРЕВНЕГО ИРАНА - Религоведение
  2. Поликарпов B.C. История религий. Лекции и хрестоматия. — М.: «Гардарика», «Экспертное бюро», 1997. — 312 с. - Религоведение
  3. 2.1. Эпоха ранней Древности (конец IV - конец П тыс. до н.э.) - Исторические науки
  4. 2.2. Эпоха расцвета древних государств (конец П - конец I тыс. до н.э.) - Исторические науки
  5. 2.3. Эпоха поздней Древности - Исторические науки
  6. Лекиия 5 РЕЛИГИИ ИНДИИ - Религоведение
  7. Лекиия 6 РЕЛИГИЯ КИТАЯ - Религоведение
  8. Лекиия 7 РЕЛИГИЯ ЯПОНИИ - Религоведение
  9. Лекиия 15 БУДДИЗМ - Религоведение
  10. Лекиия 16 ХРИСТИАНСТВО - Религоведение
  11. Лекиия 18. «Новые религии» XX столетия и будущее религии - Религоведение
  12. БРОНЗОВЫЙ ВЕК - Исторические науки
  13. Глава 6. БОРЬБА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ И КНЯЖЕСТВ С МОНГОЛЬСКИМ ЗАВОЕВАНИЕМ И КРЕСТОНОСЦАМИ В XIII в. - Исторические науки
  14. Глава 7. ЦИВИЛИЗАЦИИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА - Культурология
  15. Портал Изба-Читальня - электронные книги и бесплатные учебники по всем научным направлениям!
  16. Исторические науки Портал Изба-Читальня - электронные книги и бесплатные учебники по всем научным направлениям!
  17. Философия Портал Изба-Читальня - электронные книги и бесплатные учебники по всем научным направлениям!
  18. Всемирная история: Учебник для вузов/ Под ред. -В84 Г.Б. Поляка, А.Н. Марковой. — М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1997. - 496 с. - Исторические науки
  19. В.П. Петленко. Основы валеологии. Книга вторая. 1998.- 360 с. - Валеология
  20. К читателю - Исторические науки

Другие научные источники направления Религоведение:

    1. Радугин А.А.. Введение в религиоведение: теория, история и современные религии: курс лекций. 1999