Социология

Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. / Пер.
с англ., фр., нем., ит. Сост. и общ. ред. С. П. Баньковской. — М.: Книжный дом «Университет», 2002. — Ч. 2. — 424 с.
СОЦИАЛЬНАЯ АНАЛИТИКА. АНАЛИЗ ЭЛЕМЕНТОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ*
* Печатается по: Сорокин П. Система социологии. В 2 т. — М., Наука, 1993. В главе «Архитектоника социологии» было указано, что первой частью теоретической социологии является социальная аналитика. Она изучает строение, или состав, социального явления и его основные формы. Было указано также, что она делится: а) на социальную аналитику простейшего социального явления и б) социальную аналитику сложных социальных явлений. Свой анализ строения социальных явлений начнем с изучения структуры простейшего социального явления. Только изучив последнее, мы можем перейти к изучению строения сложных социальных явлений и процессов. Вся нижеследующая часть будет посвящена изучению строения простейших социальных фактов. § 1. Взаимодействие как простейшее социальное явление То, что обычно называется общественной жизнью или общественными явлениями, представляет собой комплекс фактов и процессов настолько сложный, что изучить его, не разложив на составные части, совершенно невозможно. Как подойти к этой бесконечно пестрой и сложнейшей картине? Как ее описать? С какой точки зрения анализировать? Если бы любой исследователь попытался охватить эту бесконечно разнообразную массу событий, поступков, фактов, явлений и отношений в ее целом, он обречен был бы на полную неудачу.
Такая задача без предварительного расчленения и упрощения условий изучения неразрешима. Вот почему и по существу, и по методологическим требованиям62 всякий исследователь того, что называют «явлениями общественной жизни», должен взять эти явления в их простейшем виде. Он должен найти простейший случай их проявления, упрощенную и маленькую модель их, изучая которую, он получил бы возможность смотреть на все более сложные факты как на комбинацию этих простейших случаев или как на усложненный до бесконечности образец этой модели. Социолог в этом случае должен воспользоваться опытом других наук: химии и биологии. Подобно химику, разложившему весь пестрый мир неорганической природы на атомы, подобно биологу, изучающему явления жизни на клетке, социолог должен найти своего рода «социальную клетку», исследуя которую, он тем самым получил бы знание основных свойств общественных явлений; мало того — подобно химику, объясняющему все сложные предметы и явления неорганического мира комбинацией атомов и их соединений — молекул, подобно биологу, сумевшему разложить все организмы на их составные части — клетки и рассматривающему первые как комбинацию вторых, подобно им, простейшее явление, выделяемое социологом, должно быть таково, чтобы оно давало возможность смотреть на все так называемые общественные явления как на ту или иную комбинацию этих простейших явлений. Спрашивается, какое же явление в мире человеческих отношений может быть таким простейшим фактом? Какое явление может служить упрощенной и маленькой моделью громадного и сложного механизма общественных явлений? Сторонники органической школы когда-то считали «социальной клеткой» или простейшим социальным явлением человеческий индивид. Теперь едва ли есть надобность подробно критиковать их. Они слишком увлеклись аналогиями и не заметили, что индивид как индивид — никоим образом не может считаться микрокосмом социального макрокосма. Не может потому, что из индивида можно получить только индивида и нельзя получить ни того, что называется «обществом», ни того, что носит название «общественных явлений».
Робинзон, живущий на уединенном острове, ни сам по себе, ни своими действиями не составит ни того, ни другого. Далее — индивид как индивид не дает никакого основания для существования особой науки — социологии. Как физическая масса он изучается физико-химическими науками, как организм — биологией, как обладающее сознанием или психикой существо — психологией. Социологии с индивидом делать нечего, и потому она была бы излишней. Индивид не может быть искомой моделью того, что носит название общественных явлений63. Для последних требуется не один, а много индивидов, по меньшей мере, два. Если один Робинзон не может составить «общества», то Робинзон с Пятницей — такое «общество» составить могут. По крайней мере, соединение двух лиц в обиходе часто называется «обществом». Их взаимоотношения могут составить «общественные отношения», их акции и реакции — «общественные процессы». Но понятие двух или множества индивидов еще недостаточно для того, чтобы быть «моделью» общественных явлений. Мы можем иметь множество индивидов, но если эти индивиды будут изолированы друг от друга, подобно сардинам, закупоренным в разные коробки, то этот случай сведется к первому: мы будем иметь ряд изолированных индивидов, т. е. в каждом данном случае опять-таки одного индивида. Чтобы два или большее число индивидов могли составить «общество», могли дать «общественные явления», необходимо, чтобы они взаимодействовали друг с другом, обменивались взаимно акциями и реакциями. Только в этом случае они составят общественное явление; только в этом случае их взаимоотношения дадут общественные процессы, только в этом случае они создадут их взаимодействия, не изучаемые другими дисциплинами. «Social are all phenomena which we cannot explain without bringing in the action of one human being on another»*, — правильно говорит Ross64. * Социальными следует считать все те явления, которые нельзя объяснить, не принимая во внимание воздействия, оказываемого одним человеческим существом на другое (англ.) — Прим. комментатора. Следовательно, моделью социальной группы может быть только два или больше число индивидов, находящихся между собой во взаимодействии. Моделью социальных процессов могут быть только процессы взаимодействия между индивидами; моделью общественных явлений могут быть только явления взаимодействия людей65. Вот почему более правильно по сравнению с органицистами поступает школа Ле-Плэ, признающая такой моделью семью, а не индивида. «Семья, — говорит крупнейший представитель этой школы Демолен, — представляет наиболее простую, наиболее элементарную социальную группу, ниже которой социальная жизнь не существует, не может быть продолжаема и передаваема»66. В семье, как в модели социальной группы, дано два или большее число индивидов и взаимодействие между ними. В этом смысле она удовлетворяет выставленным требованиям. Такой подход к изучению социальных явлений, ценный во многих отношениях, не может быть, однако, принят целиком. Семья может служить моделью ряда социальных отношений, но не всех: мы знаем, что ряд социальных групп, даже большинство последних, образуется не на семейных началах и к семье никакого отношения не имеет. Собрание друзей, собрание верующих, политическая партия, члены научного общества и множество других ассоциаций являются ассоциациями внесемейными. Поэтому нельзя семью брать в качестве образца всех социальных групп, взаимодействие между членами семьи — в качестве модели всякого общественного взаимодействия. Семья представляет лишь частный вид родового явления — группы взаимодействующих индивидов. Вся общественная жизнь и все социальные процессы могут быть разложены на явления и процессы взаимодействия двух или большего числа индивидов; и наоборот, комбинируя различные процессы взаимодействия, мы можем получить любой, сложнейший из сложнейших общественный процесс, любое социальное событие, начиная от увлечения танго и футуризмом и кончая мировой войной и революциями. К чему, как не к явлениям взаимодействия, в конечном счете, сводится вся общественная жизнь? Процессы взаимодействия — индивидуальные и массовые, длительные и мгновенные, односторонние и двусторонние, солидарные и антагонистические и т. д. являются теми нитями, из совокупности которых создается ткань человеческой истории. Из совокупности взаимодействующих индивидов можно составить любую социальную группу, любое «общество», начиная с трамвайной публики и кончая такими коллективами, как государство, «Интернационал», католическая церковь и «Лига народов»*. * Правильно: «Лига наций» — международная организация, выполнявшая в 1919-1939 гг. приблизительно ту же роль, что и современная ООН. СССР стал членом Лиги Наций в 1934 г., в 1939 г. — исключен в связи с началом советско-Финляндской войны — Прим. комментатора. Из комбинации процессов взаимодействия можно соткать любое общественное явление, начиная с галдежа толпы, собранной на улице скандалом, и кончая систематической планомерной борьбой мирового пролетариата с мировым «капиталом». На отношения взаимодействия распадаются все социальные отношения, начиная с отношений производственных и экономических и кончая отношениями эстетическими, религиозными, правовыми и научными. Короче говоря — взаимодействие двух или большего числа индивидов есть родовое понятие социальных явлений; оно может служить моделью последних. Изучая строение этой модели, мы можем познать и строение всех общественных явлений. Разложив взаимодействие на составные части, мы разложим тем самым на части самые сложные социальные явления. Ограничимся этими замечаниями и перейдем к анализу явлений взаимодействия.
Изучив эту «модель» социальных явлений, мы получим достаточный материал для подтверждения высказанных положений. § 2. Элементы явления взаимодействия Для того чтобы явление взаимодействия людей в указанном выше значении было возможно, необходимы три основных условия: 1) наличность двух или большего числа индивидов, обусловливающих переживания и поведение друг друга; 2) наличность актов, посредством которых они обусловливают взаимные переживания и поступки; 3) наличность проводников, передающих действие или раздражение актов от одного индивида к другому. Вне этих условий явление взаимодействия не может существовать: 1) без индивидов некому взаимодействовать; 2) если бы эти индивиды не совершали актов, то непонятно было бы, как и чем они могут «раздражать», обусловливать поведение и переживания других лиц; не было бы раздражителей; 3) если бы не было проводников, то, как увидим ниже, акты-раздражители одного индивида не могли бы передаваться и раздражать других индивидов. Эти необходимые условия или составные части явления взаимодействия назовем его элементами. Соединение их, составляющее явление взаимодействия, образует в своей совокупности своеобразное единство, или особую систему (см. ниже) как реальность sui generis. Остановимся на каждом из этих элементов. § 3. Индивиды как элемент явлений взаимодействия 1. Основные биологические и психические свойства индивидов Что касается индивидов, то их анатомическое строение и физиологические свойства дают нам анатомия и физиология. Их психическую жизнь пытается раскрыть нам психология. Повторять здесь данные этих наук нет надобности. Для нас здесь важно отметить лишь следующие свойства: а) как всякое живое существо человек обладает способностью реагировать на раздражения, испытываемые его организмом; б) как высший организм он владеет совершеннейшей нервной системой. Элементарные функции этой системы состоят: 1) в восприятии раздражении, идущих извне (соответствующие органы нервной системы называются рецепторами или воспринимателями); 2) в проведении их до центрального нервного органа (соответствующие части нервной системы называются проводниками или кондукторами); 3) в выполнении эффекта — двигательной реакции, вызываемой раздражением, идущим от центрального органа к рабочим органам (соответствующие части нервной системы называются эффекторами). Что касается функций высшей нервной системы, то эти функции состоят в анализаторской деятельности — в анализе и разложении раздражений, воздействующих на организм, и в замыкательной (в контак-торской) деятельности, устанавливающей связь организма с разложенными или проанализированными раздражителями внешнего мира61. Обладание таким чудесным рецептивно-кондукторски-эффективным аппаратом дает возможность человеку весьма совершенным образом приспособляться к среде. Рецептивные и анализаторские органы нервной системы служат идеальнейшими органами для того чтобы: 1) отмечать всякое раздражение, действующее на организм; 2) разлагать комплексы раздражений на элементы и устанавливать различия последних, иначе — точно познавать, какие раздражители действуют на нас. Эффекторы и замыкательные органы, получив проанализированное раздражение через кондукторские органы, дают возможность организму определенным образом реагировать на эти раздражения и в той или иной форме устанавливать связь между ними и организмом. То удаляя весь организм от вредных раздражителей, то приближая его к полезным, то вызывая ряд движений отдельных частей организма, они позволяют последнему сохранять необходимое для жизни равновесие и «непрерывно поддерживать приспособление внутренних отношений к внешним», в чем, по мнению Спенсера, и состоит сущность жизни68. В этом отношении нервная система является прекрасным аппаратом для приспособления организма к среде. Эта роль нервной системы станет еще более ясной, если принять во внимание наличность в ней особых органов для восприятия раздражении на расстоянии, так называемых Distance-Receptors, реагирующих на раздражение объектов, находящихся на расстоянии. К числу таких Distance-Receptors принадлежат органы зрения, слуха и обоняния. Они являются органами для восприятия раздражений от объектов отдаленных, входящих в соприкосновение с рецепторами не непосредственно, а лишь путем эманации особых сил (колебания эфира, действующие на зрительные органы, колебания воздушных волн, влияющие на органы слуха, и т. д.). Distance-Receptors дают таким образом возможность организму приспосабливаться путем надлежащих реакций к объектам отдаленным69. Из других свойств нервной системы отметим следующие: 1) случаи, «где раздражение, действуя на нервную систему извне, дает непосредственно за этим сознательное ощущение и уже затем ведет окончательно к какому-либо движению»; 2) зависимость ощущений от природы раздражителей. В одних случаях одни «ощущения не зависят от природы произведшего их раздражителя, а другие происходят, наоборот, только при известной форме раздражения». Например, выведение мочи и кала можно вызвать любым раздражителем: электричеством, механическим насилием и т. д.; напротив, сладострастные ощущения вызываются только легким механическим раздражением половых органов. К последнему типу близка деятельность органов чувств — зрительного, осязательного, вкусового, слухового и обонятельного аппаратов. В этих случаях раздражители действуют на определенные места чувствующих поверхностей тела. «Органы чувств возбуждаются нормально не теми деятелями, которые носят название общих нервных раздражителей, а совершенно особыми влияниями, вовсе неспособными возбуждать общие нервные стволы; зрительный аппарат возбуждается светом, слуховой — звуком, осязательный — легким механическим потрясением»70. Весь организм человека, каждый кусочек его кожи благодаря нервной системе представляет, таким образом, чувствительный аппарат, бесконечно более чувствительный, чем любая фотографическая пластинка. Организм отмечает всякое мельчайшее раздражение, идущее от окружающей его среды, и обладает способностью путем надлежащих реакций и движений отвечать на эти раздражения, приспосабливать себя к этой среде согласно требованиям сохранения жизни. Как вполне правильно отмечает академик И. П. Павлов, «деятельности (высших отделов центральной нервной системы) устанавливают более подробные и более утонченные соотношения животного организма с окружающим миром, иначе говоря, более совершенное уравновешивание системы веществ и сил, составляющих животный организм, с веществом и силами окружающей природы»71. Из сказанного следует, что человек обладает прекраснейшими аппаратами для восприятия раздражений, для их анализа и для реагирования на них в форме тех или иных движений (рефлексов безусловных и условных, инстинктивных действий, «разумных или сознательных» актов и т. д.) как отдельных органов, так и всего организма. В последнем случае организм человека может быть сравнен с машиной, которая носит в себе прекрасный двигательный аппарат; с этой точки зрения, организм человека может быть назван автомотором (самодвигателем). Таковы те характерные физиологические свойства человека, которые важно было напомнить читателю. Что касается его психических свойств, то здесь ограничимся напоминанием самых общих черт человеческой психики: 1) наличности у человека психических переживаний; 2) в их подразделении современной психологией на три основных элемента: а) познавательные элементы: ощущения, восприятия, представления и понятия; б) чувственно-эмоциональные элементы, данные в переживаниях боли и удовольствия; в) волевые элементы. Ряд психологов отступает от этого тройного деления и дает иную классификацию, но для нас в конце концов этот вопрос не имеет большого значения. Точно так же в данном случае неважными для нас являются споры о том, какой из этих элементов имеет первенствующее, или главное, значение: идеи ли, чувства ли или волевые элементы; 3) заслуживает упоминания тот факт, что ряд раздражении, воспринимаемых рецептивными органами нервной системы, сопровождается психическими переживаниями, входит в «поле сознания» и влечет за собой «сознательную реакцию»72 2. Полиморфизм индивидов Человеческие индивиды, обладая рядом общих свойств, в то же время не тождественны друг с другом по видовым качествам. Они различаются один от другого и физически, и психически, и социально. Такими различиями являются рост, цвет кожи и волос, внешний вид индивида, походка, мимика и т. д. Дальнейшие различия их обусловлены делением индивидов по полу, возрасту, ряду других биологических свойств. Отличаются индивиды друг от друга и по психическим свойствам: манере чувствовать, мыслить, верить — и по характеру верований, знаний, вкусов, симпатий, т. е. по совокупности признаков, обозначаемых словами «характер», «темперамент», «психический уклад» и т. д. Не сходны они и по социальному положению, например по принадлежности к той или иной группе, касте, сословию, государству и т. д. Такие различия относительны. В одних случаях ряд индивидов отличается друг от друга в меньшей степени, в других — в большей. Причем, отличаясь друг от друга физически (например, по росту или полу), они могут быть сходными по социально-психическому багажу: по манере мыслить, чувствовать, по социальному положению, мировоззрению и т. д. В других случаях может быть наоборот. Отличаясь «по психическому укладу» (например, холерик и флегматик), они могут быть сходными по вкусам, верованиям, убеждениям и т. д. И наоборот. В третьих случаях различие может быть более полное (например, готтентот и европейская культурная дама). Отсюда следует, что по степени сходства и по характеру этого сходства можно соединять индивиды в различные группы: однородные и разнородные; однородные, например по полу, возрасту, религии, языку, одежде, социальному положению и т. д., или разнородные — по целому ряду признаков физических, психических и социальных. Самые разнородные индивиды могут быть сходными в том или ином отношении: «Индивиды, принадлежащие к низшим классам юга Италии, могут быть сходными с неграми и краснокожими в отношении предрассудков, морального поведения» и т. д.73 И обратно, самые сходные индивиды могут различаться по ряду признаков. Отсюда легко видеть всю сложность возможной группировки индивидов: она не покрывается ни политической, ни географической, ни классовой группировкой. Она бесконечно сложнее. Этот полиморфизм, или физическое, психическое и социальное несходство индивидов, важно отметить: он обусловливает собою ряд свойств взаимодействия и играет громадную роль в явлениях социальной группировки. 3. Потребности человека Из других свойств индивидов отметим наличность потребностей, данных вместе с организмом. Эти потребности неодинаковы у отдельных лиц и исторически изменчивы, но вместе с тем есть ряд потребностей, которые в той или иной мере присущи всем человеческим индивидам. Классификацией человеческих потребностей занимались многие социологи и представители отдельных социальных наук. Мы не будем здесь приводить историю этого вопроса. Ограничимся двумя-тремя примерами. Так, професор Fairbanks делит все потребности человека на семь основных классов, дающих основание для семи главных видов социальной деятельности. Таковы: 1) потребность в пище и в защите против холода и воды, дающая основание для экономической деятельности; 2) потребности, вызываемые удовлетворением ряда эмоций — эгоистических и альтруистических (зависть, ревность, соперничество, симпатии и т. д.), дающие основание для социальной деятельности; 3) потребность в защите себя от сотоварищей-людей, дающая основание для политической деятельности; таковы основные виды потребностей. Далее идут «производные желания»: 4) эстетическая потребность, 5) интеллектуальная, 6) моральная, 7) религиозная74. Близкую классификацию потребностей дает де Грееф, делящий потребности, а соответственно, и социальные явления, на семь основных видов:"!) экономические, 2) воспроизводительно-семейные, 3) артистические, 4) религиозные, 5) моральные, 6) юридические, 7) политические75. Л. Уорд, признавая потребности и желания социальными силами, главными из потребностей считает голод и любовь76. В другом месте он дает несколько иную классификацию социальных сил, основанных на потребностях. Главными «потребностями-силами» он считает: 1) стремление к удовольствию, 2) избегание страдания, 3) половые и любовные желания, 4) родительские и родственные привязанности. Далее идут «несущественные» «силы-потребности»: 5) эстетическая, 6) эмоционально-моральная и 7) интеллектуальная77. П. Л. Лавров различает потребности питания, полового совокупления, ухода за детьми, безопасности, потребность общения и наслаждения возбуждением нервов78. Немало потребностями в форме инстинктов занимались психологи и биологи. Одни из них, следуя Дарвину, признают у человека небольшое число инстинктов, а сообразно с этим и небольшое число основных биологических потребностей, к которым присоединяются потребности социально-психического порядка. Так, В. Вагнер все основные инстинкты (а следовательно, и биологические потребности человека) сводит к трем главным инстинктам: 1) питания, 2) размножения, 3) самосохранения79. Другие, подобно Джемсу, дают чрезвычайно дробную характеристику инстинктов, а сообразно с этим и основных биологических потребностей. К этому же направлению принадлежат и такие социологи, как Эллвуд и Макдауголл. Первый различает следующие инстинкты (и потребности): питания, воспроизведения, самозащиты, стадности или социабельности, подражания, приобретения, господства и подчинения, строительства (жилищ) и игры (эстетика)80. До известной степени сходную (но более дробную) классификацию инстинктов и соответствующих потребностей дает Макдауголл. Он выделяет инстинкты (и потребности) бегства, отталкивания, любопытства, драчливости, покорности и самовыставления, родительский, размножения, стадный, приобретения, строительства; плюс — врожденные склонности: симпатия, внушение и подражание, потребность игры и соревнования; на этой почве, по его мнению, развиваются потребности высшего порядка (эстетические, нравственные, религиозные и интеллектуальные)81. Отметим далее ряд социологов, из которых одни дают чрезвычайно краткую и простую классификацию потребностей, другие — весьма сложную. В русской социологической литературе примером первой может служить классификация К. М. Тахтарева. Человеческие потребности, говорит он, «могут быть легко сгруппированы в несколько основных видов потребностей: экономических, брачных и психических (нравственных, умственных и эстетических)»82. Примером весьма сложной классификации потребностей (и то не всех), данных под техническим именем residui (часто заменяемым терминами sentimenti — чувства, bisogno — потребность, иногда термином istinti), может служить классификация Парето. Разделяя residui на шесть основных классов: 1) инстинкт или потребность комбинации (Istinto delle combinazioni), 2) потребность сохранения скомбинированных агрегатов (Persistenza degli aggregati), 3) потребность проявления внешними актами чувств (Bisogno di manifestare con atti esterni i aentimenti), 4) потребности, связанные с жизнью в обществе (Residui in relazione colla socialitd), 5) потребность сохранения целостности индивида и его взаимоотношений (Integrita dell' individuo e delle sue dipendenze), 6) половая потребность (Residue sessuale), Парето каждый класс делит на ряд подразделений, дающих в итоге 52 группы, распадающиеся, в свою очередь, на ряд подгрупп83. Среднюю позицию между ними занимают Штукенберг и Росс. Росс различает желания: 1) голода и жажды, 2) удовольствия, 3) эготические (требования «я»), 4) аффективные (любовь, симпатия и т. д.), 5) воспроизводительные, 6) религиозные, 7) этические, 8) эстетические, 9) интеллектуальные84. Не приводя других примеров из этого беглого обзора, видно, какая разноголосица царит в вопросах классификации человеческих потребностей. Но из него же видно и другое: разноречия касаются не столько самого существа дела (почти все в конце концов то более, то менее подробно дают под разными именами одни и те же потребности), сколько способа классификации и внешнего расположения основных потребностей. Не вдаваясь в критику изложенных классификаций, не претендуя на исключительность своей классификации, равным образом не ставя сейчас задачей детальный анализ природы каждой из потребностей, я позволю себе дать нижеследующий список основных потребностей человека. Всякое существо, следовательно, и человек, пока оно живет и пока живет его род, должно удовлетворять потребности, необходимые для продолжения жизни. Отсюда вывод: человеку как организму прежде всего свойственны все основные биологические потребности, без удовлетворения коих организм жить не может. К таковым относятся: 1) потребность удовлетворения голода и жажды; 2) потребность половая (размножения), необходимая для сохранения рода; 3) потребность самозащиты от сил и влияний, угрожающих жизни, — каковы бы последние ни были (самозащита от космических влияний — температуры, смертельного воздуха, ветра, дождя, испарений, механических опасностей, например, падения в пропасть, утопления, ожога и т. д.; самозащита от биологических опасностей — нападения зверей, болезней, гнилой пищи и т. д.; самозащита от социальных опасностей — от сочеловеков, от вредных для жизни и здоровья социальных условий); 4) потребность групповой самозащиты (защита и покровительство «своих», «близких» — членов семьи, детей, друзей, членов племени, рода, тотема и т. д.; объем и характер этих «близких» колеблется и изменчив у различных индивидов); 5) потреностъ движения. Едва ли есть надобность доказывать свойственность этой потребности человеку. Она в виде «способности реагировать на раздражения составляет основное свойство всякой живой протоплазмы»85. Движение — характерная черта животных организмов. Тем более важной и существенной является эта потребность у человека86. Не встречая обычно препятствий к ее удовлетворению, мы не замечаем ее важности. Между тем хотя бы кратковременное неудовлетворение этой потребности влечет за собой ряд мучительнейших состояний и действует на организм вредно, почти убийственно. Состояние человека, связанного по рукам и ногам, было одним из приемов пытки и такое название заслуживает по справедливости. Мы чувствительны не только к лишению нас способности движений, но к малейшему ограничению свободы передвижения; мучительность заключения человека в камеру тюрьмы с ограниченным пространством, протесты и борьба против застав, шлагбаумов, против запретов въезда и выезда, паспортной системы и т. п. как нельзя лучше доказывают правильность сказанного; 6) остальные физиологические потребности: дыхания, обмена веществ, сна, отдыха, разряжения избыточной энергии (игра) и т. д.87 Человек, однако, не только организм, но еще организм, обладающий сознанием, психикой. Мало того, он существо, живущее в среде подобных себе существ. Эти обстоятельства на почве основных биологических потребностей породили ряд добавочных потребностей социально-психического порядка. В конкретной форме последние бесчисленны. Основными из них мы можем считать следующие. 7) Потребность общения с себе подобными. В той или иной форме эта потребность есть у всех людей. Правда, она не одинакова у различных индивидов. Одних мы называем «медведями-нелюдимами», другие прямо говорят: «одиночество для меня невыносимо». Есть и такие, которые утверждают, что «люди им надоели». Однако можно смело говорить, что за исключением, может быть, чрезвычайно редких единиц (да и то вопрос — существуют ли они), потребность общения с другими людьми или прямо, или косвенно (путем писем, чтения книг, газет и т. д.) присуща всем людям. Одни одинаково общительны и болтливы со всеми, другие — ведут светскую жизнь, третьи — ограничиваются обществом избранных друзей и семьи, четвертые — обществом любимых авторов — живых и мертвых, с которыми они общаются путем книг, пятые — обществом собутыльников и т. д.; одних она гонит на улицу, в кабачок, других — в театр, в кино, третьих — на лекцию, четвертых — «побеседовать с друзьями», пятых — в толпу, шестых — на бал, седьмых — в церковь; короче — формы удовлетворения ее могут быть различными, но в том или ином виде она присуща всем людям. Что это так, доказывается множеством фактов. Во-первых, тем, что люди жили и живут в обществе себе подобных и что изолированный человек несамодостаточен, а потому без общения с другими существовать не может. Людей, живущих изолированно от подобных себе, мы, за весьма редкими исключениями, не знаем88. Если эти редкие исключения и есть, то изолированность здесь была не добровольная, а принудительная. Во-вторых, тем, что на самых первых ступенях жизни человечества люди, помимо обычного общества, периодически собираются в более обширные соединения и устраивают празднества («ко-роборри» австралийцев)89. В-третьих, тем, что изоляция (даже относительная) мучительна и гибельно действует на человека. Доказательством этому служит общепризнанная мучительность одиночного заключения. Хотя здесь изоляция относительна (ибо обычно человек путем свиданий, писем, прогулок, перестукиваний, чтения книг и т. д. общается с другими), но, несмотря на это, одиночное заключение является одним из самых тяжелых наказаний, вызывает застой и деградацию психической жизни, подтачивает здоровье, ведет к преждевременной старости и смерти90. В-четвертых, потребность в общении подтверждается и исследованием причин самоубийства. Дюркгейм показал, что основной причиной самоубийств является ослабление социальной связи, т. е. рост одиночества и изолированности человека от сочеловеков91. Помимо этих фактов данность этой потребности свидетельствуется известной всем по опыту «тягой к людям», желанием поделиться своими переживаниями с другими и т.
д.92 Сказанного достаточно, чтобы признать наличность данной потребности. Она столь же реальна, как и все перечисленные. Под общей формой потребности общения с сочеловеками может быть чрезвычайно пестрое конкретное содержание: обмен идеями, чувствами-эмоциями, волнениями всякого рода, как сходными, так и несходными, как благожелательными, так и враждебными. Рядом с этой потребностью следует отметить другие потребности социально-психического порядка, вытекающие из наличности высокоразвитого сознания у человека. Если остановиться на обычном делении элементов психики на: 1) познавательные, 2) чувственно-эмоциональные, 3) волевые, — то социально-психические потребности можно свести к: 1) интеллектуальным, 2) чувственно-эмоциональным и 3) волевым. 8) Потребности интеллектуальной деятельности. Нет ни одного человека, которому эта потребность не была бы свойственна в той или иной форме. Вместе с организмом человека даны ощущения, восприятия, представления и их комбинации, т. е. различные формы интеллектуальной деятельности. Эти явления имманентно присущи человеку. Как человек, пока живет, не может не есть, не пить, не двигаться, так он не может не ощущать, не воспринимать, не иметь представлений. Познавательная деятельность в простейших формах — различения и элементарного синтеза — появляется уже в мире животных. Тем более она присуща человеку. Она от него неотъемлема. Конечно, степень и формы интеллектуальных потребностей различны у разных индивидов. Но в той или иной форме они имманентно присущи всем представителям homo sapiens. Раз у него имеется развитая нервная система — тем самым дана и интеллектуально-познавательная деятельность; ибо мы видели, что основной функцией нервной системы является анализаторская функция, т. е. различение и дифференциация раздражений среды. А психология указывает, что различение (discernement) представляет простейшую форму познавательной деятельности. Точно так же вместе с развитой нервной системой дана и синтетическая или комбинирующая деятельность. «Ученый в своей лаборатории синтезирует и комбинирует воспринимаемые явления согласно определенным нормам, правилам, гипотезам. Невежда также синтезирует и комбинирует, хотя бы и фантастическим, детским, абсурдным образом... Имеется инстинкт (неточное выражение. — 77. С), который толкает людей к такой комбинационно-синтетическои деятельности, — правильно утверждает Парето. — Часто соединяют (и устанавливают связи, хотя бы и фантастические. — П. С.) вещи сходные, иногда противоположные, временами комбинируют исключительные явления с редкими вещами» и т. д.93 «Люди имеют определеннейшую склонность давать логическое обоснование их актам... У них имеется синтетическая тенденция, незаменимая для практических потребностей. Прежде всего люди хотят мыслить, а плохо или хорошо они мыслят, это уже другой вопрос», — не менее справедливо говорит тот же автор94. На почве удовлетворения этой потребности выросла не только наука, но и все абсурдные обобщения, абстракции, олицетворения, персонификации и понятия вроде добра, справедливости, солидарности и т. д. «Такие или сходные комплексы, родившиеся из потребности мыслить и комбинировать, потом могут приобрести независимое существование и в известных случаях быть персонифицированными»95. Не только факт существования науки, но еще в большей степени факт существования ошибочных абсурдных теорий, представлений, понятий, суеверных и наивных объяснений, нелепых умственных комбинаций, фантастичных интеллектуальных образований, короче — все те анимистические, фетишистские, тотемические и нелепейшие теории, которые создавало и создает человечество начиная с самых первобытных людей и кончая «дикарями современной культуры», теории, которыми люди объясняли и объясняют окружающие их явления, все эти «суеверные обломки старых истин», которыми полна история человечества и которые мы находим всюду, где находим человека, все это служит непререкаемым и красноречивейшим доказательством наличности у человека интеллектуальной потребности. Если бы ее не было, то не могли бы возникнуть и эти уродливые детища мысли. Иными словами, человеку свойственен в такой же степени интеллектуальный голод, в какой ему присущ голод физиологический. Один удовлетворяет его фантастическими теориями анимизма, другой — теориями Ньютона и Дарвина, один для его удовлетворения создает теорию «семи Дней творения», другой — теорию, подобную канто-лапласовской теории или доктрине «Основных начал» Спенсера. Еще бесспорнее станет эта потребность, если мы учтем роль знания как лучшего орудия в борьбе за существование. Уоллес и Бергсон правы, говоря, что в силу этой потребности для человека стала излишней необходимость изменения тела для приспособления к среде: его место заняли изменения мозга и тех орудий и инструментов, которые созданы человеческим знанием^6. Этой потребностью вызвано к жизни бесчисленное множество представлений и теорий, истинных и ложных, — относящихся к явлениям и неорганического, и органического, и социально-психического мира. И научные дисциплины, и религиозные представления и концепции, и теории о душе, праве, справедливости, жизни и смерти, красоте и добре — короче, все суждения «А есть В» и «А не есть В», из комплекса которых составляются системы, мировоззрения, дисциплины; суждения, начиная с «паук имеет четыре ноги» или «дьявол покупает человеческую душу» и кончая комплексом их, составляющим науки физику, химию, биологию, психологию, социологию, гносеологию и т. д., или таким сочетанием их, как мировоззрение Вед, буддизма, анимизма и т. д., — всё это плоды, родившиеся на почве удовлетворения данной потребности, все это детища последней... Короче, потребность в интеллектуальной или умственной деятельности столь же реальна, как и потребность в питании. Другое дело, столь ли важна она, как последняя. Но этим вопросом мы сейчас не занимаемся. 9) Потребность в чувственно-эмоциональных переживаниях. Под ней я понимаю потребность человека, опять-таки имманентно присущую его организму, данную вместе с последним, переживать ряд чисто аффективных состояний — чувств, эмоций, носящих название радости, страха, горя, нежности, любви, симпатии, обожания, отвращения, удивления и т. д., сопровождающихся или удовольствием, или страданием (положительные и отрицательные чувственные тоны), потребность, отличную от интеллектуальной и не совпадающую с последней97. Так же, как человек не может не мыслить, так же он не может не чувствовать. Больше того, человек хочет мыслить и хочет чувствовать, часто он ищет чувственных переживаний... Реальна ли эта потребность? Вместо ответа процитирую Ланге: «Эмоции, — говорит он, — не только играют роль важнейших факторов в жизни отдельной личности, но они вообще самые могущественные из известных нам прирожденных сил. Каждая страница в истории — как целых народов, так и отдельных лиц — доказывает их непреодолимую власть. Бури страстей погубили больше человеческих жизней, опустошили больше стран, чем ураганы, их поток разрушил больше городов, чем наводнения»98. В той или иной форме эта потребность есть у всех людей. Не идеи, не голод и не остальные перечисленные потребности влекли и влекут людей на зрелища: первобытные пляски, игрища («короборри»), в цирк гладиаторов, на мистерию, на бой быков, в современный цирк, в театр, в оперу, на концерт, в кинематограф, на поэтические вечера, на скандал, к месту казни и т. д. Что как не потребность «в сильных ощущениях» (неточное выражение) заставляла и заставляет людей плясать (танцы, балет, игрища, религиозные пляски, балы и т. д.), возбуждать себя употреблением гашиша, опиума, вина, водки, табака и других опьяняющих и одуряющих веществ", столь же древних, как и само человечество? «Хлеба и зрелищ» — таков вечный красноречивый свидетель данности этой потребности у человека. Если лозунг «хлеба» относится к биологической потребности питания, то лозунг «зрелищ» говорит о потребности в аффективных переживаниях100. Отнимите эту потребность у человека, и вы сделаете непонятным существование множества явлений, начиная с игры и кончая всем искусством: поэзией, живописью, музыкой, балетом и т. д. «Дориан Грей» Уайльда — только сконцентрированный художественный образ человека, сделавшего «целью жизни» служение и удовлетворение потребности в чувственно-эмоциональных переживаниях. Все люди в большей или меньшей степени Дорианы, различны только формы и степени «прожигания жизни». Эта потребность дает себя знать всюду: обычай употребления музыки на парадах, в наступлении, на похоронах и свадьбах, такие явления, как сервировка стола (цветы, художественность сервировки), явления комфорта, роскоши («пышные» платья, «красивая обстановка» комнаты, все, «что ласкает взор», и т. д.), — все это вызвано и появилось на почве удовлетворения этой потребности. Она, как воздух, всюду проявляет себя, но как воздух, мы ее не замечаем... Если бы ее не было, то насколько упростилась бы наша жизнь. Удовлетворение голода не требует ни цветов, ни белоснежных салфеток, ни красиво убранного стола; все эти «аксессуары» вызваны к жизни «эстетикой», т. е. чувственно-эмоциональными потребностями. Ими же вызваны к жизни и почти все явления искусства, начиная с примитивных рисунков, фантастических сказок и первобытной песни и кончая Шекспиром, Диккенсом, Бетховеном и Рембрандтом. Она гонит одних в кабак, других — на митинг, третьих — на бал, четвертых — в цирк, пятых — в театр, шестых — в толпу, седьмых — в церковь, восьмых заставляет подзадоривать людей подраться, девятых — к опасным приключениям, десятых — на выставку и т. д. Всюду, где люди «любуются» чем-нибудь, всюду, где они говорят «о красивых переживаниях», всюду, где действуют «страсти и аффекты», там вы найдете эту потребность. Она неизбывна для человека и соприсуща его природе. Борьба за «жизненные блага» в значительной степени является борьбой за возможность чувственно-эмоциональных переживаний, за возможность их удовлетворения. Такова беглая характеристика этой потребности. 10) Потребность в волевой деятельности. Наряду с указанными потребностями человека имеется потребность в волевой деятельности; она состоит в постановке и в достижении осознанной, намеренно поставленной цели101. Ставить цели, ближайшим образом связанные с нашим «я», и стремиться к их осуществлению — свойство, имманентно присущее человеку. Если прав был Декарт, говоря: «Cogito, ergo sum» (я мыслю, следовательно, существую), — то не менее правильным будет сказать: «Volo, ergo sum» (хочу, следовательно, существую). Сознательное «хочу» дано вместе с человеком и от него неотъемлемо! Опять-таки характер целей и волевых стремлений различен у разных людей. Но в той или иной форме они присущи всякому человеку (кроме разве идиотов и психически дефективных людей). Если история человечества есть в значительной степени результат эмоций и чувств, то известная доля исторических событий может и должна быть объясняема как результат воления и волевых действий. Если в прошлом роль последних была сравнительно незначительна, то по мере поступательного хода истории значение и роль волевой деятельности растут. Спрашивается, что же служит доказательством наличности такой потребности у человека? Ответ гласит: постановка людьми осознанных целей, воспринимаемых ими в качестве целей, тесно связанных с интимнейшими сторонами их «я» и потому важных и ценных для того, кто их ставит, — с одной стороны. С другой — борьба людей с теми, кто препятствует достижению таких целей, или, когда они достигнуты, борьба с теми, кто мешает их дальнейшему выполнению, кто угрожает или препятствует осуществлению соответствующих волевых актов. В той или иной форме такие осознанные воления, несводимые к желаниям, вызываемым другими потребностями, были и остаются свойственными человеку. Таково воление, связанное с целью поддержания достоинства собственного «я», «чести», «доброго имени»102, таково воление «власти» над другими, воление «славы», воление «превосходства над другими», «популярности, авторитета», «одобрения, уважения»; к этой же категории фактов относятся, далее, воление «справедливости», «добра», «нравственности», «подвига», «жертвы», «долга» и т. д. Все эти воления отличны прежде всего от стремлений, вызываемых чисто биологическими потребностями: воление «славы» или «поддержания доброго имени» не есть ни потребность удовлетворения голода, ни инстинкта размножения, ни самозащиты (в биологическом смысле), ни движения, ни других биологических импульсов. Отличается оно и от потребности удовлетворения интеллектуальных запросов и чувственно-эмоциональных (пассивных) переживаний... Возникнув на почве биологических потребностей, эти воления выросли в своеобразный вид потребностей, отличающихся от всех их. Поэтому приходится их выделять в самостоятельную группу103. В той или иной форме эти потребности свойственны большинству людей... Например, защита «чести», «доброго имени» или волевая потребность «одобрения» другими проявляется в течение всей истории... Месть за оскорбление чести в первобытных группах, поединки и турниры рыцарей средневековья, борьба из-за «местничества» в нашей истории, современные дуэли и суды чести — все это ряд фактов, вызванных к жизни этой потребностью... Желание побороть в схватке противника, победить в турнире соперника, «прославить свое имя» физической силой, ловкостью, хитростью, художественным даром, научным трактатом, артистической игрой, красотой движений или лица, пышным костюмом, выделиться перед другими своей роскошной обстановкой, чистокровными лошадьми, какой-либо эксцентричностью (Герострат, из-за увековечения имени сжигающий храм) и т. д., и т. д. — все это разные виды деятельности, вызванной на почве воления «славы»104. Защита «святая святых» своей души в виде норм нравственности и права; жертвование собой во имя исполнения долга, борьба с теми, кто нарушает правовые и нравственные заветы (преследования и наказание преступников), — опять-таки категория фактов, подпадающих под факты, вызванные этой потребностью. Почти все акты, связанные с «долгом» и «моральным долженствованием», Целиком вызваны ею же. Борьба за власть, за утверждение своего «я», принимавшая и принимающая на протяжении истории самые различные формы — начиная от примитивного «моему нраву не препятствуй», от элементарных «не смей мне перечить», «не возражать» и кончая борьбой за политическую и духовную власть, за гегемонию «я» над сотнями тысяч людей — опять-таки явления, выросшие на почве удовлетворения этой потребности105. К этому же разряду фактов относится большинство случаев, где один человек обращается к другому с категорическими, ультимативными приказами и запретами... «Приказываю делать то-то», «Запрещаю поступать так-то» — эти факты, в тысяче форм встречаемые на каждом шагу, весьма часто представляют акты, вызванные потребностью волевой деятельности... Ограничиваюсь данным сжатым наброском основных потребностей человека. Различаясь по содержанию в каждом данном случае, все десять классов перечисленных потребностей в той или иной форме свойственны большинству людей. Резюмирую. Потребности человека: 1) удовлетворения голода и жажды, 2) половая (размножения), 3) индивидуальной самозащиты, 4) групповой самозащиты, 5) движения, 6) дыхания, обмена веществ, сна, разряжения избыточной энергии (игры) и другие физиологические потребности, 7) потребность общения с себе подобными, 8) интеллектуальной деятельности, 9) чувственно-эмоциональных переива-ний и 10) волевой деятельности. Напоминанием этих общих свойств и ограничимся в характеристике индивида как элемента системы взаимодействия.
вернуться к содержанию
вернуться к списку источников
перейти на главную страницу

Релевантная научная информация:

  1. СОЦИАЛЬНАЯ АНАЛИТИКА. АНАЛИЗ ЭЛЕМЕНТОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ* - Социология
  2. ЯВЛЕНИЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КАК КОЛЛЕКТИВНОЕ ЕДИНСТВО* - Социология
  3. Джонатан Тернер. АНАЛИТИЧЕСКОЕ ТЕОРЕТИЗИРОВАНИЕ* - Социология
  4. Пьер Бурдье. ОПЫТ РЕФЛЕКСИВНОЙ СОЦИОЛОГИИ* - Социология
  5. 6.1 Киевская Русь (IX - ХИ вв.) - Исторические науки
  6. 1.8. Воздействие общественного производства на окружающую среду - Экология и природопользование
  7. 4.3. Основные направления научно-технического прогресса и их влияние на охрану окружающей среды и рациональное природопользование - Экология и природопользование
  8. 11.7. Классификация системы безопасности в экологической сфере - Экология и природопользование
  9. 1.3. Структура педагогической науки - Педагогика
  10. 2.3. Логика педагогического исследования - Педагогика
  11. 3.1. Понятие цели воспитания - Педагогика
  12. 6. б. Учение как познавательная деятельность школьника в целостном процессе обучения - Педагогика
  13. 7.2. Законы и закономерности обучения - Педагогика
  14. 11.1. Понятие о формах организации обучения и основания их классификации - Педагогика
  15. 11.2. Формы организации обучения и их развитие в дидактике - Педагогика
  16. 12.3. Организация учебной деятельности учащихся на уроке - Педагогика
  17. 14.2. Сущность воспитания и его особенности - Педагогика
  18. 18.1. Понятие метода воспитания - Педагогика
  19. 19.1. Средства воспитательного процесса - Педагогика
  20. 19.2. Формы воспитательного процесса - Педагогика

Другие научные источники направления Социология:

    1. Баньковская С.П.. Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. (перевод с английского, французского., немецкого, итальянского) Часть 1.. 2002