Исторические науки

О. Субтельний. Історія України, 1993
1.
РАСЦВЕТ И УПАДОК КИЕВСКОЙ РУСИ
Так проходил век за веком.СКочевники упивались блеском и славою своих захватывающих дух сражений и побед^Насла-ждались всеми благами своей утонченной цивилизации жители приморских городов.) И только по-прежнему "никому не известные, ничем не прославленные обитатели Северной Украины тихо-мирно держались в тени своих дремучих лесов. Казалось, им раз и навсегда уготована роль статистов в той истинной истории человечества, что стремительно разворачивалась там, на юге.

И все-таки они вышли на авансцену. Уже к началу VI в. н. э. фокус исторических событий медленно, но верно сдвигается от моря и степи к лесистым равнинам. Именно с этого времени народ, затерянный в лесах, в пойменных лугах по берегам широких рек, начинает по-настоящему интересовать историков. Исследуя его языковые, этнические и культурные особенности, ученые приходят к выводу: народ этот — славяне, прямые предки нынешних украинцев.

Восточные славяне

Славяне ведут свое происхождение от автохтонного индоевропейского населения Восточной Европы. По мнению большинства современных ученых, прародина славян — это северные склоны Карпат, долина Вислы и бассейн Припяти. Из этих мест славяне расселялись во всех направлениях, по всей Восточной Европе. Пик активности славянского расселения приходится примерно на начало VII в.

На северо-востоке славяне углубились в земли угро-фин-нов и селились по берегам Оки и верхней Волги; на западе достигли р.

Эльбы в Северной Германии. И все же большинство их тянулось к югу, на Балканы — с их теплым климатом, плодородными землями, богатыми городами.

Если не считать отдельных стычек на границах Византии,

24

то в целом можно сказать, что славянская колонизация выгодно отличалась от нашествий кочевников своим сравнительно мирным характером. Славяне медленно, постепенно продвигались во все стороны от своей исторической родины и не теряли с нею связь. В результате пространства славянского расселения оказались не только широкими, но и сопредельными. Новые места славяне осваивали с основательной неспешностью и оседали в них надолго, навсегда, т. е. вели себя как колонисты, а не захватчики.

По мере расселения в трех разных направлениях славяне соответственно распадаются на три подгруппы. Выдающийся русский лингвист Алексей Шахматов первым высказал мысль о том, что общеславянский язык в процессе его эволюции образует три варианта. От западнославянского варианта произошли польский, чешский и словацкий языки. Южнославянский дал затем болгарский, македонский, сербский и хорватский. А из восточнославянского впоследствии развились современные украинский, русский и белорусский языки.

Точно установлено, что к VII в. восточные славяне вышли к правому берегу Днепра. Впрочем, официальные советские историки, коим вменялась в обязанность забота о «генеалогическом древе» и его «корнях», пытались доказать,, что восточные славяне (или их прямые предки — анты) были коренным населением всего этого региона. Но с этим тезисом не согласно большинство ученых на Западе, привыкших иметь дело не с догадками, а с конкретными фактами. Пока таковых не представлено, приходится остановиться на том, что славяне были пришельцами, что поток славянской колонизации, ширясь к востоку, достиг Днепра и что в течение VII и VIII вв. интенсивное расселение и дальнейшее дробление восточных славян продолжалось. Постепенно какая-то часть территории современных Украины, Беларуси и России была поделена между четырнадцатью большими союзами славянских племен.

Пожалуй, самый значительный из них — поляне, жившие в Центральной Украине, по берегам Днепра. Среди других восточнославянских племен на территории Украины назовем Древлян на северо-западе, северян на северо-востоке, уличей и тиверцев на юго-западе. На западе жили волыняне и дулебы.

Восточные славяне селились небольшими деревнями, расположенными неподалеку друг от друга. Как правило, в одной деревне было не больше 70 бревенчатых изб, но могло быть и всего четыре. Зато рядом, на расстоянии одной-двух миль, располагалась уже другая деревня. Через 30—40 миль от одного скопления деревень — другое такое, же скопление — и так далее, по всей заселенной территории. В ее центре возвышался укрепленный «град». Это была крепость, за стенами

25

Расселение славян

которой укрывались все жители области в случае нападения врага, а также место племенных сходов и культовых обрядов. Земли восточных славян были буквально усеяны сотнями обнесенных частоколом «градов». Вот почему скандинавы

26

называли эти земли «Гардарики», что значит «страна крепостей».

О политическом устройстве восточных славян известно мало. Скорее всего, поначалу у них не было таких верховных лравителей, которые сосредоточивали бы всю власть в одних РУках. Племена и родовые кланы, во главе которых стояли патриархи, объединяло поклонение общим богам. Самые важные решения, очевидно, принимались путем общего согласия.

Со временем появляется слой племенных вождей, назы-

27

заглянуть в древнейшую летопись восточных славян — «По-^ весть временных лет». Вот что рассказывает она о началах Киевской Руси: «В лето 852 нача ся прозывати Руска земля. -t...] В лето 859 имаху дань варязи из заморья на чюдй и на словенех, на мери и на всех кривичех. А козари (хазары) имаху -[дань] на полянех, и на северех, и на вятичех. -[...] В лето 862 изгнаша варяги за море, и не даша им дани, и по-чаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и воста род на род, и быша "в, них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву».

Дальше говорится о том, что в поисках князя решили обратиться к тем варягам, которые называли себя «русью» (одни варяги «называются свей (шведы),— поясняет летописец,— а иные норманны и англы, а еще иные готы, а эти — русью»). И сказали варягам-руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И собрались трое братьев (Рюрик, Синеус и Трувор) «со своими родами, и взяли с собою всю русь, и пришли...» -т- Опираясь на это свидетельство, немецкие ученые Готлиб Байер, Герхард Миллер и Август-Людвиг Шлёцер в XVIII в. разработали так называемую норманскую теорию. Согласно этой теории, фундамент Киевской Руси заложили варяги — германо-скандинавский народ, известный на Западе под именем викингов, или норманнов.

Знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов первым усмотрел в норманской теории акцент на германском влиянии и намек на неспособность славян к государственному строительству. Он выступил с гневной отповедью немецким ученым и пытался обосновать первоочередную роль славян. Замечания Ломоносова легли в основу так называемой анти-норманской теории и положили начало дискуссии, длящейся по сей день.

В XIX — начале XX в. казалось, что норманисты близки ^к победе, ведь среди них было большинство западных и целый рад выдающихся русских историков. Несмотря на это, убежденными антинорманистами оставались два ведущих украинских историка — Микола Костомаров и Михайло Грушевский.

Зато настоящее контрнаступление развернулось в советской исторической науке 1930-х годов. Норманская теория провозглашалась политически вредной, ибо она «отрицала способность славянских народов создать независимое государство». Сам Нестор-Летописец (легендарный монах XI в., составитель «Повести временных" лет») был объявлен тенденциозным и противоречивым автором. При этом его ново-

30

/

явленные критики пытались опереться на данные археологических раскопок, якобы не подтвердивших сколько-нибудь значительного скандинавского присутствия в Киевской Руси. Отсюда делался вывод: Киевскую Русь основали сами славяне.

Затем все эти споры были переведены в область языкознания. В конце концов все свелось к происхождению слова «Русь». По мнению норманистов, оно происходит от ruotsi, финского названия шведов, восходящего в свою очередь к rodr, что в переводе с древнешведского означает «?рести». У финнов были тесные и длительные связи и со шведами, и со славянами. Название, найденное для одних, перешло затем и на других.

Согласно же антинорманской теории, «Русь» происходит от названия рек Рось и Русна в Центральнбй Украине. Есть в распоряжении антинорманистов и еще одна гипотеза:

«Русь» евязана с кочевым племенем роксоланов, название которого происходит от иранского rhos, что значит «свет».

У всех перечисленных гипотез есть серьезные недостатки, и ни одна из них не получила общего признания. Во всяком случае в дошедших до нас летописных источниках слово «Русь» сначала появляется как название народа, а именно варягов (скандинавов), затем — земли полян (Центральной Украины), а впоследствии — и всего политического новообразования — Киевской Руси. Попутно отметим, что уже в 1187 г. в летописях появляется и термин «Украина», но для обозначения именно лишь окраин Киевской Руси.

Короче говоря, историки так до сих пор и не пришли к согласию ни по вопросу о происхождении слова «Русь», ни по более широкой проблеме скандинавских либо славянских заслуг в создании Киевской Руси. В конце концов ученые постепенно стали сознавать, что сама постановка вопроса во многом была искусственной, а взаимные обвинения и сар-казмы ни к чему не привели, ибо отвлекали от главного — поиска новых фактов. Таким образом, напрашивается компромиссное решение: скандинавское влияние признать, но никоим образом не преувеличивать.

Ватаги викингов, этих воинов-купцов, были мобильны, энергичны, но слишком малы, чтобы серьезно изменить образ жизни восточных славян. Напротив, сами варяги быстро усваивали славянский язык и культуру. НО вот что трудно отрицать, так это участие, если не лидерство варягов в политической жизни Руси. Все киевские правители до Святослава и все их дружинники носили скандинавские имена. Мы можем лишь гадать о том, каким образом варяги настолько подчинили себе славян, что стали ответственны за политическую орга-

31

низацию восточнославянского общества. Мы вольны, наконец, предположить, что славяне организовали себя сами, сплотившись перед лицом внешней угрозы со стороны тех же варягов. В любом случае нам придется признать роль варягов как катализатора политического развития восточных славян.

Да и объективные интересы варягов и восточных славян часто совпадали. Вместе легче было противостоять кочевникам, обуздать хазар, открыть и охранять торговый путь по;

Днепру на Византию. Все это, собственно говоря, мы и называем основанием Киевской Руси, которое явилось результатом многосторонних славяно-скандинавских взаимодействий и усилий.

Поэтому нет никаких причин приписывать заслуги в создании высокоразвитой цивилизации вокруг Киева исключительно какой-то одной этнической группе. К такому выводу в конце концов и приходят историки. Так, современный американский исследователь Омелян Прицак считает некорректным сам вопрос об этнических корнях Киевской Руси. По его мнению, Русь складывалась как полиэтнический многоязычный торговый союз, преследовавший конкретную цель: контролировать торговые пути из Балтики в Средиземноморье. Вот так и появилось на карте Европы новое политическое образование — Киевская Русь.

Основание Киева

Как вообще возникают великие города? Главное — правильно выбрать место. Об этом, между прочим, свидетельствует вся история великих городов мира.

Если плыть по Днепру от самых его истоков до устья, то Киев окажется как раз на полпути. Да и главные днепровские притоки сплетаются в тугой узел чуть выше Киева. Это не только ключевой транзитный пункт для всего Днепровского бассейна, но и тот плацдарм, с которого удобно начинать большое плаванье вниз по реке до ее впадения в Черное море и дальше по морю — к богатым Левантийским берегам.

К тому же Киев располагается как раз на границе двух культурно-географических зон — Полесья и южных степей.

Это место огромного стратегического значения, место встречи и слияния двух исторических течений. }]

Об одном из этих течений или тенденций мы уже упоминали. Речь идет о постепенном объединении многочисленных и разрозненных восточнославянских общин в крупные пле- • мена. Каждое из них занимало определенную территорию,» имело собственных вождей и свои обнесенные частоколом

32

«грады». В авангарде этого процесса шли поляне, и на их территории вскоре возникнет Киев.

j По оценкам ученых, уже в VI—VII вв. поляне во главе со своим полулегендарным вождем Кием создали сильный племенной союз, который подчинил себе соседей и поддерживал тесные отношения с Византией.* Ну а по легенде, именно Кий с братьями Щеком, Хоривом и сестрой Лыбидью основал город и дал ему свое имя. К сожалению, мы имеем самые смутные представления о той далекой эпохе. Но и того, что мы знаем, достаточно, чтобы заключить: уже тогда восточные славяне в целом и поляне в частности вышли на прямой путь к созданию того широкого политического, торгового и культурного союза, имя которому Киевская Русь.

Второе течение привело на историческую сцену скандинавов. Оно было еще более стремительным и судьбоносным.

Чтобы понять, откуда подули ветры истории, давайте окинем взором пустынные скалистые берега Скандинавии. Именно здесь по до сих пор не понятным причинам в VIII—IX вв. возник невиданный демографический бум. Не находя средств к существованию на родине, многие молодые отчаянные норманны садились на корабли и отправлялись искать счастья на чужбине.

Поначалу они ограничивались тем, что устраивали опустошительные рейды вдоль всего морского побережья Западной Европы. А затем стали оседать на постоянное жительство в тех островных и прибрежных странах, которые им удавалось захватить. Так возникали королевства и княжества норманнов в Англии, Ирландии, Франции и на Сицилии.

Другая часть скандинавов пересекла Атлантику и колонизировала Исландию и Гренландию. Вполне вероятно, что эти норманны достигли Американского континента.

Наконец, третьи, которых называли варягами (а это были в основном выходцы из Швеции и с острова Готланд), отправились на юго-восток. Их поселения появляются на берегах Балтики и Ладоги (Альдейгьюборг), а немного позднее — на озере Ильмень (Новгород). В отличие от скромны* славянских земляных укреплений с деревянными частоколами это были настоящие города-крепости. В каждом таком городе жил варяжский князь с дружиной и семьей. А вокруг вырастало предместье, населенное коренными жителями — торговцами и мастеровыми.

Варяги путем торгового обмена или грабежа (когда первое че удавалось, они охотно прибегали ко второму) добывали У славян все те же меха, мед, воск и рабов. Но всего этого им было мало. Слухи о великих и роскошных городах мусульман и византийцев манили их на юг. Свои северные поселения они,

2 Суітеяьішй

33

по-видимому, рассматривали лишь как временный плацдарм для продвижения на юг и юго-восток привычными им водными путями. Там, где водный путь прерывался, они тянули свои суда волоком. Так вышли они на Волгу и Каспий. Оттуда им открывался путь на Багдад — эту космополитическую столицу мусульманского мира.

Дальнейшие экспедиции варягов привели к еще более важному открытию. Недаром летописцы окрестят этот новый водный путь «путем из варяг в греки». Он проходил вниз по Днепру, пересекал Черное море и упирался в Константинополь — этот громадный рынок, куда съезжались купцы со всего Средиземноморья, этот богатейший город во всем христианском мире.

Теперь требовалось передвинуть плацдарм ближе к Константинополю. Для предприимчивых варягов и это было лишь делом времени. Если верить «Повести временных лет», Аскольд и Дир — два дружинника варяжского князя Рюрика, правившего в Новгороде, «отпросились» у него в Константинополь («испросистася ко Царюгороду с родом своим»). Проплывая вниз по Днепру и «узреста на горе градок», они оценили выгодное местоположение Киева на высоких холмах над Днепром, овладели им и обложили данью окрестных полян. Вскоре они укрепились и усилились настолько, что смогли позволить себе в 860 г. набег на Константинополь (вместе с подвластными им полянами).

Слухи об их успехах дошли до Новгорода. Рюрика уже не было в живых, а сын его Игорь (по-скандинавски — Ин-гвар) был еще слишком мал, чтобы стать во главе дружины. Поход на Киев возглавил Олег (по-скандинавски — Хелги), которого Рюрик оставил опекуном Игоря до достижения им совершеннолетия. Олег собрал дружину из варягов, финнов и славян. В поход он взял с собою Игоря. Прибыв в Киев, хитростью выманил Аскольда и Дира за городские стены и, обвинив в самоуправстве, казнил. С 882 г. Олег стал править в Киеве. «Се буди мати градом русьскйм»,— заявил он.

Вот 1ак Нестор объясняет приход варягов в Киев. А историки из поколения в поколение занимаются тем, что, сверяя Несторов рассказ с другими доступными им источниками, пытаются уличить киевского летописца в недомолвках и противоречиях.

Во-первых, говорят они, почему столь могущественный князь, каковым, если верить Нестору, был Рюрик, не упомянут ни в одном современном ему источнике? А может, и Рюрика-то никакого не было?.. Во-вторых, возможно ли, чтобы столь искушенные воины, как Аскольд и Дир, поддались на элементарную хитрость Олега? И, в-третьих, кто вообще такой

34

Киевская Русь в Х в.

этот Олег? Действительно ли он был родственником Рюрика и опекуном Игоря (о чем, если верить летописцу, он и заявил в Киеве Аскольду и Диру: «Вы неста князя, ни роду княжа,

2*

35

но аз есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «А се есть сын Рюриков», и убиша Асколда и Дира»)?.. А может быть, летописец задним числом сочинил первому «официальному» киевскому князю красивую генеалогическую легенду? Наконец, если Олег был всего лишь опекуном Игоря, то почему же тогда «регентство» Олега затянулось до самой его смерти (а Игорь к тому времени давно уже был совершеннолетним)?.. Короче говоря, никто из историков нашего времени не возьмется отличить факт от вымысла в этом рассказе древнего летописца.

'.' Впрочем, как бы ни относились историки к Несторовой версии «откуду есть пошла руская земля», вплоть до Олегова правления другими местными источниками они все равно не располагают.^

~s

Первые киевские князья

Если бы первые киевские князья были сведущи в нашей современной теории государственного строительства, они, несомненно, окрылились бы ее высокими целями и идеалами. Но, к величайшему сожалению, они не знали этой теории. И потому были бы весьма удивлены, если бы им сказали, что они движимы идеей создания могущественного государства или цветущей цивилизации. По-видимому, могущество и богатство они понимали проще. А если чем и были движимы в своем не знающем ни отдыха, ни жалости стремлении к тому и другому, так это именно поиском непосредственных источников обогащения.

Например, когда «вещий» Олег завоевывал Киев, объединяя его с Новгородом, он .несомненно отдавал себе отчет во всех преимуществах обладания обоими крупнейшими «складами» на торговом пути «в греки» (и главное — «из греков»). Вообще деятельность князей по большей части сводилась к торговле и собиранию дани.

Каждую весну, лишь только реки освобождались ото льда, собранная за зиму дань должна была сплавляться в Киев. Ее исправно платили многочисленные восточнославянские племена. Тем временем в Киеве уже готовилась к дальнему плаванью целая армада княжеских судов. Доверху груженные мехами и невольниками, эти суда под конвоем княжеских дружинников отправлялись в Константинополь.

Путешествие было сложным и опасным. Ниже Киева предстояло преодолеть днепровские пороги — или же погибнуть в бушующем водовороте. Последний порог, носивший зловещее название Ненасытец, считался непреодолимым. Его приходилось обходить по суше, волоком перетаскивая суда

36

и подвергая всю экспедицию другой смертельной опасно-рти — попасть в руки кочевников, что постоянно рыскали в тех местах.

Американский историк Ричард Пайпс сравнил торговые экспедиции и вообще торговое «предприятие» варягов в Киеве с первыми коммерческими компаниями Нового времени, вроде Ост-Индской или Гудзонова залива, которые действовали на фактически никем не управляемой территории и с целью извлечения максимальной прибыли вынуждены были заниматься минимальным администрированием. «Так и великий киевский князь,— говорит Пайпс,— был прежде всего купцом, а его государство — торговым предприятием, состоящим из слабо связанных между собой городов, чьи гарнизоны собирали дань и тем или иным способом поддерживали общественный порядок». Преследуя свои коммерческие интересы, грабя понемногу местных жителей, первые правители Киева постепенно превратили его в центр огромного и мощного политического образования.

Олег (княжил с 882 примерно по 912 г.). Этот .первый киевский князь, о котором есть более-менее точные исторические свидетельства. Однако, как уже было сказано, свидетельств этих слишком мало, чтобы составить представление о личности самого Олега. Остается неясным, в самом ли деле он принадлежал к династии Рюриковичей или был первым из примазавшихся к этой династии самозванцев (хотя его связь с Рюриком и «узаконил» несколько веков спустя Нестор-Летописец) . Одно бесспорно: Олег был даровитым и решительным правителем. Завоевав в 882 г. Киев и покорив полян, он затем и над соседними племенами силою утвердил сзою власть, т. е. право собирать с них дань. Среди данников Олега оказалось даже такое большое и сильное племя, как древляне. Завоевания Олега не понравились хазарам, и они затеяли с ним войну, кончившуюся печально для них же самих: Олег разрушил их порты на Каспии. Наконец, в. 911 г. Олег поставил кульминационную точку в списке своих побед, когда во главе большой армии напал на Константинополь и разграбил его. И все же «Повесть временных лет», по-видимому, преувеличивает его славу, утверждая, будто бы он прибил свой щит на главных воротах византийской столицы. Так или иначе, военная сила Олега оказала нужное давление на Византию, и греки пошли на подписание торгового договора, весьма выгодного для киевского князя.

Игорь (913—945). Игорь правил далеко не столь удачно, как его предшественник. Собственно, с него начинает дей-

37

ствовать правило, ставшее затем обязательным для всех киевских князей: вступил на престол — утверди свою власть над мятежными племенами.

Первыми против Игоря восстали древляне, за ними — уличи. Несколько лет ему и его дружине пришлось провести в изнурительных походах, чтобы заставить бунтовщиков снова платить Киеву дань. И только после решения всех этих внутренних проблем Игорь смог продолжить дело Олега — дальние полуторговые-полупиратские экспедиции.

Мирный договор, заключенный Олегом с Византией, к 941 г. утратил силу. Игорь отправился в морской поход на Константинополь. Но и тут ему не повезло. Византийцы использовали свое новое изобретение — горючую смесь, прозванную «греческим огнем». Флот киевлян был сожжен дотла, Игорь позорно бежал. В результате ему пришлось подписать унизительный договор с византийским императором в 944 г.

Впрочем, в том же году Игорь решил попытать счастья на востоке и наконец добился успеха. С большим отрядом воинов он спустился по Волге, разграбил богатые мусульманские города на побережье Каспия и со всей своей добычей безнаказанно возвратился домой.

А там пришлось начинать все сначала: взбунтовались древляне. Рассудив, что Игорь слишком часто ходит к ним за данью, древляне во время очередного похода киевского князя в их угодья подкараулили и убили его. Вместе с Игорем погибла вся его свита.

Ольга (945—964) — вдова Игоря. Она правила, покуда не достиг совершеннолетия их сын Святослав.

Древние летописцы — составители «Повести временных лет» — явно симпатизируют Ольге (по-скандинавски — Хел-га), постоянно говоря о том, какая она красивая, сильная, хитрая, а главное — мудрая. С уст мужчины-летописца срывается даже неслыханный для того времени комплимент «мужскому уму» княгини. Отчасти все это можно объяснить тем, что в 955 г. Ольга приняла христианство: для монаха-летописца это было важно. Однако и с самой объективной точки зрения правление Ольги нельзя не признать выдающимся во многих отношениях.

Месть — первая заповедь языческой морали. Расправа Ольги с древлянами была скорой и жестокой. Это, однако, не помешало ей сделать из гибели Игоря надлежащие государственные выводы и провести первые на Руси «реформы». Теперь дань должна была собираться не там и тогда, где и когда заблагорассудится киевскому князю. Отныне жители

38

каждой области точно знали, когда и сколько они должю платить.

Заботилась Ольга и о том, чтобы сбор дани не лишал ее подданных всех средств к существованию: иначе кто же будет платить дань впредь? Зато вся дань мехами при Ольге стала поступать прямо в княжескую казну. Это означало, что казна никогда не будет в убытке.

За годы правления Ольга объездила свои обширные владения, побывала во всех землях и городах, чтобы лучше узнать свою страну. Да и в отношениях с соседями княгиня старалась обходиться средствами дипломатии, а не войны. В 957 г. она отправилась в Константинополь на переговоры с византийским императором. Киевские источники полны рассказов о том, как она перехитрила императора. Зарубежные хроники более сдержанно оценивают ее дипломатические успехи. Как бы то ни было, сам факт равноправных переговоров с самым могущественным правителем во всем христианском мире свидетельствовал о растущем значении Киева.

Святослав (964—972). «Пылкий и смелый, отважный и деятельный»,— так аттестует киевского князя Святослава византийский летописец Лев Диакон. А украинский историк Михайло Грушевский остроумно называет его то «запорожцем на киевском престоле», то «странствующим рыцарем», поясняя, что «роль князя-правителя, главы государства в деятельности Святослава вполне отступает на второй план пред ролью предводителя дружины».

Война была единственной, всепоглощающей страстью Святослава. По имени славянин, по кодексу чести варяг, по образу жизни кочевник, он был сыном всей великой Евразии и вольно дышал в ее степях и чащах. Эпоха Святослава стала кульминацией раннего, героического периода истории Киевской Руси.

В 964 г. 22-летний князь, обуреваемый честолюбивыми замыслами, отправляется в большой восточный поход. Сперва он покорил вятичей — восточнославянское племя, населявшее долину Оки (оттуда, собственно, и происходят современные русские). Затем Святослав спустился в ладьях по Волге и разгромил волжских булгар. Это повлекло за собой острую стычку с могущественными хазарами. Пролились реки крови. В решающем бою Святослав наголову разбил хазарского кагана, а затем стер с лица земли его столицу Итиль на Волге. Дальше он отправился на Северный Кавказ, где и завершил свои завоевания.

Вся эта эффектная кампания имела далеко идущие посяед-

39

ствия. Теперь, после победы над вятичами, все восточные славяне были объединены под властью киевского князя. Славянам был открыт путь на северо-восток — в те бескрайние просторы, что нынче называются Россией. Разгром хазар поставил точку в давней истории соперничества за гегемонию в Евразии;' Отныне Русь безраздельно контролировала еще один великий торговый путь — волжский. Впрочем, падение Хазарского каганата имело и свою неожиданную для Киева оборотную сторону. Хазары были тем буфером, что сдерживал кочевые орды на востоке. Теперь же ничто не мешало кочевникам вроде печенегов хозяйничать в украинских степях.

Вторую половину своего правления Святослав посвятил Балканам. В 968 г. он вступил в союз с византийским императором против могущественного Болгарского царства. Во главе огромного войска он ворвался в Болгарию, уничтожил своих противников и овладел богатыми придунайскими городами. Из них ему особенно понравился Переяславец, где он устроил свою ставку. Только угроза вторжения печенегов в Киев заставила князя ненадолго вернуться в свою столицу. Но едва гроза миновала, Святослав, которому принадлежали теперь все земли от Волги до Дуная, заявил, что оставаться в Киеве не намерен: «Хочу жить в Переяславце на Дунае — там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы». И оставив старшего сына Ярополка править в Киеве, среднего, Олега, отправив к древлянам, а Володимира, младшего, в Новгород, Святослав воротился в Болгарию.

Но теперь уже византийский император испугался нового соседа, выступил против него и после долгих и жестоких боев вытеснил из Болгарии. Когда разбитые войска Святослава возвращались в Киев, у днепровских порогов на них напали печенеги. В «Повести временных лет» об этом сказано так:

«И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него».

Так кончил свои дни этот «странствующий рыцарь». Но эпоха киевской славы и «больших приключений» еще только начиналась...

Расцвет Киева

И все же нам, по-видимому, следует на какое-то время прервать рассказ о войнах и завоеваниях, чтобы еще раз попытаться понять их смысл, т. е. смысл и меру власти киев-

40

ских князей. Ведь даже < географические пределы Киевской Руси были весьма неопределенными. Несомненно лишь то, что они охватывали почти все земли восточных славян. Однако низовья Волги, Северный Кавказ и Болгария, завоеванные Святославом, вскоре были утрачены.

Но и в тех землях, принадлежность которых киевским князьям была несомненной, власть их отличалась крайней ограниченностью и неустойчивостью. Слишком примитивны еще были формы и структуры этой власти, а подвластные пространства слишком велики, да и подданные себе на уме. Словом, о каком-то действительном политическом единстве не могло быть и речи. В положенные дни киевские князья собирали дань, в остальное же время ни им^не было дела до подданных, ни подданным до них. В особенности это касалось тех простых людей, которые жили вдали от главных городов и военных крепостей. Ну а для тех, кто сомневался в праве князя собирать дань, существовала княжеская дружина, состоявшая, как правило, из варягов. Вот уж она-то в самом деле зависела от князя,— впрочем, как и сам князь зависел от своих дружинников, с которыми честно делил и добычу, и риск, и тяготы походной жизни. Вообще прямые, личные и взаимовыгодные отношения составляли самую суть киевской политической системы. И так меньше чем за век, в вечных своих походах за данью, в неустанной заботе о торговых путях создали они — князья и дружинники — этот обширный и мощный конгломерат, Киевскую Русь.

Впрочем, сразу после смерти Святослава здание основанной им «империи» дало первую трещину. Это было началом хронического, изнурительного политического недуга, имя которому — междоусобицы. Рюриковичи вступают в полосу длительных войн между собой за высшую власть в государстве.

. Первой жертвой пал Олег, убитый старшим братом Яро-полком в споре о том, кому собирать дань. Их младший брат Володимир, опасаясь, что и его ждет участь Олега, бежал из Новгорода в Швецию. Через несколько лет он вернулся во главе крупных сил варягов, объявил войну Ярополку и уничтожил его.

• Володимир Святой (980—1015). Став полновластным и безраздельным властителем Руси, Володимир (по-скандинавски -— Валдемар) по существу открыл новую эпоху ее истории^ Прошли те времена, когда варяги-князья рыскали по стране, беззастенчиво грабили ее, но зато и ни на миг не знали в ней покоя, вынужденные снова и снова завоевывать то ту ее часть, то эту. Володимир завел совсем иные порядки. При нем

41

впервые на Руси проявилась созидательная роль государства. Оказалось, оно существует не только для. того, чтобы захватывать новые земли и облагать данью подданных, но и для их же, подданных, блага. При Володимире Русь постепенно стала превращаться в единое общество, в страну как таковую.*

А ведь поначалу Володимир вроде бы ничем не отличался от своих предшественников. Так же, как они, он задаривал свою громадную дружину, устраивал пышные языческие празднества, ходил на непокорных вятичей, присоединял радимичей, имел множество жен и детей — из них только сыновей и только законных было 12. И так же точно, как его отец, Святослав, Володимир всех своих законных сыновей отправил княжить по городам и весям. Тем самым местные князьки окончательно отстранялись от власти и вся она сосредоточивалась в руках правящей в Киеве династии. А когда не в меру ретивые дружинники-варяги по привычке заявляли свои права на солидную долю власти и богатства киевского князя, Володимир отправлял их на византийскую службу.

Да и^роль^самого'войска при Володимире сильно изменилась. Теперь вместо обычных дальних походов оно занималось охраной границ.^ На юге против печенегов была воздвигнута сильная система укреплений. Там возникали новые города. Уж если и ходили в походы, то все больше на запад, а не на восток. Резко сменив ориентацию, Володимир присоединил к своим владениям Западную Украину. Так было положено начало многовековой борьбе за эти области с поляками. Впрочем, подчинив себе литовцев-ятвягов, Володимир установил в целом дружественные отношения с поляками, равно как с венграми и чехами. В основе его западной ориентации лежало стремление контролировать главные торговые пути на запад и проложить новый путь на Константинополь. Включая новые земли, захваченные Володимиром, Русь к этому времени занимала около 800 тыс. кв. км и была, таким образом, крупнейшим государством Европы. Володимир вошел в историю как правитель, который на всей этой огромной территории ввел христианство. ^

Киевский князь понимал, что язычество — вера в предков-покровителей каждого племени, «духов», от доброго или дурного расположения которых зависит судьба людей и народа,— уже изжило себя. Складывалось новое, более единое и в то же время более сложное общество. На этом пути старые духовные, социальные, политические ориентиры уже не годились. Проводя аналогию с современностью, можно было бы сказать, что Володимир оказался в положении лидера развивающейся страны «третьего мира», который вынужден сде-

42

лать выбор между «первым» и «вторым» мирами, по его мнению, уже достаточно модернизированными"»

9 Во времена Володимира идеологиями, с которыми связывались представления о более развитом обществе, были христианство и ислам. К тому же это религии тех самых стран, с которыми Русь поддерживала и стремилась укреплять торговые и политические отношения* В «Повести временных лет» есть увлекательный рассказ о том, как посланцы Руси отвергли ислам за пренебрежение спиртными напитками и выбрали христианство в его византийском варианте за красоту церковной службы. Были, однако, и более практические соображения, которыми руководствовался в своем выборе князь Володимир.

. Судя по крещению Ольги, христианство уже имело в Киеве определенные традиции. Их развитию способствовали и близость Руси с Болгарией, бывшей уже давно и полностью христианской, и контакты с новообращенными поляками и венграми. Окончательно же на выбор христианства в византийском варианте повлияло то, что в 987 г. Володимир посватался к Анне, сестре тогдашних византийских императоров. Киевский князь полагал, что, оказав императорам помощь в подавлении бунта в их стране, он заслужил тем самым руку их сестры.^

В Константинополе предложение Володимира не вызвало восторга:4&лишком ревниво относились там к чести династии, чтобы допустить в нее какого-то варвара. Пытаясь выйти из неприятной ситуации, византийцы предложили Володимиру принять крещение. Но даже после его-крещения в 988 г» брак всячески оттягивался. Пришлось Володимиру прибегнуть к дополнительным мерам — занять Корсунь (Херсонес), древний греческий город в Крыму, подчиненный Константинополю. Лишь тогда свадьба наконец состоялась.

Но^Володимир твердо решил окрестить и всех своих подданных. В 988 г. он приказал согнать большинство жителей Киева к устью Почайны — притока Днепра. Там и'состоялось массовое крещение. Языческие идолы были уничтожены, хотя народ и сопротивлялся этому, как мог. На месте идолов строились христианские церкви. Из Константинополя прибывали священники, оттуда же были заимствованы и все принципы церковного управления^ Церковь получала автономию и широкие привилегии. Было установлено, что на нужды Церкви отныне должна тратиться «десятина» — десятая часть княжеской казны. Ближайшим результатом всех этих нововведений стало укрепление политического престижа Володимира и его династии, к тому же теперь связанной родственными узами с могущественным византийским двором.

43

Так Володимир стал членом христианской правящей фамилии, и это сблизило его со всеми европейскими монархами.

Но и внутри страны принятие христианства вскоре принесло свои плоды. Учение церкви освящало власть монарха: такой мощной идеологической поддержки у киевских князей раньше не было. Более того, церковь сама по себе была организацией с настолько сложной и продуманной системой управления, что могла в этом смысле много дать для формирования общества и научить власть имущих эффективно им управлять, В обществе появилась сила, которая не только придавала ему небывалое духовное и культурное единство, но и оказывала мощное влияние на всю социально-экономическую жизнь.

В более широком смысле значение выбора, сделанного Володимиром, состояло в том, что теперь уже Русь навсегда была связана с христианским Западом больше, чем с мусульманским Востоком. Эта связь повлекла за собой колоссальные исторические, политические и культурные сдвиги. Не менее важным окажется потом и то обстоятельство, что христианство пришло на Русь из Константинополя, а не Рима. Когда христианский мир окончательно будет расколот надвое, трещина пройдет в том числе и между украинцами и их ближайшими соседями — католиками-поляками.

Ярослав Мудрый (1036—1054). После смерти Володимира в семействе Рюриковичей началась новая кровопролитная распря/ Старший сын Володимира Святополк (летописцы часто называют его Окаянным), заручившись поддержкой поляков, напал на братьев Святослава — Бориса и Глеба — и убил их. Борис и Глеб были еще совсем молоды и любимы народом. За праведную жизнь и мученическую смерть они стали святыми, впоследствии канонизированными православной церковью. Что до их убийцы и старшего брата, Свято-полка, то его ожидала та же участь, что некогда была уготована старшему брату его отца — Ярополку. И так же, как некогда сам Володимир, другой его сын — Ярослав, правивший в Новгороде, призвал себе на помощь варяжские дружины и повел их на старшего брата. В 1019 г. Святополк был наголову разбит войсками Ярослава.

Однако победа над старшим братом не сделала Ярослава полновластным правителем. Еще один его брат, Мстислав Храбрый, пошел войной на Ярослава. Устав от кровопролития, братья решили поделить между собой отцовские владения. Ярослав оставался княжить в Новгороде, но получал все земли на запад от Днепра. Мстислав из своей Тьмутаракани перебирался в Чернигов: ему отходило все, что восточнее Днепра.

Конечно, важнее всеуо было то, кому достанется сам Киев. Поэтому он не достался никому. И только после смерти Мстислава в 1036 г. на киевский престол сел Ярослав: вновь киевский князь стал единодержавным властителем Руси.

* Правление Ярослава принято считать вершиной истории Киевской Руси. Володимир заложил фундамент — Ярослав возвел величественное здание.

^

« Вслед за отцом Ярослав продолжал расширять пределы и без того огромной страны. Он отобрал у поляков те западные земли, что достались им во время внутренней распри на Руси. Кроме того, на западе Ярослав подчинил себе новые балтийские и финские племена. В южных, степных своих пределах Ярослав окончательно разгромил печенегов. Теперь владения киевского князя простирались от Балтийского моря до Черного, от бассейна Оки до Карпат» Единственной его военной неудачей был поход на Константинополь. Впрочем, и неудача Ярослава стала важной вехой в истории — как последняя из попыток киевских князей пробить брешь в неприступном фасаде Византийской империи, с которой отныне и навсегда устанавливались дружественные и только дружественные отношения.»

^В средневековой Европе престиж и могущество династии измерялись тем, насколько охотно другие авторитетные династии вступали с ней в брачные связи. И в этом смысле престиж Ярослава был воистину огромен. Сам он был женат на шведской принцессе, одна сестра замужем за польским королем, другая — за византийским царевичем. Европейские принцессы достались в жены и троим сыновьям Ярослава. Короли Франции, Венгрии и Норвегии почли за честь взять в жены его дочерей. Недаром историки часто называют Ярослава «свекром и тестем Европы».*

•Но истинную, прочную славу Ярославу принесли его деяния на благо родины. Не без его помощи росла и укреплялась церковь. Появились первые монастыри, ставшие центрами просвещения. Быстро увеличивалась численность городского» (и по самым строгим тогдашним меркам цивилизованного )*населения. Особое внимание князь уделял строительству храмов. <»Киев его эпохи — поистине златоглавый: четыре сотни храмов украшали город.»Бриллиантом киевской короны стал главный — Софийский — собор, возведенный по образцу Св. Софии константинопольской, f

^В 1051 г. киевским митрополитом был впервые назначен коренной уроженец Руси — Иларион.* Некоторые историки усматривают в этом назначении свидетельство не только особого внимания князя Ярослава к духовным делам; но и его стремления выйти из-под духовной опеки Константи-

45

нополя; другие приводят неоспоримые факты, подтверждаю-

!щие верховенство константинопольского патриарха над киевским митрополитом и после 1051 г. Однако при этом никто не отрицает,, что в эпоху Ярослава церковь на Руси достигла і значительной зрелости и впечатляющих успехов. И все же -свое прозвище Ярослав, ^кажется, «заслужил ,не столько на духовном, сколько на светском поприще. По-1 видимому. Мудрым его прозвали именно за то, что все общепризнанные нормы своего времени он свел в единый кодекс — так называемую «Русскую Правду»: у страны появились законы, которым отныне она должна была следовать сознательно и единодушно. Государство не только приводило в порядок уже известные правила общежития, но и устанавливало свои собственные для всех без исключения подданных, •"утверждая тем самым свою власть над ними. К примеру, если раньше подданные сводили счеты между собой по законам кровной мести, обходясь без государства и его законов, то теперь это было запрещено: за обиду следовало платить не кровью, а деньгами; размеры же штрафа могли быть установлены только князем или его представителями. Этот и ему подобные примеры ясно говорят о том, что люди принимали усложненные нормы цивилизованной морали. Да и общество в целом как небо от земли отличалось от тех разрозненных лесных племен, что некогда вышли навстречу суровым варяжским воинам-купцам.

Словом, завершая свой жизненный путь, старый мудрый Ярослав имел основания гордиться своей державой, как гордился ею на склоне своих лет отец его Володимир. Лишь одна забота отравляла покой Ярослава — та же, что не давала спокойно умереть его отцу: как предотвратить распрю и смуту, с которых начиналось собственное восхождение на престол каждого из них и которые неизбежно затевали сыновья верховного правителя после его смерти. Ярослав попытался решить и эту проблему. Он установил закон старшинства в княжеской семье, согласно которому должны были распределяться земли и власть в державе. Старшему сыну, Изясла-ву, Ярослав отписал Киев и Новгород с прилегающими землями. Следующему по старшинству, Святославу, достался Чернигов. И так далее: Переяслав — Всеволоду, Вячеславу — Смоленск, Игорю — Володимир-Волынский. По смерти одного из братьев его место должен был занять стоящий на ступеньку ниже, т. е., по плану Ярослава, ни для одного из его сыновей не исключалась возможность достичь верховной власти, символом которой оставался киевский престол. Так, обеспечив своих сыновей обширными землями и предоставив каждому из них шанс когда-нибудь мирным путем взойти на вершину

46

власти, Ярослав мог по крайней мере надеяться, что их минует чаша кровавых семейных дрязг, из которой он сам когда-то испил немало.

Какое-то время такая система ротации вроде бы действительно работала, обеспечивая мир и взаимопонимание хотя бы между старшими братьями — Изяславом, Святославом и Всеволодом. Но вскоре возникли новые препятствия и противоречия, и самое серьезное — противоречие между идеей ротации и укоренившимся обычаем наследования от отца к сыну. Князь умирал, престол освобождался, но сын умершего сам претендовал занять его, вовсе не желая идти в подчинение к родному дяде. Таким образом, характерной чертой всей послеярославовой эпохи делаются отчаянные сражения племянников с дядьями. И чем больше становилось князей, тем больше скапливалось семейных счетов и дрязг.

Вдобавок ко все возрастающей юридической неразберихе в 1068 г. киевлянам разонравился их князь Изяслав. Они прогнали его, а племянника его Всеслава посадили на киевский престол. Таковы первые дошедшие до нас сведения о «революциях» на украинских землях. Впрочем, эта «первая революция» торжествовала недолго: вскоре Изяслав привел в Киев поляков и с их помощью навел порядок.

Но тут над украинской границей вновь нависла зловещая тень Великой степи. Новые соседи — половцы (куманы) — были еще грознее прежних печенегов. Их набеги уже проходили в опасной близости от Киева и угрожали торговому судоходству на Днепре. Но кто же чаще всего был повинен в этих вылазках грозных соседей, кто указывал им путь в украинские земли? Да сами же князья, особенно молодые (так называемые изгои), чьи шансы занять тот или иной престол по системе ротации были близки к нулю, равно как и иметь собственные дружины. Вот они-то и призывали половцев на Русь, видя в них союзников в борьбе за власть.

' Володимир Мономах (1113—1125). И все-таки Русь еще раз нашла в себе силы совладать со всеми трудностями. На арену выходит новый выдающийся правитель — Володимир Мономах.

В XI в. киевские правители присвоили себе титул великих князей. Володимир Мономах, правивший в первой четверти XII в., был сыном великого князя Всеволода. Но еще до того, как занять великокняжеский престол, Володимир сыграл важную роль в восстановлении порядка в стране. Он был одним из организаторов встречи всех обладающих реальной властью князей в Любече под Киевом в 1097 г. {Участники встречи пытались найти путь к прекращению братоубий-

47

ственных конфликтов и уже было согласились восстановить в большинстве княжеств систему законной передачи власти по наследству. Но как только дело дошло до самого Киева, от достигнутого согласия не осталось и следа: великокняжеский престол так и остался яблоком раздора. Лишь по-настоящему авторитетный лидер мог надеяться со временем укротить распрю. И такой лидер явился.

Володимир Мономах снискал громкую славу и всеобщую любовь на полях сражений. И князья, и народ объединились вокруг него перед лицом общего врага — половцев. По преданию, Мономах ходил на половцев 83 раза и уничтожил 200 половецких вождей. Особенно удачными были его походы в 1103, 1107 и 1111 годах. Они знаменовали собой звездный час Киева в его долгой борьбе против кочевников.

Популярность Володимира Мономаха была столь велика, что в 1113 г., когда умер его отец, киевляне восстали, требуя себе в князья мудрого и храброго победителя половцев. Дело в том, что в династии были в живых более «старшие» князья— более законные, чем Володимир, претенденты на великокняжеский престол. Но народные волнения утихли лишь после того, как 60-летний Мономах дал согласие править в Киеве.

Новый великий князь благодаря своему огромному авторитету сумел заново объединить почти все отпавшие части страны. И уже никогда не узнает она такого единства и согласия, как при Мономахе. Мудрый князь счастливо избегал не только внутриполитической, но и социальной напряженности. Поставив на место распоясавшуюся киевскую чернь, он завоевал сердца бояр и богатых купцов, но при этом, как ни странно, еще большей популярностью пользовался в низах. Впрочем, если судить по «Уставу» (правовому кодексу) Мономаха, странного тут ничего не было: князь знал и учитывал нужды и чаянья этих слоев населения. «Устав» четко определял права и обязанности как свободных, так и крепостных. О том, что Мономах близко к сердцу принимал социальные проблемы, свидетельствует и его «Поучение» сыновьям, где есть такие слова: «Не забывайте бедных... Будьте отцами сирот; судите вдовиц сами; не давайте сильным губить слабых».

Сын Мономаха Мстислав еще умел поддерживать свой великокняжеский авторитет в глазах все возрастающего полчища удельных князей и удерживать Русь от нового раскола. Но он был последним великим князем, которому все это удавалось. И смерть его в 1132 г. означала фактический конец Киевской Руси и открывала период политической раздробленности.

49

/ Упадок Киева

Политическая раздробленность. Собственно говоря, нет ничего удивительного в том, что после сравнительно короткого периода интеграции вновь распалось созданное первыми киевскими князьями объединение земель. Ведь и империю Карла Великого, и другие средневековые империи постигла та же участь. Таким внешне огромным и могучим, но внутренне примитивным государственным образованиям попросту недоставало политических сил и практических средств для удержания обширных территорий на протяжении длительного времени.

Впрочем, благодаря тому, что правящая на Руси династия Рюриковичей была достаточно разветвленной, она и при фактическом развале империи могла еще какое-то время создавать видимость ее единства. Но и это длилось лишь постольку, поскольку князья хотя бы на словах признавали над собою старшего, имеющего право на верховную власть. Когда же не стало и такого согласия, окончательный распад страны на удельные княжества, до тех пор скрепленные лишь посредством личных, династических связей, был предрешен.

И вот еще что надо иметь в виду, говоря о так называемой политической раздробленности Руси. С победой принципа передачи власти по наследству (вотчины) над предложенной Ярославом системой старшинства, или ротации, княжеские роды пускали все более глубокие корни в отцовские земли. Наконец удельным князьям стало совершенно ясно, что будущее их самих и их потомков связано теперь с вотчинными землями, а вовсе не с Киевом (хоть борьба за него и продолжалась) . И таких вполне независимых удельных княжеств на протяжении XII в. появилось от 10 до 15. Самыми заметными среди них были Галицко-Волынское, Владимире-Суздальское, Новгородское, Черниговское и Смоленское. У каждого из них была теперь своя собственная политическая, экономическая и даже культурная жизнь. В результате Киевская Русь постепенно превращалась в нечто весьма аморфное. По-прежнему все ее жители понимали язык друг друга, были единоверцами и подданными одной династии. Но при этом уже не один Киев, а множество других городов объединяло людей вокруг себя, к тому же эти города еще и враждовали друг с другом.

Чем больше удельных княжеств отпадало от Киева, тем меньше становились его богатства, население и подвластные территории. В конце концов наступило такое время, когда Киевское удельное княжество уже почти ничем не отличалось от всех прочих. Именно в это время выражение «Русская

50

земля» приобретает новый, более узкий смысл и обозначает Киев и ближайшие к нему земли.

Тем не менее Киев продолжал оставаться лакомой добычей. Тот, кто захватывал киевский престол, мог не только тешить свое самолюбие обладанием «матерью городов русских», но и считаться старшим в династии Рюриковичей. Кроме того, бесспорный статус культурно-религиозного, а то и духовно-политического центра Руси Киеву по-прежнему обеспечивало пребывание в нем митрополита. Особо почитаемыми оставались киевские храмы и монастыри. Даже в период упадка Киев и земли вокруг него оставались самыми густонаселенными и экономически развитыми в Украине.

Но все эти достоинства Киева приносили ему одни несчастья: борьба за него между князьями не прекращалась ни на миг. По подсчетам украинского историка Стефана Томашивского, между 1146 и 1246 годами город 47 раз переходил из рук в руки и 24 князя по очереди отвоевывали его друг у друга. Один из них семь раз захватывал престол, пятеро — по три раза, и еще восемь князей правили в Киеве по два раза каждый. Учтем к тому же, что 35 князей не смогли удерживать город более чем в течение одного года. По-своему подошел к «проблеме Киева» владимиро-суздальский князь Андрей Боголюбский — предшественник московских князей. Захватив Киев в 1169 г., он понимал, что долго удержать его не сможет — и, стало быть, слава этого по-прежнему могущественного города еще долго будет затмевать славу растущей на северо-востоке новой державы. И поэтому Боголюбский решил попросту уничтожить, варварски разграбить древнюю столицу. От этого удара древний Киев так никогда уже и не оправился.

Застои в экономике. Политические проблемы Киева усугублялись экономическими трудностями.

Как мы убедились, положение города на великом торговом пути «из варяг в греки» во многом способствовало его расцвету. Но примерно с конца XI в. значение этого торгового пути падает. Для экономики Киева это имело самые тяжелые последствия.

Дело в том, что предприимчивые итальянские купцы установили прямые и прочные связи между Византией, Малой Азией, Ближним Востоком, с одной стороны, и Западной Европой — с другой. Кроме того, занятым своими распрями князьям было уже не до защиты днепровского торгового пути от кочевников. Наконец, после того как в 1204 г. крестоносцы разграбили Константинополь, а некогда цветущий Аббасид-ский халифат и его столица Багдад стали быстро приходить

51

в упадок, Киев теряет двух крупнейших торговых партнеров.

Все эти экономические бедствия еще больше обострили и без того напряженные отношения между бедными и богатыми киевлянами. Учащаются социальные взрывы. Некогда гордая столица Руси явно утрачивала свои политические, хозяйственные и общественные достижения.

Монголо-татары. Но окончательное возмездие за распри и авантюры, как всегда, пришло из Степи.

На сей раз это были не половцы. Целым поколениям понадобилось извести, измотать друг друга в отчаянных схватках и бессмысленных походах, чтобы наконец установить постоянные добрососедские связи между княжествами Руси и половецкими племенами. А некоторые князья даже вступили в брачные отношения с половецкой знатью.

Новый враг явился нежданно и одним ударом добил измученную усобицами Русь. Это были монголо-татары.

Происхождение их до сих пор остается не вполне ясным. Доподлинно известно, что в XII в. они кочевали вдоль северозападных границ Китая. Большая часть их сил и энергии уходила на межплеменные стычки за убогие пастбища. В последние десятилетия XII в. у монголо-татар появляется необычайно одаренный вождь по имени Темучин, в 1206 г. присвоивший титул Чингисхана — хана над ханами. Он достиг небывалого: где силою, где хитростью прекратил межплеменные распри, объединил свой кочевой народ и заставил его признать свою абсолютную власть. Оставалось лишь направить огромную военную мощь агрессивных племен против соседних некочевых цивилизаций.

Отдельные армии монголо-татар никогда не были слишком многочисленными — они не превышали 120—140 тыс. человек. Зато они были чрезвычайно подвижны и хорошо организованы, а их военные операции были разработаны и продуманы блестяще. Сначала монголо-татары покорили Китай, Центральную Азию и Иран. В 1222 г. их отряд перешел Кавказ и напал на половцев. Половецкий хан Кобяк обратился за помощью к Руси. Некоторые князья откликнулись на его призыв. В 1223 г. у р. Калки соединенные силы русичей и половцев встретили монголо-татар и в жестокой битве потёр-пели сокрушительное поражение. Но захватчики, которые слишком далеко оторвались от основных своих сил, не решились воспользоваться плодами победы и повернули на родину. А князья быстро забыли преподанный им урок и вернулись к династическим распрям.

Но уже в 1237 г. мощная монголо-татарская армия появилась на границах Руси. Ее вел Батый, внук Чингисхана.

52

Огнем и мечом прошли татары по северо-восточным городам, уничтожив Рязань, Суздаль и Владимир. В 1240 г. они пришли в Киев.

Киевский князь Михайло бежал. Но галицкий князь Данило прислал своего воеводу. Звали его Дмитро. Он и повел в битву тех киевлян, кто решил дать отпор завоевателям. Осада была долгой и жестокой. Даже когда монголо-татары прорвались за стены города, бои шли за каждую улицу и каждый дом. В начале декабря 1240 г. Киев пал.

Специалисты часто делят политическую историю Киевской Руси на три периода.

Первый занимает почти столетие — с 882 г., когда Олег сел на киевский престол, до гибели Святослава в 972 г. Его называют начальным периодом или периодом быстрой экспансии. Воспользовавшись стратегическими выгодами местоположения Киева, варяжские князья превратили его в свою главную базу на пути «в греки». Они установили контроль не только над днепровской торговой артерией (в то время имевшей поистине «глобальное» значение), но и над восточнославянскими племенами, а всех своих основных соперников за господство в этом регионе устранили с исторической арены. Так создалось обширное политико-экономическое объединение, которое было не только готово, но и способно бросить перчатку могущественной Византийской империи.

Второй период охватывает правление Володимира Святого (980—1015) и Ярослава Мудрого (1036—1054). Это период консолидации. Территориальные завоевания в основном окончены. Киевская Русь находится на вершине политического могущества, стабильности, экономического и культурного расцвета. Экспансионизм предшествующего периода уступает место заботе о внутреннем развитии, о благосостоянии подданных. Состав населения становится более пестрым, а формы общественной жизни — более сложными. Четко формулируются законы, крепнет правосознание, устанавливаются более или менее незыблемые порядки. И самое главное: с введением христианства все это получает необходимое выражение средствами совершенно новой для Руси культуры, изменившей все мировоззрение людей.

Непрестанные и разрушительные междоусобные распри — основная примета последнего периода истории Киевской Руси. Возрастающая угроза вторжения кочевников и экономический застой приближают дело к развязке. Некоторые историки пытаются доказать, что все эти несчастья были • " _ — ҐП^ . / —.-

. - »,^/i. r.'5^

налицо уже вскоре после смерти Ярослава в 1054 г. Другие усматривают начало конца лишь в событиях, последовавших за периодом правления последних великих киевских князей, обладавших реальной властью,— Володимира Мономаха (1113—1125) и сына его Мстислава (1125—1132). Во всяком случае, к 1169 г.,^когда суздальский князь Андрей Боголюб-ский захватил и разрушил Киев, а потом вернулся домой вместо того, чтобы любой ценой удержать древнюю столицу, становится ясно, что ее политико-экономическое значение упало почти до нуля. Окончательное разрушение Киева монголами в 1240 г. поставило трагическую точку в киевском периоде истории Украины.

вернуться к содержанию
вернуться к списку источников
перейти на главную страницу

Релевантная научная информация:

  1. Глава 6. БОРЬБА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ И КНЯЖЕСТВ С МОНГОЛЬСКИМ ЗАВОЕВАНИЕМ И КРЕСТОНОСЦАМИ В XIII в. - Исторические науки
  2. 1. РАСЦВЕТ И УПАДОК КИЕВСКОЙ РУСИ - Исторические науки
  3. 4. ПОД ВЛАСТЬЮ ПОЛЬШИ И ЛИТВЫ - Исторические науки
  4. 7. СТАНОВЛЕНИЕ КАЗАЧЕСТВА - Исторические науки
  5. 11. ОБЩЕСТВО, ЭКОНОМИКА И КУЛЬТУРА - Исторические науки
  6. Всемирная история: Учебник для вузов/ Под ред. -В84 Г.Б. Поляка, А.Н. Марковой. — М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1997. - 496 с. - Исторические науки
  7. 6.1 Киевская Русь (IX - ХИ вв.) - Исторические науки
  8. 6.2. Становление цивилизации в Русских землях (XI - XV вв.) - Исторические науки
  9. Глава 3. ГОСУДАРСТВО РУСЬ (IX - НАЧАЛО XII в.) - Исторические науки
  10. Глава 13. РУССКАЯ КУЛЬТУРА XIII-XVII вв. - Исторические науки
  11. з.ГАЛИЦКО-ВОЛЫНСКОЕ КНЯЖЕСТВО - Исторические науки
  12. 6. ИЗМЕНЕНИЯ В ЭКОНОМИКЕ И ОБЩЕСТВЕННОМ УКЛАДЕ - Исторические науки
  13. 15. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ - Исторические науки
  14. 17. ВОСТОЧНАЯ ГАЛИЧИНА: ОПЛОТ УКРАИНСТВА - Исторические науки
  15. Глава 18. РОССИЯ И АМЕРИКА: КОСМИЧЕСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ - Культурология
  16. О. Субтельний. Історія України, 1993 - Исторические науки
  17. 2.3. Эпоха поздней Древности - Исторические науки
  18. 3.1. Античная Греция (Ш тыс. до н.э. - 30 г. до н.э.) - Исторические науки
  19. 3.2. Античный Рим (Vffl в. до н.э. - V в. н.э.) - Исторические науки
  20. 4.7 Восточные славяне на пороге образования государства (VI - IX в.) - Исторические науки

Другие научные источники направления Исторические науки:

    1. Г.Б. Поляк, А.Н. Маркова. Всемирная история: Учебник для вузов. 1997

    2. Плохих С. В. Ковалева З. А.. ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА. ВЛАДИВОСТОК - 2002 г.. 2002