Исторические науки

О. Субтельний. Історія України, 1993
21.
СОВЕТСКАЯ УКРАИНА:

ДРАМАТИЧНЫЕ 30-е

К концу 1920-х годов большевики были готовы к новому скачку в создании коммунистического общества. Под руководством Сталина они перешли от «временного отступления» — нэпа — к насильственным переменам в социально-экономической и политической жизни общества, настолько широким и радикальным, что их часто называют «второй революцией». Однако коренные преобразования 1930-х годов сопровождались возвратом к некоторым традиционным аспектам российской политической жизни, прежде всего к жесткому центра-- лизму и режиму единоличной власти. Для украинцев этот катастрофический откат в прошлое означал конец поисков их «особого пути» к коммунизму. Вновь, как во времена царизма, Украина превратилась всего лишь в меньшую часть чего-то большего. Однако на этот раз украинцам пришлось заплатить ужасающе высокую цену за достижение целей, которых они перед собой не ставили.

Сталин и сталинизм

В 1927 г. Сталин вышел победителем в беспощадной борьбе за власть, продолжавшейся в верхушке партии с момента смерти Ленина. Сталин (Джугашвили) родился в 1879 г. в бедной семье и довольно рано попал под влияние большевизма. До революции его роль в партии была незаметной. Его задачей, как представителя немногочисленных националов в партии, были теоретические изыскания в области национальных проблем — занятие, считавшееся большинством партийцев второразрядным. Тем не менее осведомленность Сталина в этих материях позднее сослужила ему хорошую службу.

Личность малоприметная (в памяти некоторых соратников он оставался «серым пятном»), Сталин не отличался литературными или ораторскими талантами, присущими многим большевистским лидерам. Из-за этого во время революции ему досталась чисто

508

аппаратная внутрипартийная работа; кроме того, как генеральному секретарю, ему был поручен контроль за отбором и продвижением партийных кадров. Власть над партийным аппаратом в сочетании с изощренной хитростью позволила ему избавиться от соперников и превратиться в бесспорного лидера партии — «вождя», окруженного беспрекословными исполнителями.

Подобно тому как Сталин установил режим тиранического единовластия в партии, она, в свою очередь, систематически расширяла контроль над всеми сферами общества. Открытая критика Сталина стала невозможной (о сопротивлении даже не шло речи), поскольку мощный репрессивный аппарат ГПУ (бывшая ЧК), постоянно разраставшийся, методично преследовал, а впоследствии уничтожал любую оппозицию — реальную, кажущуюся или потенциальную. Некоторые исследователи трактуют эту российско-марксистскую комбинацию личной диктатуры и монолитной организации как тоталитаризм. Другие дают ей название сталинизма. Советские исследователи долгое время рассматривали это явление как необходимый этап в социалистическом строительстве и превозносили Сталина за его мудрое руководство, железную волю и реализм. Критики, наоборот, подчеркивали такие черты его натуры, как жестокость, исключительное равнодушие к людским страданиям, склонность к паранойе, заставлявшая его всюду искать врагов, заговоры и предательство. По словам Николаев Рязанова, безумие Сталина (как и Ивана Грозного, которым он восхищался) имело свои законы и метод.

Среди большевиков Сталин, судя по всему, отличался наиболее неприязненным отношением к крестьянству, считая его неисправимо консервативным и видя в нем одну из главных помех на пути революционных преобразований. По словам-его преемника, Никиты Хрущева, «крестьяне для Сталина были отбросами». Не будучи русским по происхождению, Сталин тем не менее стал апологетом русского шовинизма, считая, его средством укрепления советской империи.

Украинцы были крестьянской нацией, переживавшей подъем национального самосознания,— именно поэтому они должны были представлять для Сталина двойную мишень в его планах.

«Великий перелом»

Человек, попавший в советскую Украину в середине 1920-х, был бы потрясен колоссальными переменами, осуществленными советской властью. Нововведения касались всего: идеологии, структури власти, экономической системы, правопоряд-

509

ка, просвещения и культуры. Однако не менее разительным было бы и осознание того, как много старого оставалось в жизни общества. Украина, как и раньше, была краем несчетных сел и деревень, крестьянства, работающего по старинке, духовной жизни, где доминировали церковь и традиционные ценности. Фактически это было общество, где существовали и с трудом уживались два типа культуры. Город шел по пути, проложенному Советами; в деревне, где сосредоточивалось большинство населения, изменения были менее заметными. В позициях крестьянства наиболее нестерпимым для большевистских революционеров было то, что оно явно ие выказывало особого желания разделять их мечты о коммунистическом рае. Создавалась угроза, что, несмотря на революцию, Советский Союз может остаться отсталой, преимущественно аграрной страной. В результате партии пришлось бы взвалить на себя весьма неблагодарную миссию — устанавливать диктатуру пролетариата в крестьянском обществе.

Сталин рассматривал эту ситуацию не только как тяжелую, но и как просто угрожающую. Злейший враг нового режима —кулак — в условиях нэпа усилился экономически. Еще более зловещей была угроза интервенции, которую, по мнению Сталина, готовили капиталистические страны против молодого социалистического государства. Подобные соображения укрепляли среди членов партии растущее осознание необходимости активных действий, потребных для защиты завоеваний революции и осуществления ее стратегических целей.

Не будучи сильным теоретиком, Сталин тем не менее сумел в этот критический момент предложить привлекательную и обнадеживающую программу. Отбросив как нереальную идею своего противника Льва Троцкого о перманентной революции (т. е. об ее экспорте в мировом масштабе), Сталин призвал партию сосредоточиться на строительстве социализма «в одной отдельно взятой стране». Иными словами, речь шла о том, чтобы, невзирая на цеиу, как можно быстрее превратить СССР в современное индустриальное истинно социалистическое общество. Осуществив быстрые и радикальные преобразования, Советский Союз не только смог бы противостоять враждебному капиталистическому окружению, но и представить наглядные доказательства того, что коммунизм — это наиболее верный путь к прогрессу. Поскольку маловероятным было рассчитывать на поддержку этой программы большинством населения крестьянской страны (только один из каждых 125 крестьян был коммунистом), Сталин призвал к осуществлению «революции сверху», т. е. преобразований, навязанных народу партией и правительством.

510

Первый пятилетний план. Начальный вариант огромных преобразований, получивший название первого пятилетнего плана, был принят партией в 1928 г. Его гдавной задачей было «догнать и перегнать» капитализм экономически. Основной упор делался на развитие тяжелой промышленности. Здесь перед страной выдвигались ошеломляющие по своим масштабам задачи: обеспечить рост промьшвгенного производства в 250 %, причем только объем производства тяжелой индустрии предполагалось увеличить ва ЗЗв %. Другим важным компонентом плана был курс на коллективизацию — создание на селе крупных коллективных хозяйств. Первоначально предполагалось коллективизировать 20- % единоличных крестьянских хозяйств. Рост сельскохозяйственной продукции планировался в 150 %. Позднее была выдвинута задача почти полной коллективизации — с тем чтобы ликвидировать «вредное буржуазное» влияние частной собственности.

По суте план подразумевал' превращение подавляющего большинства сельского и городского трудоспособного населения в рабочую cvosy государственных предприятий. Подобная система не только давала государству полную экономическую власть над гражданами, но и утверждала его политическое господство над ранее частично независимым крестьянством. Сталин предвидел возникновение определенного недовольства и даже сопротивления этим планам, особенно со стороны крестьянства, которое должно было лишиться земли. На предупреждение о возможных социальных «издержках» он цинично отвечал пословицей; «Не разбив яиц, яичницу не приготовишь».

Индустриализация. С точки зрения промышленного развития первый пятилетний план был благоприятным для Украины. На нее приходилось свыше 20 % общих капиталовложений, из 1500 новых промышленных предприятий 400 предполагалось соорудить в У крайне. Некоторые из них были поистине гигантскими. Днепровская гидрозяектростанция, построенная в 1932 г. силами 10 тыс. рабочих, была крупнейшей в Европе. В этом же ряду стоят металлургический комбинат в Запорожье и тракторный завод в Харькове. В Донецко-Криворожском районе сооружалось столико новых заводов, что вся его территория выглядела как одна огромная стройплощадка.

Второй и третий пятилетние планы предусматривали уже значительное снижение капиталовложений в промышленность республики, которые были непропорционально малы, если учесть ее роль в экономике СССР. Указывая на то, что в случае войны промышленные центры Украины будут слишком уязвимы для агрессора, Москва приняла решение создать круп-

511

ную индустриальную базу на Урале. Исходя из этого из 4 500 заводов, предусмотренных вторым пятилетним планом (1932—1937), на Украину приходилось только 1 000. В следующей пятилетке уменьшение доли Украины в общем плане капиталовложений стало еще более очевидным: из 3000 новых предприятий на ее территории строилось около 600. И все же пуск тысяч новых заводов в менее чем десятилетний период выдвинул Украину в разряд промышленно развитых стран.

Ни одно общество никогда прежде в истории не осуществляло столь широких экономических преобразований за такое короткое время. Если в период промышленного переворота в XIX в. на строительство нескольких дюжин промышленных предприятий в Украине ушли десятилетия, то в 1930-е годы Советы сооружали здесь сотни заводов ежегодно. Однако подобные достижения были возможны лишь при неимоверном напряжении сил всех трудящихся. Соответственно требовалось создать атмосферу титанической борьбы, глобальной экономической схватки с миром капитализма, исход которой зависел от усилий каждого работника. Тон задал Сталин в своей известной речи 1931 г.: «Задержать темпы — это значит отстать. А отсталых бьют. Мы отстали от передовых стран на 50— 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Это было обращение к советскому патриотизму (и русскому национализму) советских граждан: показать миру превосходство их системы.

Для поднятия энтузиазма масс применялись самые разнообразные методы. В экономический лексикон прочно вошла военная терминология: «прорыв на фронте тракторостроения», «трудовые победы ударных бригад», «штурм новых высот» и т. п. Лучшие рабочие получали звание Героя Социалистического Труда. Соревнование за досрочное вьшолнение плана разворачивалось между заводами, городами, даже целыми республиками. В определенной степени эти методы были успешными. Многие рабочие, особенно члены партии и комсомола, искренне гордились и восхищались достигнутыми успехами и с готовностью отдавали все силы для выполнения задач, поставленных партией. Для тех, кто не испытывал особого энтузиазма по поводу происходящего в стране, был приготовлен целый набор принудительных мер. Необоснованные опоздания, прогулы, пренебрежение обязанностями стали уголовно наказуемыми проступками, за которые можно было поплатиться лишением продовольственной карточки (что могло повлечь перспективу голодной смерти), жилья или заключением в сибирских лагерях.

Постоянные призывы средств массовой информации к рабочим выполнять в срок свои планы не означали, однако,

512

что индустриализация разворачивается в соответствии с начертанным. Уже в 1930г. стало совершенно очевидным, что бешеный темп реконструкции часто сопровождается поражающими воображение беспорядком, организационной немощью и бесполезными растратами. Новые заводы простаивали из-за отсутствия оборудования; случалось и так, что новоотстроенные корпуса не были приспособлены для установки механизмов. Пока необученные работники портили новое оборудование на одной фабрике, на другой квалифицированные рабочие просиживали время впустую, не имея необходимых станков и машин. К тому же серьезной проблемой оставалось низкое качество производимой продукции.

Украинское коммунистическое руководство имело свои особые причины для критики индустриального развития. После первой пятилетки степень его участия в составлении планов была нулевой, о чем свидетельствовало постоянное уменьшение капиталовложений в Украину. Да и украинцы вообще вряд ли могли быть удовлетворены характером развития индустриализации в своей республике.

Плановые органы в Москве отводили Украине роль производителя сырья и полуфабрикатов, в то время как российская промышленность становилась монопольным производителем готовой продукции, в первую очередь предметов потребления, ввозившихся отсюда в Украину. Так, в 1932 г. некоторые украинские экономисты еще отважно указывали на то, что «колониальный» характер взаимоотношений между Россией и Украиной еще далеко не изжит. Наконец, само географическое размещение промышленных предприятий в Украине таило в себе серьезные диспропорции. Если традиционные индустриальные районы (Донбасс, например) продолжали интенсивно развиваться, то густонаселенное Правобережье оставалось зоной экономической стагнации.

Несмотря на все эти недостатки, достижения первых пятилеток впечатляют. К 1940 г. индустриальный потенциал Украины в сравнении с 1913 г. вырос в семь раз (России—в девять). Возросла производительность труда, хотя реальная заработная плата уменьшилась. В результате СССР поднялся с пятого на второе место в ряду крупнейших индустриальных держав мира, а Украина (которая по уровню производства приблизительно сравнялась с Францией) стала одной из наиболее развитых промышленных стран Европы.

Урбанизация. Быстрый рост промышленности в 1930-* годах привел не только к изменению структуры занятосда, но и к резким переменам в размещении и укладе жизни населения республики.

17 Субгельный

513

Столетиями одной из главных проблем исторического развития Украины были противоречия между украинским селом и неукраинским городом. В ходе первых пятилеток, когда в^ города хлынули миллионы украинцев, чтобы работать на промышленных предприятиях, стиль взаимоотношений города и села стал меняться.

Может возникнуть вопрос: почему украинцы, оставшиеся в стороне от первой волны индустриального развития в 1890-е годы, вдруг в таких массовых масштабах включились в щю-мышлениую лихорадку 1930-х годов? Масштабы советского индустриального рывка были настолько необъятны, что в СССР возник колоссальный дефицит рабочей силы. В результате традиционный приток русских рабочих прекратился и новые предприятия в Украине стали работать за счет местных грудовых ресурсов. Кроме того, бедственное положение села вынуждало украинских крестьян покидать обжитые гнезда и искать работу в городе — перебираться на восток и осваивать новые земли, как в 1890-е годы, они уже не имели возможности. Необратимый людской поток из села в город, резко возросший в это время, не мог не привести к значительным изменениям в том образе жизни, который тысячелетиями был характерен для украинцев.

Города разрастались невероятными темпами. Если общая численность населения Украины в 1926—1939 гг. увеличилась в четыре раза, то количество городских жителей удвоилось. В начале этого периода лишь один из пяти жителей Украины был горожанином; накануне второй мировой войны это соотношение равнялось 1:3. Доля участия украинцев в этом буме урбанизации была также весьма значительной. В 1920 г. украинцы составляли 32 % городского населения, сосредоточенного главным образом в небольших городах. К 1939 г. их удельный вес в городском населении достиг более 58 %, причем немалая часть приходилась на крупные промышленные центры. Из табл. 4 видно, что именно на них приходится наибольший приток украинцев. Возросла также доля украинцев в составе пролетариата. Если в 1926 г. среди рабочих насчитывалось всего около б % украинцев, то в 1939 г. около 30 % всего украинского населения можно было отнести к пролетариату.

Большинство растущих промышленных центров сосредоточивалось не на Правобережье, где проживала основная масса украинцев, а в Донбассе и на Юге, где концентрировалось большое количество представителей русского и еврейского национальных меньшинств. Позднее, когда правительство взяло курс на русификацию, это обстоятельство получило немаловажное значение. Правда, вначале наплыв украинцев был настолько

514

Таблица 4

Удельный вес украинцев в промышленных центрах в 1923—1933 гг. (в %) Город Доля украинцев в 1923 г. Доля украинцев в 1933 г. Харьков 38 50 іаооражье 28 56 Днепропетровск 16 48

велик, что русская культура оказалась не в состоянии их ассимилировать, и традиционное превосходство русских в городах оказалось под серьезной угрозой.

Огромные инъекции новых жителей в городе значительно осложнили условия жизни и резко обострили жилищный кризис. Новоприбывшем, нередко оставлявшим в селах семьи, приходилось годами жить в переполненных общежитиях и рабочих казармах. Приехавшие с семьями часто не имели другого выбора, кроме как жить в убогих халупах в пригородах. Продукты можно было получить лишь в ограниченном количестве и по карточкам. Только одно примиряло многих рабочих с их новой жизнью: то, что несмотря на всю свою тяжесть она была вое же легче, чек в селе.

Коллективизация. Преобразование села было еще более всеохватывающим и драматичным, чем изменения в городах. Здесь «вторая революция» сопровождалась такой жестокостью и ужасами, что ее можно назвать яе иначе как войной, развязанной режимом против крестьянства. Вряд ли будет преувеличением сказать, что коллективизация с ее разрушительными последствиями была одним из трагичнейших событий в украинской истории.

Большевики всегда считали, что со временем коллективное хозяйство в аграрном секторе дояжно прийти на смену мелкому индивидуальному. Они понимали: переубедить крестьянство, перевоспитать его а духе таких взглядов будет очень сложно, и займет это много времени — особенно после уступок, сделанных крестьянству во время нэпа. Крестьянство факти* чески проигнорировало коллективные и государственные хозяйства, в которых по всему СССР насчитывалось всего 3 % сельскохозяйственных рабочих. Исходя из этого большевики при составлении первого пятилетнего плана рассчитывали охватить коллективизацией в лучшем случае 20 % крестьянских хозяйств (в Украине—30 %). Сосредоточившись на

17*

515

индустриализации, советское руководство, судя по всему, еще не решалось взвалить на себя бремя радикальных преобразований в сельском хозяйстве.

Впрочем, вскоре выяснилось, что индустриализация в том виде, как ее осуществляли Советы, требует одновременного развертывания коллективизации. Видимо, Сталин пришел к такому выводу во время кризиса хлебозаготовок 1927—1928 гг. ©светский вариант индустриального рынка исходил из предположения, что государство будет покупать зерно у крестьянства по низким ценам. Это позволило бы обеспечить продовольствием рабочую силу в городах и найти финансы для индустриализации путем экспорта зерна. Однако цены, предложенные государством, бьыи в восемь раз ниже рыночных — и? крестьяне, считая их чрезмерно низкими, прекратили поставки "зерна. Сталин, раздраженный неуступчивостью, крестьянства, которую он охарактеризовал как саботаж, решил, что лучшим средством для выполнения первого пятилетнего плана будет установление полного политического и экономического контроля над крестьянством. В результате без всякой предварительной подготовки он отдал приказ немедленно развернуть «отаюшную коллективизацию».

Ликвидация кулачества. Понимая, что наиболее решительный отпор коллективизации последует со стороны зажиточного крестьянства, Сталин призвал к «ликвидации кулачества как класса». В" основу тактики, призванной противопоставить преуспевающей части крестьянства массу бедняков,^ был положен к-лассический принцип «разделяй и властвуй». Однако определить, кто был-кулаком, а кто нет, оказалось не так-то просто. Официально кулаком считался тот, кто владел большим земельным наделом, чем средний крестьянин, и при этом использовал наемную рабочую силу. Подсчеты показали, что к этой категории относилось около 5 % крестьян. Однако образ «кровопийц» и «эксплуататоров», создаваемый властью в отношении кулаков, редко отвечал действительности.

Обычно зажиточный крестьянин владел 4—6 га земли, имел в хозяйстве несколько лошадей и коров, овец. Стоимость его имущества вряд ли превышала 600—800 долларов США в ценах конца 80-х годов. Поскольку многие кулацкие хозяйства были разорены во время гражданской войны, кулаками теперь нередко становились бывшие бедняки, ценой неимоверного тяжелого и упорного труда добившиеся благополучия. Косда приходило время выявлять кулаков (занимались этим специально созданные «тройки», состоявшие из представителя ГПУ, председателя колхоза и секретаря местной партячейки), большую рель играли личные антипатии, зависть; часто во вни-

516

мание принималось нежелание того или иного крестьянина вступать в колхоз. Поэтому в разряд кулаков попало очеш» много середняков и бедняков, для которьк даже изобрели специальный термин — «подкулачники».

Что же на самом деле означала «ликвидация кулачества как класса»? Тех кулаков, что оказывали наиболее упорное сопротивление, расстреливали или в огромных количествах отправляли в лагеря принудительных работ в Сибири либо на Севере. Остальных просто грабили, конфискуя все имущество (включая личные вещи) и бросали на произвол судьбы. Апогей раскулачивания пришелся на зиму 1929/30 годов. Его отличительной чертой стало массовое выселение крестьян. Сотнями и тысячами их вместе с семьями вышвыривали из обжитых до. мов, грузили в товарные вагоны и вывозили за тысячи километров на Север, где выбрасывали на голом месте, посреди заполярной пустыни, нередко без еды и элементарного пристанища.

Около 850 тыс. человек из более чем миллиона украинских крестьян, экспроприированных советским режимом в начале 1930-х годов, были сосланы на Север, где многие из них, в особенности дети, погибли. Часть сосланных крестьян, главным образом молодежь, бежала из ссылки. Вместе с теми, кому удалось избежать депортации, они нелегально пополняли ряды городских рабочих (принимать на заводы скрывающихся кулаков запрещалось). Итак, большая часть наиболее трудоспособных и производительных крестьян была ликвидирована. «Никто из них ни в чем не был виноват,— писал один советский автор,— просто они принадлежали к классу, который был виноват во всем».

Для достижения своих целей режим нуждался в помощниках. однако численность коммунистов на селе была явно недостаточной. Первое время власти надеялись на помощь восстановленных комнезамов, полагая, что тем нечего терять при раскулачивании и коллективизации. Однако вскоре выяснилось, что бедность крестьянина еще не означает его готовности разрушать хозяйство более удачливого со.седа. Поэтому правительство направляло в села тысячи городских рабочих — членов партии и комсомольцев (очень часто — русских и евреев).

Осенью 1929 г. в украинское село было направлено около 15 тыс. рабочих; в январе 1930 г. сюда прибыло еще около 47 тыс. Одновременно в Украину прибыли так называемые «двадцатипятитысячники» — в большинстве своем рабочие из России, фанатически преданные идее построения социализма любой ценой. Они возглавили процесс раскулачивания на местах, стали во главе новосозданных колхозов. Свою задачу эти совершенно чуждые Украине люди выполняли, не останавливаясь ни перед какими жестокостями.

517

Преобразование сельского хозяйства: первый этап. Громя кулачество, Сталин одновременно развернул наступление против крестьянства в целом. На места были разосланы сигналы — начать немедленную и повсеместную организацию колхозов. Указания Сталина, довольно туманные в том, как собственно осуществлять эти массовые преобразования, были абсолютно ясными в одном: их следовало проводить быстро, невзирая на протесты, трудностями любой ценой. Обычный сценарий создания колхоза был такой: в село прибывала группа партийных работников и сгоняла митинг, во время которого нескольких крестьян принуждали дать согласие создать колхоз. Партийный активист возглашал: «Кто против колхозов — тот против Советской власти! Голосуем: так кто против колхозов?» Затем поступало «предложение» — всем крестьянам передать свои земли и скот во владение колхоза.

В результате подобных акций село забурлило. «Посланцев партии» часто избивали и даже убивали. Повсеместным явлением стали «бабьи бунты» — восстания женщин, требовавших возвращения отобранного имущества. В некоторых случаях дошло до вооруженных крестьянских выступлений, подавлять которые правительству пришлось с помощью армии и спецчастей ГПУ. Однако самой распространенной формой сопротивления стал массовый забой скота в крестьянских хозяйствах. Крестьяне предпочитали съесть или продать мясо, но не отдавать его государству. Это явление достигло ошеломляющих масштабов: между 1928 и 1932 годами Украина потеряла почти половину поголовья домашнего скота. Многие крестьяне убегали из колхозов и шли в города в поисках работы. К великой тревоге власть предержащих наиболее ожесточенное сопротивление насаждению колхозов оказали именно бывшие бедняки и середняки, улучшившие свое положение благодаря нэпу.

Стремясь усилить своих представителей, режим посылал им в помощь ГПУ, которое хватало наиболее открытых противников колхозов и отправляло их в Сибирь. В обстановке такого безудержного насилия заставить крестьянство пойти путем, начертанным советской властью, было только вопросом времени. К марту 1930 г., загнанные в угол, около 3,2 млн крестьянских хозяйств вошли в колхозы, ожидая дальнейшего реще-ния своей судьбы. ;''

Жуткое опустошение, нанесенное этими мерами сельскому хозяйству (но отнюдь не людская цена), обеспокоило Сталина. 3 марта 1930 г. неожиданно появилась его статья «Головокружение от успехов». В ней он заявил, что «коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным». Рядом же шло такое поразительное утверждение: «Невозможно насаждать колхозы силой. Это было бы неразумной и реак-

518

ционной мерой». Сталинский пассаж был понятен: во-первых, он давал понять партийцам, что необходимо временно ослабить нажим на крестьянство; во-вторых, обвиняя советских чиновников, послушных исполнителей его воли, в «перегибах», он пытался отделить себя от тех кошмаров, которые принесла коллективизация.

Восприняв выступление Сталина как отступление от коллективизации, крестьяне ответили массовым выходом из колхозов. В течение трех месяцев почти половина крестьян, загнанных в Украине в колхозы, вернулись к единоличному хозяйству. Казалось, что «великий перелом» в деревне приблизился к своему фиаско.

Преобразование сельского хозяйства: второй этап. Отступление Сталина позволило стабилизировать ситуацию в деревне. Однако вскоре стало ясно, что оно было всего лишь временным маневром и режим намеревается продолжать насильственную коллективизацию, избрав несколько иную тактику. Новый подход сводился к экономическому вытеснению индивидуальных хозяйств. Выходившим из колхозов крестьянам часто не возвращали их инвентарь и скотину. Они получали в надел плохую, сложную для обработки землю, в то время как за колхозами оставались самые лучшие участки. Налоги на единоличные хозяйства увеличились в два—три раза, колхозники же вообще освобождались от налогов на несколько лет. К тому же для наиболее упрямых противников колхозов вполне вероятной оставалась перспектива попасть в разряд кулаков и оказаться в Сибири. В результате у крестьян просто не оставалось иного выбора, как идти в колхозы, которые к 1932 г. объединили 70 % крестьянских дворов. К 1940 г. почти все крестьянство Украины пребывало в 28 тыс. колхозов.

Теоретически колхозы принадлежали крестьянам. Фактически же они выполняли государственные заказы поставок сельскохозяйственной продукции и полностью контролировались чиновниками. Только выполнив государственные разнарядки, колхозы получали право распоряжаться остатками своей продукции, распределять ее между своими членами. Чисто государственными сельскохозяйственными предприятиями были менее многочисленные совхозы, в которых крестьяне работали по найму. На селе создавались также машинно-тракторные станции (МТС), главной задачей которых было обеспечение колхозов техникой. Государственная монополия на тракторы и другую сельскохозяйственную технику также была важнейшим средством принуждения крестьян к объединению в колхозы. Действительно, вся эта система создавалась с одной целью: установить полное политическое я экономиче-

519

ское господство государства над сельским хозяйством и теми, кто в нем занят.

Сталин и его присные, будучи большими мастерами социального насилия, оказались на редкость бесталанными в области сельского хозяйства. Нередко партработники, возглавлявшие колхозы, отдавали распоряжение сеять культуры, абсолютно непригодные для той или иной местности. Как и в промышленности, они часто страдали гигантоманией и создавали огромные, фактически неуправляемые колхозы-монстры. Отсутствие необходимых транспортных средств приводило.к тому, что собранное зерно или портилось, или становилось добычей крыс. Давало о себе знать отсутствие тяглового скота, в значительной части уничтоженного несколькими годами раньше. Впрочем, правительственные чиновники были уверены, что им удастся возместить дефицит коней и быков тракторами. Однако производство тракторов далеко отставало от запланированных показателей, а производимые механизмы были крайне ненадежны и ломались почти сразу по прибытии на поля. В итоге во время уборки урожая 1931 г. потери зерна составили одну треть; к 1932 г. общая площадь обрабатываемых земель в Украине сократилась на одну пятую. Положение усугубилось засухой, охватившей Юг Украины.

Все это вело к постоянному ухудшению положения в сельском хозяйстве. Однако решающим фактором следует считать безжалостную сталинскую политику хлебозаготовок. Отчаянно нуждаясь в зерне для финансирования индустриализации, режим продолжал, несмотря на ухудшение ситуации, навязывать крестьянам завышенные планы хлебозаготовок. Зерна явно не хватало, чтобы удовлетворить и аппетиты правительства, и потребности крестьянства, поэтому в 1931 г. украинские коммунисты буквально умоляли Москву уменьшить планы. Согласившись несколько урезать разверстку, Сталин установил новый план хлебозаготовок, такой же нереально высокий.

Желая быть уверенным, что показатели, предложенные им, будут выполнены, Сталин снарядил в Украину двух своих ближайших заместителей — Вячеслава Молотова и Лазаря Кагановича — для надзора за ходом заготовок зерна. В очередной раз партийные активисты были мобилизованы и брошены в села выбивать из крестьян хлеб. Судя по всему, многие из них уклонялись ет вьшоления этой неблагодарной миссии, поскольку в это время с ответственных должностей в колхозах было снято около трети руководителей. В помощь активистам власти посылали регулярные войска и части ГПУ, безжалостно громившие села, отказывающиеся сдавать продукцию. Экспроприации подлежало даже семенное зерно, необходимое для посевной кампании следующего года.

520

Несмотря на все усилия, режиму удалось выкачать из крестьянства только 70 % зерна от запланированного. В январе 1933 г. Сталин в своей речи призвал партийный аппарат удвоить усилия: «Не позволяйте себе отвлекаться на всякие фонды и резервы, не забывайте о главной задаче; разворачивайте кампанию хлебозаготовок... и ускоряйте ее; главная ваша заповедь — выполнить хлебозаготовки».

Голодомор 1932—1933 годов

Голод 1932—1933 гг. для украинцев был тем же, чем нацистский геноцид для евреев или резня 1915г. для армян. Эта трагедия, масштабы которой просто невозможно осознать, нанесла нации непоправимый удар, социальные, психологические и демографические последствия которого дают знать о себе и сегодня. Она же бросила черную тень на «победы» советской системы и методы их достижения.

Самое ужасное в голодоморе 1932—1933 гг.— то, что его можно было избежать. Сам Сталин заявлял: «Никто не может отрицать, что общий урожай зерна 1932 г. превышает 1931». Как отмечают Роберт Конквест и Богдан Кравченко, урожай 1932 г. всего лишь на 12 % был меньше средних показателей 1926—1930 гг. Иначе говоря, продуктов хватало. Однако государство систематически изымало большую их часть для собственных нужд. Несмотря на просьбы и предупреждения украинских коммунистов, Сталин поднял задание по хлебозаготовкам в Украине на 44 %. Его решение и та жестокость, с какой оно выполнялось, обрекли миллионы людей на смерть от искусственно созданного голода.

Наглядным свидетельством полного равнодушия режима к людским жизням, приносимым в жертву его политике, стала серия мер, осуществленных в 1932 г. В авіусте партийные активисты получили право конфисковывать зерно в личных крестьянских хозяйствах; тогда же был принят снискавший дурную славу закон «о трех колосках», предусматривавший смертную казнь за кражу «социалистической собственности». Любой взрослый и даже ребенок, пойманные хотя бы с горстью зерна возле государственного амбара или колхозного поля, могли быть казнены. При смягчающих обстоятельствах подобные «преступления против государства» карались десятью годами лагерей. Чтобы предупредить уход крестьян из колхозов в поисках продуктов, вводилась паспортная система. В ноябре Москва приняла закон, по которому колхоз не мог выдавать крестьянам зерно, пока не был выполнен план сдачи хлеба государству.

521

Под общим руководством чрезвычайкой хлебозаготовительной комиссии Молотова отряды партийных активистов в поисках хлеба обшаривали каждый дом, взламывали полы, залезали в колодцы. Даже тем, кто уже пухнул от голода, не разрешалось оставлять себе зерно. Люди, не выглядевшие голодными, подозревались в припрятывании продуктов. Обращаясь к событиям того времени, один из партийных активистов так обрисовывал мотивы своих действий: «Мы верили в мудрость Сталина как руководителя... Мы были обмануты, но мы хотели быть обманутыми. Мы так беззаветно верили в коммунизм, что были готовы на любое преступление, если его хоть немного приукрашивали коммунистической фразеологией».

Распространяясь на протяжении всего 1932 года, голод достиг пика в начале 1933-го. Подсчеты показывают, что в начале зимы на среднюю крестьянскую семью в пять человек приходилось около 80 кг зерна до следующего урожая. Другими словами, каждый член семьи получал для выживания 1,7 кг зерна в месяц. Оставшись без хлеба, крестьяне поедали домашних животных, крыс, ели кору и листья деревьев, питались отбросами хорошо снабжаемых кухонь начальства. Имели место многочисленные случаи каннибализма. Как пишет один советский автор: «Сначала умирали мужчины. Затем дети. Последними умирали женщины. Однако еще перед смертью многие сходили с ума, теряли человеческий облик». Несмотря на то, что вымирали уже целые села, партийные активисты продолжали отбирать зерно. Один из них, Виктор Кравченко, позднее писал: «На поле битвы люди умирают быстро, их поддерживают товарищи и чувство долга. Здесь я увидел людей, умирающих в одиночестве, постепенно, умирающих страшно, бесцельно, без надежды, что их жертва оправданна. Они попали в капкан и остались там умирать от голода, каждый у себя в доме, по политическому решению, принятому где-то в далекой столице за столами совещаний и банкетов. Не было даже утешения неизбежности, чтобы облегчить этот ужас... Невыносимее всего был вид маленьких детей, у которых высохшие, как у скелета, коиечности свисали по сторонам раздувшихся животов. Голод стер * их лиц все признаки детства, превратив их в измученные кошмарные видения; только в их глазах оставался отблеск далекого детства».

Коие<юо, Сталин и его окружение смотрели на вещи иначе. В 1933 г. Мендель Хатаевич, еще оди» из сталинских ставленников в Украяне, возглавлявший кампанию хлебозаготовок, гордо заявляя: «Между нашей властью и крестьянством идет беспощадная борьба. Это борьба не на жизнь, а на смерть. Этот год стал испытанием вашей силы и их выдержки. Понадобился голод, чтобы показать им, кто здесь хозяин. Он обошелся в

522

миллионы жизней, однако колхозная система утвердилась. Мы выиграли войну!»

Советская статистика того времени известна своей невысокой достоверностью (известно, что Сталин, недовольный результатами переписи 1937 г., показавшими ужасающий уровень смертности, приказал расстрелять ведущих организаторов переписи). Поэтому определить численность жертв голода очень сложно. Подсчеты, основанные на методах демографической экстраполяции, показывают, что число погибших во время голодомора в Украине составило от 3 до б млн человек.

В то время как в Украине, особенно в юго-восточных ее районах, и на Северном Кавказе (где жило много украинцев) зверствовал голод, большая часть России едва почувствовала его. Одним из факторов, помогающих объяснить это обстоятельство, было то, что в соответствии с первым пятилетним планом «Украине предстояло стать колоссальной лабораторией новых форм социально-экономической и производственно-технической реконструкции для всего Советского Союза». Важность Украины для советских экономических прожектеров подчеркивалась, например, в редакционной статье «Правды» за 7 января 1933г., озаглавленной: «Украина — решающий фактор хлебозаготовок». Соответственно и задачи, поставленные перед республикой, были непомерно велики. Как показал Всеволод Голубничий, Украина, обеспечивавшая 27 % общесоюзного урожая зерна, должна была дать 38 % общего плана хлебозаготовок. Богдан Кравченко утверждает, что украинским колхозникам к тому же платили вдвое меньше, чем российским.

Украинцы, с их традицией частного землевладения, сопротивлялись коллективизации более ожесточенно, чем русские. Именно поэтому режим осуществлял в Украине свою политику интенсивнее и глубже, чем где-либо еще, со всеми вытекающими отсюда страшными последствиями. Как указывал Василий Гроссман, писатель и бывший партийный активист «Было ясно, что Москва возлагает своя надежды на Украину. Результатом же стало то, что наибольший гнев впоследствии обрушился именно на Украину. Нам говорили, что частнособственнические инстинкты здесь значительно сильнее, чем в Российской республике. И действительно, общее состояние дел на Украине было значительно худшим, чем у нас».

Некоторые считают, что голодомор был для Сталина средством преодоления украинского национализма. Понятно, что взаимосвязь национального подъема и крестьянства не ускользнула от внимания советского руководства. Сталин утверждал, что «крестьянский вопрос в своей основе является сутью нацио-

523

кального вопроса. По сути, национальный вопрос — это крестьянский вопрос». В 1930 г. главная газета коммунистов Украины развивала эту мысль: «коллективизация на Украине имеет перед собой специальную цель: разрушить социальную основу украинского национализма — индивидуальное крестьянское хозяйство». Итак, в лучшем случае можно сделать вывод, что смерть миллионов людей была для Сталина неизбежной ценой индустриализации. В худшем же случае можно предположить, что он сознательно позволил голоду смести всякое подобие сопротивления в этой особенно неспокойной части его империи.

Примечательным аспектом голодомора были попытки власти стереть его из людской памяти. Еще недавно советская позиция в этом вопросе была однозначной: отрицался сам факт голода. Разумеется, если бы истинные масштабы голодомора стали общеизвестными, это нанесло бы непоправимый ущерб тому образу «светоча мира и прогресса», который Москва пыталась утвердить в сознании людей как внутри СССР, так и за рубежом. Поэтому долгое время режим запрещал даже упоминать об этой трагедии.

Некоторые газеты на Западе информировали общественность о голоде, однако здесь тоже не сразу осознали его ужасающие масштабы. Непрекращавшийся в 1930-е годы экспорт зерна и отказ режима принять любую иностранную помощь вводили в заблуждение западный мир, где с трудом могли поверить, что при таких условиях в Украине может свирепствовать голод. Совершив тщательно организованные и обставленные властями путешествия по СССР, такие западные светила, как Бернард Шоу или бывший премьер-министр Франции Эдуард Эррио, ярко описывали достижения советской власти, не забывая, конечно, рассказывать о довольных жизнью, процветающих крестьянах. Московский корреспондент «Нью-Йорк тайме» Уолтер Дюранти, стараясь понравиться Сталину, неоднократно отрицал в своих статьях факт голода (хотя в частных беседах допускал возможное число жертв голода в 10 млн). «За глубину, объективность, трезвую оценку и исключительную ясносяъ» его репортажей из СССР Дюранти в 1932 г. был награжден Пулитцеровской премией.

Хотя западные правительства знали о голоде, их позиция в этом вопросе была похожей на ту, что была изложена в одном из документов британского министерства иностранных дел:

«Мы действительно имеем в распоряжении достаточно информации, свидетельствующей о голоде на юге России, аналогичной той, что появляется в прессе... Тем не менее мы не считаем возможной делать ее достоянием общественности, поскольку это может задеть советское правительство и осложнить наши

524

отношения с ним». К тому же во время Великой депрессии значительная часть западной интеллигенции, охваченнажпрй-советекими симпатиями, решительно не воспринимала-никакой критики СССР, тем более в вопросе о голоде. Как отметил Р. Конквест, «позор состоял не в том, что они были готовы оправдать любые действия Советов, а в том, что они не желали даже слышать о чем-либо подобном, не были готовы взглянуть правде в глаза».

Большой террор

Индустриализация и коллективизация сопровождались дальнейшим сосредоточением власти в руках Москвы. Для Украины это означало окончательное крушение надежд, иллюзий и некоторых реальных достижений, принесенных многообещающими 1920-ми. Систематически разрушая почти все признаки автономии Украины, Сталин стремился к превращению ее всего лишь в административную единицу Советского Союза. Все, кто стояли на этом пути, подлежали уничтожению.

На первом этапе погрома возможной оппозиции Сталину,в Украине (на самом деле реального сопротивления почти не было) главной мишенью стала старая украинская интеллигенция, особенно та ее часть, которая активно участвовала в национальных правительствах и составляла руководство небольшевистских партий в 1917—1920 гг., а также научно-культурная элита. ГПУ фабриковало дела о «тайных антисоветских организациях», а затем, используя физические и психические пытки, заставляло своих жертв признаваться в участии в этих организациях на широко рекламируемых показательных процессах.

Таким способом репрессивные органы не только придавали своей террористической деятельности характер законности, но и дискредитировали всех, кто разделял взгляды осужденных, подготавливая почву для новых арестов.

В Украине такая тактика впервые была применена во время организации процесса над так называемой «Спілкою визволення України» (СВУ). Сорок пять ведущих ученых, писателей и других интеллектуалов, в том числе Сергий Ефремов, Володимир Чехивский, Андрий Никовский, Осип Гермайзе, Михайло Слабченко, Григорий Голоскевич и Людмила Старицкая-Чер-няхивская, были обвинены в принадлежности к подпольной националистической организации — СВУ. В задачи этой организации якобы входило отделение Украины от СССР с помощью иностранных держав, связь с контрреволюционной

525

эмиграцией, организация крестьянского сопротивления коллективизации, подготовка террористических актов против высшего партийно-государственного руководства страны. Создав с помощью процесса над СВУ атмосферу подозрительности и нетерпимости, власти немедленно развернули широкое наступление против интеллектуальной элиты.

Как и можно было предположить, на передовой линии этого наступления оказалась Всеукраинская Академия наук. После. процесса СВУ, на котором в качестве главных подсудимых фигурировали многие члены Академии, правительство начало чистку ее от «буржуазных националистов», закрыло наиболее активные научные учреждения, установило строгую цензуру изданий Академии. В 1931 г. разогнали историческую секцию Грушевского, а его самого, обвинив в связи с еще одной «тайной организацией», выслали в Россию, где он и умер в 1934 г. Большинство его сотрудников и почти все ученики подверглись значительно более жестоким преследованиям.

Процесс СВУ ознаменовал также разгром Украинской автокефальной православной церкви. Руководителей УАПЦ, обвинив в связях с этой организацией, принудили созвать в январе 1930 г. собор, который объявил о «самороспуске» церкви. Вскоре после этого были сосланы в лагеря митрополит Николай Борецкий, десятки епископов и сотни священников УАПЦ.

В 1933 г., когда еще не спала первая волна репрессий, Сталин начал новую кампанию террора. В этот раз она направлялась главным образом против членов партии. Партийные чистки не были новшеством: в 1920-е годы они периодически проводились для избавления партии от «пассивных», «оппортунистических», «расхлябанных» и других элементов, не способных держаться «линии партии». Однако в 1930-е годы они приобрели зловещий, террористический характер. Из партии выгоняли в основном «за идейные ошибки и просчеты», что фактически означало: за несогласие или подозрение в несогласии со Сталиным. Исключение из партии нередко влекло за собой расстрел или лагеря. Таким образом, террор стал обыденностью не только для масс, но даже для коммунистической элиты.

Вообще в Советском Союзе сталинские репрессии достигли высшей точки в 1937—1938 гг., однако, как заметил Лев Коле-лее, «на Украине 1937-й начался в 1933-м. Такое исключительное внимание к Украине было скорее всего вызвано угрозой национал-коммунизма, с одной стороны, и с другой — возможной вспышкой недовольства среди украинских коммунистов в связи с ужасами коллективизации и голода. О приближении грозы свидетельствовали изменения идеологического баро

526

метра. Годами партия провозглашала главной угрозой советской власти русский шовинизм, считая национализм нерусских народов второстепенной опасностью — по сути реакцией на первый. Однако уже в 1933 г. сталинское окружение утверждало, что наиболее серьезной проблемой в Украине является украинский национализм, поднявшийся благодаря поддержке кулачества. Отсюда открывался прямой путь к преследованиям тех украинских коммунистов, которые активно участвовали в осуществлении украинизации.

Неприязнь Сталина к украинизации и украинцам не была ни для кого тайной. Украинское село никогда не поддерживало большевиков, и когда массы крестьян стали заполнять города — традиционные опорные пункты коммунистов,— возникла угроза превращения их в базу украинского «национализма» и «сепаратизма». Не менее важной причиной, побудившей Сталина «почистить» КП(б)У, было ее недостаточно рьяное (по мнению вождя) участие в коллективизации. К тому же Сталин решил сделать украинских коммунистов козлами отпущения за катастрофу 1932—1933 гг. С его санкции началась повальная и беспощадная кампания охаивания украинских коммунистов. Передовые статьи «Правды», резолюции ЦК ВКП(б) были переполнены обвинениями их в «потере бдительности», «недостаточной твердости» при ликвидации кулачества и проведении хлебозаготовок.

Украинские коммунисты оказались в плену трагических противоречий. С одной стороны, они были обязаны выполнять указания Сталина, с другой — видели, какие невероятные бедствия те приносят украинскому народу; поэтому они не могли ни выполнить до конца первые, ни облегчить вторые. Лишившись благосклонности Москвы и поддержки народа, КП(б)У стала вовсе беспомощной. Наиболее болезненный удар последовал в январе 1933 г., когда в Украину со специальными полномочиями прибыл личный представитель Сталина Павел Постышев, который, будучи вторым секретарем ЦК КП(б)У, стал фактически первым лицом в республике. Вместе с ним сюда прибыли Всеволод Балицкий, возглавивший ГПУ республики, и тысячи функционеров из России. Стало ясно, что времена, когда украинские коммунисты были «хозяевами в своем доме», безвозвратно прошли.

Миссия Постышева заключалась в том, чтобы любой ценой завершить коллективизацию, провести чистку КП(б)У и положить конец украинизации. Тысячи местных руководителей были заменены его людьми. Одновременно Постышев развернул наступление против украинизации и ее деятелей. Охарактеризовав повышенное внимание к национальной специфике как «нежелание подчиняться общесоюзным интересам», он назвал

527

украинизацию «культурной контрреволюцией», целью которой было посеять «национальную рознь среди пролетариата» и «изолировать украинских рабочих от положительных влияний русской культуры».

Главной целью таких нападок стал нарком просвещения Скрипник. Не желая предавать дело украинизации, 7 июля 1933 г. он покончил жизнь самоубийством. Несколькими месяцами раньше подобным образом поступил Хвылевой. Позднее еще один идеолог национал-коммунизма, Шумский, покончит с собой в лагере (1946 г.). По мере того как машина террора, заведенная Постышевым, набирала обороты, ее жертвами становились уже представители новой советской интеллигенции, которых тысячами расстреливали или отправляли в лагеря. По некоторым оценкам, из 24 0 литераторов, появившихся на творческом небосклоне в 1920-е годы, 200 исчезли в следующее десятилетие. Из 85 ученых-лингвистов 62 были уничтожены. Художников, философов, редакторов обвиняли в шпионаже, терроризме и бросали в тюрьмы. Историк Матвий Яворский и его сотрудники из Украинского института марксизма, пытавшиеся создать марксистский курс истории Украины, оказались на Соловках и в сибирских лагерях. Новаторский театр «Березіль» был закрыт, его режиссер Лесь Курбас исчез в лагерях, так же как и драматург Кулиш. Всемирно известные фильмы Довженко изъяли из проката, а он сам вынужден был переехать в Москву. Несколько сотен кобзарей были приглашены на слет, арестованы и затем, судя по всему, расстреляны. Спасая себя, некоторые писатели, вроде Тычины и Бажана, начали творить под диктовку Москвы.

Погром украинских государственных и научно-культурных учреждений, начатый в 1930 г., теперь достиг высшей точки. Наркоматы просвещения, сельского хозяйства, юстиции, Сельскохозяйственная академия, редакции газет, литературных журналов, энциклопедий, киностудии были названы «гнездами националистической контрреволюции» и подверглись жестокой чистке и репрессиям. Подводя итоги своей деятельности в Украине, Постышев с гордостью отмечал в ноябре 1933 г.:

«Разоблачение националистического уклона Скрипника дало нам возможность очистить украинскую социалистическую культуру от всех националистических элементов. Проделана большая работа. Достаточно сказать, что только в Наркомате просвещения мы вычистили 2 тысячи националистических элементов, из них 300 —ученые и писатели».

Постышевские чистки коснулись и политической элиты Утсраины. По обвинениям в национализме с ответственных постов было смещено свыше 15 тыс. человек. К этому нередко добавляли такие грехи, как «фашизм», «троцкизм», «потеря

528

большевистской бдительности», «связи» с эмиграцией и разведками иностранных государств. В итоге между январем 1933 и январем 1934 г. КП(б)У потеряла около 100 тыс. членов. В одном из своих докладов Постышев отметил, что почти все исключенные были расстреляны или отправлены в лагеря. Даже Троцкий признавал, что «нигде репрессии, чистки, давление и бюрократический разгул всех видов в целом не достигали таких ужасающих размеров, как на Украине,в борьбе против мощных скрытых устремлений масс украинцев к большей свободе и независимости».

Если волны репрессий, прокатившиеся по Украине в начале 1930-х годов, направлялись в основном против украинцев, то «большая чистка» 1937—1938 гг. охватила собой весь Советский Союз, ударила по всем людям, невзирая на пол, возраст, национальность, партийность и т. д. Ее задачей было смести с лица земли всех реальных и предполагаемых врагов Сталина, посеять во всем советском обществе, особенно в высших его эшелонах, ощущение незащищенности, воспитать чувство полной зависимости и послушания «великому вождю». В серии сенсационных открытых судебных процессов были дискредитированы, а затем уничтожены почти все «отцы-основатели» большевизма, они же возможные соперники Сталина. Органы политического сыска, теперь называвшиеся НКВД, не покладая рук фабриковали дела о заговорах, терроризме, шпионаже, вредительстве и т. д., которые охватывали все более широкий круг людей. Наиболее распространенным приговором стал расстрел, в лучшем случае людей отправляли в сибирские лагеря — почти на верную смерть от непосильного труда, голода и лишений. Чтобы обеспечить себе достаточный запас «предателей Родины», следователи НКВД практиковали в основном два излюбленных вопроса: «Кто завербовал вас?» и «Кого завербовали вы?» В «признаниях» часто фигурировали случайные знакомые, друзья и даже члены семьи. Даже когда стала очевидной угроза войны в Европе, уничтожалась большая часть военного руководства и офицерского корпуса — единственной оставшейся базы потенциальной оппозиции.

Украина вновь стала полигоном наиболее жестоких репрессий. В отличие от чисток 1933 г., во время которых устранялись противники коллективизации и сторонники украинизации, в 1937 г. Сталин решил ликвидировать все высшее партийное руководство республики и ее правительство. Мотивы для такого решения возникли неожиданно. Вскоре после голодо-мора Постышев неожиданно засомневался в правильности сталинского курса в Украине и даже стал проникаться ее интересами. Более того, Постышев и украинское руководство отказались доводить масштабы чисток до тех размеров, каких

529

желал Сталин. Даже после того как Постышева убрали с Украины и сюда прибыли личные представители Сталина — Вячеслав Молотов, Николай Ежов и Никита Хрущев (август 1937 г.), коммунистическое руководство Украины (Станислав Косиор, Григорий Петровский, Панас Любтенко) продолжало сопротивляться политике бесконечных чисток. В конце концов в июне 1938 г. были арестованы и расстреляны все 17 министров правительства советской Украины. Глава правительства, Любченко, покончил с собой. Погибли почти все члены политбюро и ЦК КП(б)У. Около 37 % членов коммунистической партии Украины (170 тыс. человек) были репрессированы. Как сказал Никита Хрущев, новая марионетка Москвы в Украине, КП(б)У была «вычищена до блеска».

НКВД стремился истребить целые категории людей: кулаков, священников, бывших участников антибольшевистских армий, тех, кто был за границей или имел там родственников, эмигрантов из Галичины и т. д.; массами погибали простые люди. О том, каких необъятных масштабов достигла «большая чистка», свидетельствует хотя бы найденное во время второй ' мировой войны в Виннице массовое захоронение (около 10 тыс. тел) местных жителей, расстрелянных в 1937—1938 гг. Не имея абсолютно достоверных данных, западные исследователи не могут установить размеры всех людских потерь от сталинского террора. По подсчетам Адама Улама и некоторых других ученых, в 1937—1939 гг. по всему Советскому Союзу было уничтожено около 500 тыс. и от 3 до 12 млн человек отправлено в лагеря. Учитывая особенности положения Украины, о которых уже упоминалось, можно предположить, что ее доля в этих жертвах была наибольшей.

К концу 1930-х почти полностью была предана забвению даже та куцая самостоятельность украинцев и других нерусских народов, которую они имели ранее. В руках Москвы сосредоточились рычаги управления всеми сферами жизни общества. Игнорируя все прерогативы, требования и протесты украинских коммунистов, Сталин руками своих личных эмиссаров типа Постышева или Хрущева правил Украиной. Республика, будучи одним из важнейших экономических регионов, не имена никакого права распоряжаться своими ресурсами, капиталовложениями, развитием промышленности и, что наиболее важно, своим сельским хозяйством. Даже в самый разгар голода украинское советское правительство не могло распорядиться ни одним пудом зерна без разрешения Москвы. Были закрыты или «идеологически обезврежены» все культурные учреждения, имевшие «украинскую специфику». Была сведена к общесоюзному ранжиру система высшего образования республики; вместо школьных учебников, разработанных при Скрип-

530

нике, также вводились общесоюзные. Процесс централизации и унификации зашел так далеко, что Сталин и его окружение уже обсуждали возможность отмены деления Советского Союза на республики.

Сталин добил перемежать свою жестокую политику «самокритикой», имевптея чисто фарисейский, лицемерно-пропагандистский характер, или действиями, внешне демократическими. Так, в 1934 г., в разгар централизаторских процессов, столица Украины была переведена из Харькова в исторически традиционный центр — Киев. В 1936 г. последовал еще один трюк. Во время «большой чистки» народам СССР была предложена Конституция, дававшая им все те права, которыми пользовались народы стран «буржуазной демократии». Высшим органом государственной власти был провозглашен Верховный Совет, состоявший из Совета Союза и Совета Национальностей. Сталин подтвердил право республик на выход из СССР и увеличил их число с четырех до 11 за счет раздела Средней Азии и Кавказского региона. Знаменитейшим образчиком сталинского цинизма стала его фраза, сказанная в обстановке ужасов 1930-х годов: «Жить стало лучше, жить стало веселей».

Конец украинизации

С централизацией пришла и русификация. Вначале, в 1933 г., она осуществлялась через инъекции в Украину тысяч партийных функционеров из России, прибывавших для подкрепления коллективизации. К концу этого десятилетия, после истребления украинских коммунистов, большая часть высшего партийно-государственного руководства Украины начиная с Никиты Хрущева состояла из русских. Некоторые ученые характеризуют эти измевеняя в политической элите Украины как «возвращение русских».

Кадровые изменения были вызваны решающими сдвигами в национальной политике Москвы, произошедшими в 1933 г., когда Сталин провозгласил местный национализм (а не русский шовинизм) главной угрозой единству Союза. Этот идеологический кувырок означал конец украинизации и начало политики систематической дискриминации украинской культуры. Сокращалось количество украинских школ, заметно снизилась численность украинских учителей и ученых, с полок библиотек исчезли известнейшие труды и произведения украинских ученых и писателей, сотнями запрещались украинские пьесы и десятками закрывались национальные театры, музеи получили указание прекратить «идеализацию казаччины». При

531

каждом удобном случае официоз третировал «националистические теории самобытности Украины».

Параллельно разворачивалась кампания возвеличивания всех сторон русской культуры, всячески подчеркивалась ведущая роль России в СССР. Все это, однако, делалось под предлогом воспитания интернационализма, пролетарской солидарности и «дружбы народов». Так, в 1936 г. Сталин указывал, что происходит стирание различий между советскими нациями: «коренным образом изменилось лицо народов СССР... вместо чувства взаимного недоверия развились чувства взаимной дружбы, и... таким образом, мы имеем сегодня братское сотрудничество народов в едином союзном государстве».

Следуя этим выкладкам, советские идеологи выработали теорию, согласно которой русский язык и культура лучше всего отвечали задачам укрепления дружбы и сотрудничества народов, объединения их на пути прогресса. Довольно типичным было такое заявление одного из них: «Русский язык изучают трудящиеся всего мира. В свое время Маркс отдал должное могуществу русского языка, изучая его и используя в своих работах первоисточники на русском языке... У нас русский язык является языком межнационального общения народов СССР. Знание русского языка позволяет народам СССР приобщиться к высшим культурным ценностям».

Как отмечает Р. Салливан, превозносился не только русский язык, сами русские всячески идеализировали себя за свои революционные свершения, «обряжаясь в мистические одеяния марксистского превосходства над другими народами в Советском Союзе да и во всем мире». Примером этого нового заряда в советской пропагандистской обойме может служить следующее заявление: «Русский народ — великий народ. Он находится в авангарде движения человечества на пути к торжеству демократии и социализма. Под руководством своего рабочего класса — самого передового в мире — русский народ впервые в истории сбросил с себя путы капиталистического угнетения и эксплуатации. Русский рабочий класс помог освободиться от национального, политического и экономического гнета многочисленной семье народов, населявших царскую Россию».

Выдвигая подобные постулаты, советские идеологи могли доказывать, что политика Сталина — это скорейший путь к прогрессу, социализму и интернационализму, а вовсе не возврат к традиционному русскому шовинизму. При этом само собой подразумевалось, что культура украинцев и других нерусских народов несет черты отсталости и провинциализма.

В результате русский язык в конце 1930-х годов стал обязательным предметом в украинских школах; украинский алфа-

532

вит, грамматика и словарь были приближены к нормам русского языка, а он сам стал вытеснять украинский из повседневного общения. Еще в начале 1935 г. Постьппев признавал, что «члены КП(б)У начали деукраинизироваться и даже перестали говорить по-украински». Подобные изменения произошли и в средствах массовой информации: если в 1931 г. около 90 % газет и 85 % журналов выходили на украинском языке, то к 1940 г. эти показатели снизились соответственно до 70 и 45 %. Относительно литературы в принцип политики была возведена практика превозносить великих русских писателей, таких как Пушкин, Толстой, Достоевский, и подчеркивать, какое благотворное влияние они оказали на украинских авторов. В отличие от предыдущего десятилетия, когда власть поддерживала украинизацию городов, новая политика активно направлялась на расширение влияния русской культуры на селе.

Сталинская «революция сверху» привела к ошеломляющим изменениям в жизни украинцев и других народов, населяющих СССР. Основой экономики стала тяжелая промышленность. Заметный рост городов превратил их через несколько десятилетий в места сосредоточения большинства населения страны. Коренные изменения произошли в сельском хозяйстве, где главным событием стала ликвидация частной собственности на землю. Все эти преобразования, в особенности коллективизация в Украине, осуществлялись методами невиданного насилия и ценой невероятных людских потерь. Какие бы блага ни принесла советская модернизация Украине, плата за них была непомерно высока.

К изменениям в материальной сфере добавились сдвиги а политической и культурной жизни украинцев, машстабы и последствия которых трудно оценить. Два главных социальных компонента, составлявших основу украинского национального самосознания,— интеллигенция и крестьянство — в результате сталинского террора понесли невосполнимые потери. Как следствие, потеряла неисчислимое множество сторонников идея самореализации украинской нации, так широко внедрявшаяся в жизнь в 1920-е годы. Эта утрата особенно видна на примере двух поколений украинской интеллигенции — дореволюционной и той, что вышла на авансцену в 1920-е годы. Именно они играли ведущую роль в формировании нации, и именно они были уничтожены Сталиным. Относительная слабость политической воли и культурный застой, проявленные и пережитые украинцами в последующие годы, объясняются прежде

533

всего опустошающими последствиями демографических потерь 1930-х годов.

Итак, Сталин повернул вспять начавшееся было многообещающее развитие Украины. В 1920-е годы процессы модернизации и украинизации в значительной степени подпитывали друг друга. Когда же в 1930-е Сталин уничтожил украинскую элиту и вернулся к русификации, модернизация вновь стала связываться с русской культурой. Соответственно украинскую культуру путем нехитрых манипуляций вновь принялись отождествлять с консервативным, отсталым селом.

вернуться к содержанию
вернуться к списку источников
перейти на главную страницу

Релевантная научная информация:

  1. Глава 42.РОССИЯ В 90-е ГОДЫ XX в. - Исторические науки
  2. 8. ВЕЛИКОЕ ВОССТАНИЕ - Исторические науки
  3. 21. СОВЕТСКАЯ УКРАИНА: ДРАМАТИЧНЫЕ 30-е - Исторические науки
  4. 25. ОТТЕПЕЛЬ - Исторические науки
  5. Портал Изба-Читальня - электронные книги и бесплатные учебники по всем научным направлениям!
  6. 21.2. Основные этапы развития страны Советов в довоенный период (X. 1917 г. - VI. 1941 г.). - Исторические науки
  7. 22.1. Послевоенное восстановление народного хозяйства. Развитие экономики СССР в 50-60-е гг. - Исторические науки
  8. 7.1. Первый уровень системы — образование отходов - Экология и природопользование
  9. 1.3. Структура педагогической науки - Педагогика
  10. 11.2. Формы организации обучения и их развитие в дидактике - Педагогика
  11. § 4. Генная терапия - Валеология
  12. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ - Курсовые работы по праву
  13. § 2. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ - Международное частное право
  14. § 3. ПРИМЕНЕНИЕ ЗА ГРАНИЦЕЙ ЗАКОНОВ О НАЦИОНАЛИЗАЦИИ - Международное частное право
  15. § 5. ИНОСТРАННЫЕ ИНВЕСТИЦИИ В СВОБОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗОНАХ - Международное частное право
  16. § 2. ФОРМА ДОГОВОРА - Международное частное право
  17. § 6. МЕЖДУНАРОДНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ ОБ ОХРАНЕ ПРАВ НА ИЗОБРЕТЕНИЯ, ПРОМЫШЛЕННЫЕ ОБРАЗЦЫ И ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ - Международное частное право
  18. §3. ТРУДОВЫЕ ПРАВА РОССИЙСКИХ ГРАЖДАН ЗА РУБЕЖОМ - Международное частное право
  19. Глава 29.ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ В НАЧАЛЕ XX в. - Исторические науки
  20. Глава 32.СОВЕТСКАЯ РОССИЯ В 1917-1920 гг. - Исторические науки

Другие научные источники направления Исторические науки:

    1. Г.Б. Поляк, А.Н. Маркова. Всемирная история: Учебник для вузов. 1997

    2. Плохих С. В. Ковалева З. А.. ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА. ВЛАДИВОСТОК - 2002 г.. 2002