<<
>>

Империалистическая теория «армии как ведущей силы» в борьбе народов за национальное и социальное освобождение

В начале шестидесятых частные фонды крупных концернов и Государственного департамента США подвергали все более пристальному научно-социальному изучению «роль военных в развивающихся обществах».
Характеризуя военных как проводника социальных перемен в направлении современного общества (естественно, основанного на модели США), империалисты США придумали теорию, чтобы представить свое вмешательство во внутренние дела развивающихся стран, которое проявилось в виде многочисленных военных переворотов, как помощь развитию и демократическому прогрессу. В то же время эта теория была основанием для стратегии и тактики подрывной деятельности. Профессор политических наук Басам Тиби (Bassam Tibi), глубоко вникший в эти отношения, сделал чрезвычайно важное открытие в превосходном исследовании «Milit?r und Sozialismus in der Dritten Welt» («Военные и социализм в Третьем мире»), опубликованном в 1973 г. Не только военные социологи США, но также и ревизионистские теоретики социал-империализма приветствуют военное правление в развивающихся странах. Они представляют военных проводником «национально-демократической революции», играющим важную роль в продвижении развивающихся стран по «некапиталистическому пути развития» к социализму. Басам Тиби удивлен, сколь многое советские теоретики переняли у военных социологов США. Мы хотим объяснить этот момент, проведя обстоятельное сравнение. Сначала процитируем Лушена У. Пая (Lucian W. Pye), одного из наиболее влиятельных представителей военной социологии США. Пай развивает доктрину, в соответствии с которой перемены в «традиционных» обществах могут быть произведены только мерами сверху, через правительственные организации. Он считает армию наилучшим образом подходящей для этой цели, так как с формированием колониальных армий под руководством колониальной администрации уже были заложены основы самостоятельных армий.
Согласно Паю, обучение офицеров этих армий ориентировано на возможности индустриального общества, так что эти офицеры «вынуждены искать модели вне своего общества» («Milit?r und Sozialismus in der Dritten Welt», c. 77). «Солдату, однако, постоянно приходится смотреть за границу и сравнивать свою организацию с иностранными. Таким образом, он лучше знает международные стандарты и более чувствителен к слабостям собственного общества» (Lucian W. Pye. Armies in the Process of Political Modernization (Армии в процессе политической модернизации). — John J. Johnson (ed.), The Role of the Military in Underdeveloped Countries (Роль военных в слаборазвитых странах). — Princeton, N.J., 1962. — c. 79). Армия должна постоянно «модернизироваться» и становиться «более эффективной», «безотносительно к непосредственной действительности» (там же). Модернизаторская идеология военных — это «…ответственный национализм. Действительно, новобранец может находиться под впечатлением того факта, что он должен приносить жертвы для достижения целей нации» (там же, c. 83). Армия имеет стабилизирующую функцию прежде всего ввиду того, «…что процесс урбанизации (то есть проникновения империализма — ред.), как это было в большинстве азиатских, африканских и латиноамериканских обществ, обычно имеет тенденцию порождать весьма беспокойное, шаткое население. Те, кто были вынуждены покинуть село или привлечены городами, часто оказываются в психологически опасной ситуации. Эти люди склонны к экстремистской политике и поиску какой-то общественной и личной безопасности в политических движениях, требующих от них полной преданности» (там же, c. 81). Армия, с другой стороны, как современная организация, держится на расстоянии от социальных проблем конкретного общества, что облегчает ей сотрудничество с США: «По различным причинам, о которых мы упоминали, армия часто является наиболее модернизированной общественной организацией в слаборазвитой стране, и как следствие, ее лидеры часто более уверены в себе и более способны на искреннее сотрудничество с представителями индустриальных стран.
Военные лидеры часто гораздо менее подозрительны к Западу, чем гражданские, так как сами они более уверены в себе. Это чувство уверенности в себе позволяет армейским руководителям более реалистично смотреть на свои страны. Все эти соображения позволяют военным лидерам легче признать факт, что их страны слабы, а Запад силен, не испытывая эмоционального беспокойства или вражды к Западу» (там же, c. 87). Эти замечания не оставляют сомнений в их империалистической искренности. Примерно пятью годами позже советские ревизионистские теоретики также изучили роль армии в слаборазвитых странах и были вынуждены признать, что империалисты США удерживают значительное преимущество в этой области. В трехтомном авторитетном труде «Классы и классовая борьба в развивающихся странах», опубликованном в 1967-1968 гг. Институтом мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР, они объявили, «…что общественно-политическая роль армии в слаборазвитых странах заслуживает гораздо более серьезного внимания, чем то, которое до сих пор уделялось ей в советской научной литературе, тем более что на Западе этот вопрос за последние годы стал одним из важнейших предметов исследования» (т. 1, cс. 321-332; выделение наше — ред.). Уделив вопросу «более серьезное внимание» в специальной главе «Офицерский корпус», они пришли к тому же выводу, что и штатовец Пай, а именно, что военные в слаборазвитых странах наилучшим образом подходят для влияния на курс политических событий, потому что «армия по сути дела явилась единственным общенациональным институтом в обществе, где нация в современном смысле слова еще проходит этап становления, где слабы общенациональные связи, где семейные, родовые, племенные, региональные связи еще в большей степени определяют сознание людей, чем чувство принадлежности к одной общности» (там же, c. 336). Важнее всего анализ офицерского корпуса, так как «эта категория является наиболее важной, так как повсюду офицеры ведут за собой солдат и выступают как инициаторы политических акций… Солдатская масса в большинстве случаев политически столь же неразвита и пассивна, как и крестьянство, из которого она вышла» (там же, сс.
333 и 354). Этот офицерский корпус, рекрутирующийся главным образом из городской мелкой буржуазии и, даже в большей степени, из сельской мелкой буржуазии, и находящийся в противоречии с господствующей феодальной системой, в высшей степени подвержен внешнему влиянию, ибо «никто так остро не может почувствовать отсталость государства, как офицер, в ходе своего военного образования ознакомившийся с положением дел не только в армиях других, более развитых стран, но и в какой-то степени с состоянием их экономики, с их научными и культурными достижениями» (там же, c. 337). Армия приобретает заметное значение в неоколониалистских планах социал-империалистов так же, как и в планах империалистов США: «Тем самым [армия] превращается в условиях отсталого, колониального или полуколониального общества в силу, готовую к тому, чтобы включиться в националистическое, антиимпериалистическое движение, и, более того, готовую к тому, чтобы взять на себя роль авангарда этого движения, ибо, понимая свое уникальное положение в государстве, она проникается чувством особой исторической ответственности» (там же, cс. 338-339; выделение наше — ред.). По примеру империалистов США советские ревизионисты ложно приписывают прогрессивную роль буржуазному национализму офицеров в борьбе угнетенных народов за национальное и социальное освобождение. Так как национализм «выступает… как первый и главный элемент идеологии армии» (там же, с. 339), «армия является школой национализма и патриотизма» (там же, c. 338). «Национализм, направленный против внешнего угнетателя, после достижения независимости превращается в протест и возмущение против «продажных политиканов» (подразумеваются элементы, которые предпочитают сотрудничать с империалистами США, а не становиться зависимыми от социал-империалистов — ред.), превративших государство в свою вотчину, в арену для своих комбинаций, не умеющих распорядиться национальным достоянием» (там же, с. 339). Величайшая угроза целям социал-империализма исходит от неустойчивого характера офицерского корпуса, которому советские ревизионисты выделили руководящую роль: «Поэтому совершенно неосновательны распространяющиеся за последнее время на Западе утверждения (чьи? — ред.), огульно восхваляющие армии афро-азиатских стран как силу демократическую и революционную … Национализм — обоюдоострое оружие, он имеет антиимпериалистическую сторону, но может быть повернут и против демократических сил (т.е., союзных Советскому Союзу — ред.)» (там же, c.
344). Нельзя поэтому оставить поле боя — источники сырья, рынки сбыта и площадки капиталовложений в развивающихся странах — агентам империализма США, поскольку «эти противоречия в характере офицерства предполагают борьбу, исход которой, очевидно, будет в основном зависеть от внешних факторов, от того, кто сумеет оказать на армию наибольшее идеологическое влияние» (там же, c. 355; выделение наше — ред.). Страстно желая оттеснить империализм США, социал-империалисты не стесняются использовать марксизм-ленинизм как щит, за которым они скрывают от народов свои реакционные цели. Они не гнушаются хитрой фальсификацией марксизма-ленинизма. Они подменяют руководящую роль рабочего класса, о которой говорили Маркс и Ленин, руководящей ролью подымающейся мелкой буржуазии и буржуазии. Факт, что во многих странах Азии и Африки, где преобладают феодальные структуры отсталого аграрного общества, а капиталистический способ производства еще слабо закрепился, буржуазия чрезвычайно слаба в политическом и экономическом отношении, а рабочий класс еще малочислен. Например, в Афганистане, с его 15 миллионами жителей, лишь 40 тысяч промышленных рабочих, но два миллиона кочевников. Рабочий класс, как ведущая сила, поэтому может добиться освобождения своей страны от империализма и феодализма только в союзе с широкими массами крестьян, городской мелкой буржуазии и антиимпериалистически настроенными слоями буржуазии (национальной буржуазией). По завершении народно-демократической революции партия пролетариата может приступить к социалистической революции и строительству социализма (как это было сделано в Китае под руководством Мао Цзэдуна). Такое революционное развитие, однако, сделало бы невозможным для социал-империалистов поставить эти страны в экономическую и политическую зависимость. Поэтому конструируется особая промежуточная стадия «некапиталистического» — т.е., без ориентации на западный капитализм — «пути развития», которым, по всей видимости, предстоит идти к социализму под руководством пришедших к власти мелких буржуа (так называемых революционных демократов), офицеров и пр.
Решающая особенность этой промежуточной стадии — слаборазвитые страны могут успешно пройти ее не собственными силами, а лишь при помощи ссуд, экспортных товаров и советников из Советского Союза: «Основным условием некапиталистического развития является укрепление экономических и политических связей со странами социализма и помощь социалистических государств народам экономически слаборазвитых стран на всех этапах национально-освободительной революции и перерастания ее в социалистическую» (там же, т. 3, c. 380; выделение наше — ред.). Эта «промежуточная стадия» — подлый обман угнетенных народов, борющихся за свое национальное и социальное освобождение. Она переходит не в социализм, а в бюрократический капитализм, слепленный по образцу Советского Союза. Введение так называемого реального социализма — т.е., бюрократического капитализма — это не более и не менее, как окончательная интеграция развивающихся стран в неоколониальную систему Советского Союза. Это должно быть достигнуто через превращение независимых правительств этих стран в марионетки социал-империализма, идеологическое влияние на них, их подкуп и привлечение на сторону социал-империализма всеми возможными средствами: «Подлинным учителем революционных демократов, искренне стремящихся к улучшению жизни трудящихся масс, выступает мировой социализм (социал-империализм — ред.). Даже в тех странах, где еще нет марксистско-ленинских партий, революционные демократы самой жизнью, логикой событий отвлекаются в сторону социализма — величайшей силы современности, которая всем своим опытом, всем своим международным авторитетом, своими знаниями и материальными ресурсами всемерно содействует тому, чтобы народы, решившие двигаться в направлении социализма, могли беспрепятственно идти по этому наиболее прогрессивному пути» (там же, с. 411; выделение наше — ред.). Басам Тиби, которого мы цитировали выше, не понимает, что империалистическая внешняя политика Советского Союза коренится в реставрации капитализма, а, следовательно, в стремлении к максимальной прибыли. Однако он приходит к правильному заключению, «…что эти две теории отвечают реальным потребностям США и Советского Союза. Они служат их внешнеполитическим интересам и имеют скорее оправдательную, чем объяснительную функцию» (Bassam Tibi. Milit?r und Sozialismus in der Dritten Welt. — c. 14). Он резко критикует «советскую поддержку полуколониальных военных диктатур, и их драпировку под «национальные демократии»» (там же, c. 94) и выступает против реакционных махинаций советского ревизионизма: «В ходе истории слаборазвитых стран мелкая буржуазия до настоящего времени всегда предпочитала вступить в союз с местным имущим классом и его опорой — империализмом. Она маскирует этот союз социалистическими и антиимпериалистическими фразами и прикрывает свою власть революционным пафосом. «Революционная» идеология, которую она распространяет, основывается, однако, на объективной общественной необходимости — она служит удержанию социально угнетенных классов, интересы которых военный режим только и претендует представлять, в состоянии беспомощности, чтобы уберечь свою собственную власть и существование, связанное с существованием нынешней системы» (там же, c. 84).
<< | >>
Источник: Дикхут В.. Реставрация капитализма в Советском Союзе. 1988

Еще по теме Империалистическая теория «армии как ведущей силы» в борьбе народов за национальное и социальное освобождение:

  1. 3. КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. КЛАССОВЫЕ БОИ ПРОЛЕТАРИАТА
  4. Рим и Египет
  5. Разработка теории трудового воспитания и профессионального образования в России
  6. 4. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.
  7. М.Н. Тухачевский — красный Наполеон?
  8. Алфавитный указатель имен
  9. Биографический справочник
  10. ГЛАВА 41 КИТАЙ: КОНЕЦ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ПОБЕДА КОММУНИСТОВ
  11. Империалистическая теория «армии как ведущей силы» в борьбе народов за национальное и социальное освобождение
  12. Эфиопия: «революционная военная диктатура» майора Менгисту, марионетки социал-империализма в регионе Африканского Рога