<<
>>

ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛИЗМА

Марксизм стал величайшей фантазией нашего столетия... Влияние, которого он достиг, не было результатом его научной истинности — оно практически полностью основано на его пророчествах, фантазиях и иррациональных элементах...
В настоящее время марксизм не только не объясняет мир, но и не изменяет его: он сводится к набору лозунгов, за которыми скрываются различные интересы. Лешек Колаковский «Главные течения в марксизме»1 Социалистические движения продолжают возникать во всем мире, прежде всего в Африке и Латинской Америке. Но сейчас довольно трудно определить, за что же собственно ратуют социалисты. Данная трудность связана не с различиями в их взглядах, а вызвана прежде всего смущением, которое они испытывают в связи с деятельностью тоталитарных режимов, установившихся в социалистических странах. В интеллектуальной традиции слово «социализм» связано, по крайней мере на Западе, с двумя разными и не вполне определенными установками: во-первых, с представлением об абсолютном равенстве и, во-вто- рых, с враждебностью в отношении демократического капитализма. В негативном плане социализм — не важно марксистского он толка или нет — представляет собой способ анализа недостатков демократического капитализма. В позитивном — социализм предполагает упразднение частной собственности; установление абсолютного государственного контроля над средствами производства посредством национализации промышленности; государственный контроль всех сторон экономической жизни граждан; упразднение «буржуазной демократии»; создание бесклассового общества и международного порядка, основанного на классовом подходе, независимом от национальных, культурных и языковых различий между людьми. Социализм предает анафеме стремление к прибыли как основной мотив экономического поведения человека, который считается главной причиной эксплуатации чужого труда. Он также декларирует упразднение империализма, ведь, по мнению социалистов, именно капитал и стремление к прибыли становятся важнейшими причинами создания империй.
Социализм обещает создать общество, которое положит конец конкуренции между людьми и установит порядок, лозунг которого — «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Таким образом, это общество должно изменить считавшуюся ранее неизменной «природу человека». Социалисты самонадеянно обещают, что их строй приведет к формированию человека нового типа — «советского человека». Он будет действовать, повинуясь идеям солидарности, сотрудничества и братства. Социализм имеет глубокие корни в интеллектуальной традиции, в том числе и в домарксистской традиции религиозного социализма2. Одни утверждали, что социализм сродни христианству, мол, он осуществляет на практике религиозные идеалы, исповедуемые христианами. Другие, например Маркс с Энгельсом, отрицали саму возможность «социализма с человеческим лицом». Эти марксисты подчеркивали, что победа социализма возможна только путем насилия, ибо владельцы средств производства не отдадут свою власть и привилегии без борьбы. Но не все социалисты были согласны с Марксом. За время, прошедшее с момента опубликования «Коммунистического манифеста» и свершения большевистской революции в России, практически все социалисты усвоили несколько довольно важных уроков. Во-первых, что социалистическая мечта нередко оборачивается чудовищным насилием, тотальным контролем над личностью и безжалостным империализмом. Во-вторых, что национальные или этнические связи между людьми сильнее их единства по классовому признаку. Так, во время Первой мировой войны рабочие, в том числе и социалистически настроенные, производили военное снаряжение, которое использовалось на фронтах солдатами, из которых многие придерживались социалистического мировоззрения, друг против друга. За это время многие из социалистических государств воевали между собой, вторгались на территорию своих союзников, открыто и очень эмоционально критиковали и запугивали друг друга. Более того, специфические элементы социалистической доктрины доказали невозможность их реализации на практике.
Национализация промышленности не привела к повышению заработка рабочих, к заметному улучшению условий труда; не уменьшила вред, наносимый окружающей среде; не повысила эффективность труда; не способствовала материальному прогрессу и формированию у рабочих какого-то особого трудолюбия и человеколюбия. С другой стороны, сохранившийся сектор частного сельского хозяйства, существование которого вынуждены были терпеть некоторые социалистические режимы, доказал свое полное превосходство над коллективными крестьянскими хозяйствами, несмотря на то что последние располагали большими ресурсами (сельскохозяйственные машины, удобрения, дороги и т.д.). Цены и размер заработной платы, установленные административным путем, оказались менее эффективными и рациональными в сравнении с ценами, которые устанавливает рынок. Неудивительно, что в экономической области практически все важнейшие положения социалистической доктрины потребовали пересмотра. В политической сфере централизованное социалистическое государство доказало, что оно может быть инструментом большего насилия и эксплуатации, чем государство при демократическом капитализме. Что касается системы ценностей, то ни одно социалистическое общество не потерпело существования прав и свобод человека, реализованных в странах демократического капитализма. Догматизм и фрагментарность стали отличительными чертами социалистической культуры, ибо она декларировала, будто является воплощением истины, а не определенным мнением. В результате социалистический образ мыслей и социалистическая практика показали, что они вовсе не такие гуманные, как декларировалось социалистами различного толка. Солженицын и другие писатели свидетельствуют, что за «железным занавесом» никто не может критиковать социализм, не подвергая при этом себя опасности. Лишь немногие могут рассматривать опыт Советского Союза или Китая как модель, которой можно следовать. И хотя некоторые пытаются приукрасить реальные результаты социалистических экспериментов в разных частях света и продолжают давать людям надежду, тем не менее, большинство социалистов настаивает на необходимости различать то, что они подразумевают под социализмом, и то, что на самом деле происходит в социалистических государствах.
Социализм, в этом смысле, утратил свою связь с реальностью. Большинство марксистов из стран Запада и стран Третьего мира пытаются очистить мечту от всякого рода ужасов, связанных с попыткой ее реализации. Даже как доктрина, социализм претерпел изменения практически в каждой его части. К примеру, Ч. Райт Миллз в одном из своих эссе взял на себя труд перечислить важнейшие положения социализма и показать, как каждое из них было опровергнуто самим ходом истории3. В нашем мире социализм имеет два центра притяжения. С одной стороны, его доктрина узаконила расширение Советской империи. С другой — среди западных буржуа он стал поводом для самых разнообразных типов утопизма и радикального индивидуализма, суррогатом религии. И в Советском Союзе, и на Западе он серьезно пошатнул власть традиционных идей и настроений. Атеизм стал обычным явлением в сфере влияния Советов, а за ее пределами — прежде всего среди социалистически настроенных интеллектуалов. Итак, именно там, где должны были иметь ясный взгляд на происходящее, воцарился мрак. В книге «Основные течения в марксизме» Лешек Колаковский — один из самых выдающихся марксистов Восточной Европы, который до 1968 г. был профессором истории и философии Варшавского университета, попытался дать ответ на вопрос, почему же это произошло. Колаковский, однако, не полностью разуверился в социализме, по крайней мере в его демократическом варианте, и продолжает придерживаться польской антикапиталистичес- кой традиции. Он высоко ценит свободу и систему либеральной демократии, которая эту свободу обеспечивает. Он охарактеризовал себя как «консервативного либерально-демократического социалиста»4. Немарксисту было бы, пожалуй, трудно рассматривать марксизм столь отстранено и беспристрастно, и в то же время подвергнуть его столь сокрушительной критике, как это сделал Колаковский в своем трехтомном исследовании. Впрочем, не он один среди восточно-европейс- ких интеллектуалов отвергает марксизм. Он лишь подытожил уроки, которые на своем нелегком пути усвоили и многие другие люди, придерживавшиеся крайне различных взглядов: Александр Солженицын в Советском Союзе, Михайло Михайлов в Югославии5, Зденек Млы- нар в Чехословакии6 и др.
Так, Колаковский пишет: «На протяжении десятилетий марксизм, как идеологическая надстройка тоталитаризма, находится в замороженном, неподвижном состоянии. В результате он утратил связь с интеллектуальным развитием и общественными реалиями. Очень скоро откроется, что надежда на то, что он может возродиться и снова стать полезным, не более чем иллюзия. Он умер и как «система» объяснения, и как «метод», который может быть эффективно использован для объяснения современной жизни, для прогнозирования будущего или разработки утопических прожектов. Современная литература, посвященная марксизму, несмотря на ее огромный объем, вызывает гнетущее состояние своей стерильностью и беспомощностью...»7 Колаковский отдает должное Марксу в том, что именно он привлек внимание к серьезным последствиям в истории политики и искусства, к которым могут привести общественные конфликты его эпо хи. Даже те, кто не согласен с положением, что вся история человечества — это история борьбы классов, или что политика и культура не имеют собственной истории, ибо «истинной» историей является только история развития средств производства, кое-чему научились у Маркса. Но Колаковский упрекает Маркса за то, что тот вообразил, будто социализм — наука, которая предлагает научный метод предсказания будущего. Марксизм не относится к числу научных теорий, которые объясняют действительность. Его способность к предсказаниям основана на довольно свободных фантазиях8. Некоторые полагают, что Маркс не несет ответственности за сталинизм, мол, «молодой Маркс» был гуманистом и демократом. Но Колаковский отмечает, что «...именно Маркс открыл, что вся идея коммунизма может быть выражена простой формулой — упразднение частной собственности; что государство будущего должно взять в свои руки централизованное управление средствами производства и что упразднение капитала означает упразднение наемного труда. Нет ничего нелогичного в выводе, сделанном отсюда, что экспроприация буржуазии и национализация промышленности и сельского хозяйства должны привести к окончательному освобождению человечества.
На самом деле это привело к тому, что после национализации средств производства стало возможно воздвигнуть на этом фундаменте чудовищное сооружение изо лжи, эксплуатации и репрессий»9. Согласно Колаковскому, Маркс унаследовал романтический идеал солидарного общества, основанный на идеализированном образе небольшого древнегреческого города-государства, популярном в немецкой философии прошлого столетия. Этот идеальный образ стал благодатной почвой для иллюзий. В учении Маркса было что-то от магии. Упразднить капиталистов и немедленно! И люди сразу начнут сотрудничать. Отменить частную собственность и скорее! И люди не будут более эгоистами10. Человеческие желания настолько же превышают реальные возможности, насколько их превышают романтические мечтания. Поскольку стремление удовлетворить их выглядит достаточно глупо, марксисты обещают обеспечить удовлетворение «истинных», или «насущных» потребностей, а не капризов и фантазий, «необоснованных» и «вульгарных» желаний, которые человек может удовлетворять на свободном рынке. «Но это рождает вопрос, на который еще никто не смог дать ясного ответа: кто будет решать, какие потребности относятся к «истинным» и на каком основании?»11. Если за индивидов это будет решать государство, то «величайшее в истории освобождение челове ка сведется к системе всеобщего распределения»12. То же можно сказать и об обещаниях всеобщего равенства. Нельзя все разделить поровну — на всех не хватит. Не все рабочие проявляют равное трудолюбие, рассудительность и усилия. Справедливо ли в таком случае каждому давать одинаковое вознаграждение за труд? «Полное равенство можно представить только при условии полного деспотизма... в реальной жизни большее равенство означает большее подчинение государству, а абсолютное равенство означает абсолютное подчинение государству»13. Как только равенство начинают устанавливать административным путем, сразу наступает неравенство людей в праве на доступ к чему-либо, прежде всего к информации и власти. Идея полного равенства на практике сама себя уничтожает. Далее Колаковский замечает, что тотальное экономическое планирование невозможно14. Оно не согласуется с автономией мелких производителей, региональных и местных объединений. Жесткая политика, стремящаяся к установлению тотального контроля, приводит к сокращению числа нововведений и замедляет технологический прогресс. Романтический идеализм Маркса привел к тому, что он не заметил фундаментальных противоречий — между свободой и равенством, между планированием и автономией небольших групп, между общественным благосостоянием и изобретательностью, между государственной бюрократией и эффективным управлением. Маркс не предложил системы, которая бы позволила достигать компромисса, принятия половинчатых решений, учета групповых интересов, одним словом — системы балансирования. Он предложил лишь полную централизацию власти. Прежде всего Маркс посчитал, что необходимо ограничить свободу. Колаковский, как социалист, стремился главным образом к тому, чтобы укрепить свою веру в демократический социализм, ибо веру в марксизм он утратил. По его мнению, демократический социализм не имеет ничего общего с апокалипсической верой в завершение истории, неизбежность социализма, диктатуру пролетариата, эскалацию насилия — с верой в бесспорную эффективность деятельности национализированной промышленности или «мечтами об обществе без противоречий и об экономике без денег». Скорее, наоборот, цель демократического социализма: «...создание институтов, которые бы смогли постепенно свести на нет подчинение производства цели получения прибыли, победить нищету, уменьшить неравенство, убрать преграды на пути к образованию и свести до минимума угрозу демократическим свободам со стороны государственной бюрократии и соблазнов тоталитаризма»15. По мнению Колаковского, эти усилия направлены на укрепление того, что «марксисты заклеймили как «негативную» свободу, т.е. сферы, в которой общество позволяет индивиду принимать решения самостоятельно». Колаковский остается социалистом, но он достаточно либерален, чтобы, с одной стороны, поддерживать свободу; а с другой — выступать за ограничение власти государства, одновременно и как «общепринятой ценности, не нуждающейся в дополнительных доказательствах», и как «саморегулирующегося механизма, посредством которого общество может само себя реформировать». Без свободы «общество будет не способно себя реформировать»16. Согласно Колаковскому, марксизм не должен умереть насильственной смертью. Он падет жертвой стремления к свободе. Говоря о марксизме, Колаковский предпочитает употреблять такие определения, как «замороженный», «неподвижный», «бесполезный» и «мертвый»17. Даже после своей смерти в качестве интеллектуальной традиции, марксизм сохранил огромное влияние во всем мире как средство активизации социальной энергии. Это произошло потому, что марксизм был реализован на практике. Он служил шаблоном, приложимым к обидам любого рода, возникавшим в ходе обычных человеческих отношений. Повсюду, где существуют обиды, несправедливость, неравенство; повсюду, где на пути исполнения человеческих желаний встают какие-либо преграды, — марксистский шаблон становится каналом для выхода недовольства и агрессии. Он объявляет, что любая неудовлетворенность человека противоречит самому порядку вещей и что само течение истории направлено на немедленное и абсолютное облегчение человеческих страданий. Он направляет недовольство и агрессию на злоумышленников (которыми любая общественная группа может стать практически в любой момент). Он утверждает, что только они стоят на пути немедленного осуществления мечтаний безвинных жертв. Вина никогда не лежит на жертвах, а всегда на их угнетателях. Слишком редко жертва понимает, что тот, кто думает о себе как о жертве, возлагает ответственность за происходящее на внешние причины и отказывается от свободы в пользу абсолютного в своей власти государства. Колаковский отмечает, что марксисты — главное действующее лицо в мировой политике, точно так же, как бизнесмены в экономике. Они специализируются на обидах. Однако это занятие сведет их в могилу. «Повсюду, где у власти находятся коммунисты, они трансформируют его (марксизм) в идеологию, реальной основой которой становятся национализм, расизм или империализм», — три самых сильных импульса, которыми сегодня проникнут марксизм. Таким обра зом, коммунизм «порождает собственных могильщиков»18. Эти импульсы по своему характеру националистические и узкие, поскольку произрастают из ненависти, зависти и жажды власти. Поэтому стабильность коммунистической системы поддерживается при помощи насилия. В конечном итоге ее господство должно «превратиться просто в империализм или бесконечные военные конфликты между «марксистскими» правителями различных стран»19. Как единая духовная сила марксизм умер. Но как шаблон, способствующий мобилизации отрицательной энергии и накоплению обид, — как центр международного обучения, финансирования и поддержки, — он продолжает жить как «тоталитарное политическое течение»20.
<< | >>
Источник: Майкл Новак. ДУХ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА. 1997

Еще по теме ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛИЗМА:

  1. Реалии марксистского социализма и истмат о Востоке
  2. 10.2.3. РАЗВИТИЕ ИДЕЙ О СОЦИАЛИЗМЕ КАК ПУТИ СТАНОВЛЕНИЯ НОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  3. СИОНИЗМ И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  4. МОДЕРНИЗАЦИЯ КАК СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЦЕЛЬ ТРАНСФОРМАЦИИ КАЗАХСТАНСКОГО СОЦИУМА Е.У. Байдаров
  5. Трансформация дележа в советское и постсоветское время
  6. Новые условия, формы и тактика революционной борьбы. Крах системы «полицейского социализма»
  7. ГЛАВА 2. АРАБО-ИЗРАИЛЬСКИЙ КОНФЛИКТ И ПОЗИЦИИ ВЕДУЩИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ ФРАНЦИИ
  8. ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛИЗМА
  9. От экономики к политике
  10. Ошибки демократического социализма
  11. ГЛАВА X: ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛИЗМА
  12. С. Г.Кирдина ТЕОРИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ (ПРИМЕР РОССИЙСКОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА)
  13. В ПОИСКАХ НОВЫХ НАЗВАНИЙ ДЛЯ КАПИТАЛИЗМА
  14. 1 Оживление легенды
  15. Очерк четырнадцатый ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ В МИРЕ СОЦИАЛИЗМА*
  16. Крах пролетарского социализма в СССР
  17. Становление олигархического капитализма
  18. П.А. Покрытан Будущее экономического образования: проблемы методологии
  19. Тема 4. Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование «казарменного социализма»
  20. 5.1. Медиакратия в Великобритании: «новый лейборизм» и его падение