<<
>>

Уточнения

Некоторые моменты в издании 1982 г., несомненно, требуют уточнения. Эти уточнения имеют разный характер. Первая их категория касается утверждений, значение которых подверглось изменениям в ходе событий, произошедших со времени издания книги.
К примеру, я писал (с. 15): «Нельзя припомнить случая, когда какое-либо авторитарное социалистическое государство превратилось бы в государство демократическое (хотя в 1981 г. многие пристально следили за событиями в Польше)». Почти чудесные события 1989- го года, который можно считать одной из выдающихся дат в истории человечества, дали несколько таких примеров. Основанная на эмпирическом подходе теория должна быть пересмотрена с учетом новых фактов, и я с радостью это делаю. Другое изменение. Когда в 1982 г. я писал (с.283), что «...Советский Союз контролирует экономику, политику и вооруженные силы своих союзников в Восточной Европе», это было правдой, но это неверно в 1990 г. Но все же следует сказать, что процесс освобождения экономики стран Центральной Европы от их зависимости от Советского Союза будет сложным и длительным. Обременительная экономическая зависимость была сознательно предусмотрена в системе самими Советами и к немалой их выгоде. Осознание этой намеренно созданной и поддерживаемой зависимости для многих исследователей коммунизма стало первым шагом на пути просветления. Один священник, который сидел в тюрьме вместе с Вацлавом Гавелом, объяснял мне в Праге: «За сорок лет коммунисты не построили в Праге ничего такого, что в будущем сохранится, они транжирили капитал, накопленный в прошлом. Они все оставили истощенным — здания, воду, землю». Они также подорвали старые гуманистические обычаи и традиции. Требует также уточнения и тот отрывок, где говорится, что «контраст между Западным и Восточным Берлином поражает» (с. 123). В будущем это утверждение постепенно утратит свою истинность, поскольку жизнь в условиях демократии и капитализма со временем сотрет различия между Восточной и Западной Германией.
Также со времени выхода в свет первого издания книги в общественном мнении произошли определенные изменения относительно проблем богатства и бедности. В 1980 г. преобладающая на левом фланге позиция сводилась к тому, что развитые страны ответственны за бедность развивающихся стран (особенно стран Латинской Америки). Чем богаче живут народы в «центре», утверждала теория зависимости, тем беднее народы «периферии». Возможно, главным популяризатором теологической версии этой теории был перуанский теолог Густаво Гутиеррес, чья книга «Теология освобождения» (1973), стала своеобразным vade mecum для данного направления в теологии. В последнем издании этой значительной работы (1988) Гутиеррес открыто отказался от теории зависимости. В духе сделанных мной в первом издании этой книги замечаний, Гутиеррес сейчас пишет: «К примеру, очевидно, что теория зависимости, которая так интенсивно использовалась в нашем прежнем анализе латиноамериканского мира, сегодня представляется неадекватной, ибо она не может предложить удовлетворительного объяснения динамики внутреннего развития каждой страны или более широкого взгляда на мир бедняков» (с. xxiv). Очевидный успех некоторых стран, еще недавно принадлежавших к Третьему миру, особенно в Восточной Азии, заставил разочароваться в этой теории многих из ее бывших адептов. Что касается избавления от нищеты, то здесь технология, предлагаемая капитализмом, по-видимому, действует наилучшим образом во всех частях света. Есть в первом издании и другие моменты, требующие исправления с учетом последних событий; я полагаю, читатель, наткнувшись на такие места, в состоянии самостоятельно учесть последние изменения. Совершенно иного рода уточнений требуют статистические данные, приведенные в издании 1982 г. Вполне естественно, что цифры, отражающие состояние американской экономики — уровень личных доходов, уровень бедности, налоги и т.д., — в 1990 г. заметно изменились по сравнению с приведенными в первом издании. Но произошедшие изменения еще больше укрепили меня в моем главном выводе.
Поэтому, а также по чисто техническим причинам, кажется правильным не вносить изменений в первоначальный текст, а сказать об этих изменениях в данном послесловии. Когда я писал книгу, показатели спада экономики в Соединенных Штатах — процент инфляции, выраженный двузначной цифрой, и растущая безработица (достигшая беспрецедентного показателя в 22 % от всего экономически активного населения страны) — достигли высокой отметки. Однако большую часть того времени, пока я писал книгу, мне казалось, что Джимми Картера переизберут на пост президента в ноябре 1980 г., отдав ему предпочтение перед Джорджем Бушем, наиболее вероятным кандидатом от Республиканской партии. Даже тогда, когда я уже написал основную часть книги, я не мог предвидеть избрания Рональда Рейгана и тем более поразительного экономического подъема, начавшегося в 1982 г., а уж тем более не мог предполагать, что этот подъем (наиболее длительный за всю историю США в мирное время) будет все еще продолжаться в 1990 г. Я надеялся, что моя книга будет одинаково полезной и для демократов, и для республиканцев, поскольку обе эти партии — убежденные сторонники капиталистической экономики (партия, к которой принадлежу я сам, Демократическая, была охарактеризована в книге как вторая, по времени создания, в мире партия, наиболее последовательно отстаивающая капитализм). Моей целью было описание американской общественной системы в целом, показав, почему существование двухпартийной системы оправдано, где одна (правая) партия склонна возлагать свои надежды на динамизм экономики, в то время как другая (левая) связывает свои надежды на лучшее с сильной ролью государства. Две эти тенденции отличает и различное понимание роли общины. Левые стремятся способствовать мобилизации нации, заражению всего общества энергией, исходящей сверху от харизматического лидера. (В качестве примера такого лидера часто приводят Мартина Лютера Кинга — лидера Движения за гражданские права, Джона Ф. Кеннеди или Франклина Делано Рузвельта). В свою очередь правые придерживаются такого понимания общества, действительная энергия которого заключена во множестве небольших первичных общин, в которых воображение, инициатива и уникальность их членов питается общим чувством гордости за свою общину и общими ценностями «от гор и до прерий, до океана», энергией, бьющей, словно источник, снизу вверх, а не наоборот.
Таким образом, левые склонны держаться теории, объясняющей лидерство в терминах «ниспадающего потока», правые — теории «бьющего источника». Эти две тенденции своего рода маховики, поддерживающие равновесие экономической системы демократического капитализма. Иногда одна, иногда вторая наилучшим образом может разрешить возникающие проблемы. Так что, даже если бы экономический бум, спровоцированный «рейганомикой» и «тэтчеризмом» не состоялся, тезис этой книги об оправданности двухпартийной системы был бы подтвержден, поскольку общества демократического капитализма, хотя и переживают определенные трансформации и не могут полностью исключить проблемы, спланированы лучше любого из социалистических режимов или обществ Третьего мира с докапиталистической экономикой: проблемы, с которыми столкнулись страны Второго (социалистические) и Третьего мира в середине 80-х, оставляют мало надежды на их успех. В то же время заметные достижения демократического капитализма за период с 1982 г. еще раз подтвердили истинность этого тезиса. К примеру, валовой национальный продукт США в сопоставимых ценах возрос с 2,7 трлн. долларов в 1980 г. до 5 трлн. в 1989 г. А замечательный взлет Японии и других «четырех маленьких драконов» Восточной Азии, которые после окончания Второй мировой войны лежали в руинах и пребывали в совершенной бедности, ясно продемонстрировал, что бедные не всегда становятся беднее. Скорее, наоборот, в условиях системы, дающей свободу творчества, бедняки часто не только догоняют, но и обходят богачей: этот закон верен и для целых стран, и для отдельных индивидов. Но все же некоторые ключевые данные статистики, приведенные в издании 1982 г., требуют обновления. В 1978 г. официальный уровень бедности для семьи из четырех человек составлял в США $6.662 в год, в то же время бушевавшая в течение трех лет подряд инфляция, несмотря на ее заметное снижение в течение последующих семи лет, означает, что этот уровень вырос до $12.092. Этот явный рост инфляции перевел миллионы людей с фиксированным доходом в разряд людей, уровень жизни которых ниже официального уровня бедности.
Инфляция помогает объяснить, почему уровень бедности в 80-е гг. вырос, а затем медленно опускался, сократив тем самым доходы около 20 млн. человек из числа занятого населения. Несмотря на то что большое число новых работников избавлялось от бедности, все большее число людей с фиксированными доходами можно было зачислить в разряд бедняков, поскольку инфляция уменьшила покупательную способность, получаемого ими дохода. Точно так же, вопреки мифам, распространяемым популярными журналистами, в 1979 г. 5% самых богатых семей платили 37,6% всего федерального подоходного налога, но в 1987 г. их доля составляла уже 43%. То же самое можно сказать и о 10%о семей с самыми высокими доходами: в 1979 г. они заплатили 49,5%) от общей суммы федерального подоходного налога, а в 1987 — 55,4 процента. Эти цифры (обнародованные Налоговой инспекцией в 1989 г.) демонстрируют, что реформа налоговой системы, осуществленная админис трацией Рейгана, перенесла тяжесть федерального подоходного налога на богатых. Увеличение же налога на социальное обеспечение — FICA — наоборот, было не таким большим и его бремя в несравненно большей степени несли люди с более низкими доходами. (Конечно, бедные чаще пользуются выплатами из фондов социального страхования, на которые они полагаются значительно больше, чем те люди, которые могут себе позволить обеспечение себя пенсией в частном порядке, через частные пенсионные фонды. На самом деле люди с более высоким достатком получили бы большую выгоду, если бы инвестировали те деньги, которые они выплачивают государству в виде FICA, ло собственному усмотрению). Также многие авторы, придерживающиеся левых взглядов, предполагали возрастание разницы доходов черных и белых американцев в 80-е гг. Тем не менее официальные данные, обнародованные Бюро Статистики, не совсем подтверждают их предположения. В 1977 г. половина всех семей черных и белых американцев имела доход, составлявший соответственно $9.563 и $16.740 в год на человека. В 1987 г. половина всех семей чернокожих американцев имело доход $18.098 и выше на одного члена семьи в год, в то время как в половине семей белых американцев эта цифра составила $32.274 и выше.
И тогда, и сейчас чернокожие американцы располагали доходом, составляющим 57% от дохода белых. Но что более важно, так это то, что, если производить расчет в долларах 1988 г., то если в 1978 г. 2,1 млн. семей чернокожих американцев имело доход, превышавший $15.000 в год на человека, то в 1988 г. уже 2,9 млн. семей чернокожих американцев имело доход, превышавший $25.000 на человека. И если в 1978 г. только 520 тыс. семей черных американцев имело доход, превышавший $25.000 в год, то в 1988 г. почти вдвое больше таких семей получало доход, вдвое превышавший прежний: более $50.000. В 1988 г. половина всех семейных американских пар, где оба супруга чернокожие, имела доход выше $30.424. Таким образом, чернокожие американцы, входящие в средний класс, превратились в заметную силу американской экономики, значение которой постоянно растет. Совокупный годовой доход 28 млн. черных американцев составил в 1988 г. 259 млрд. долларов, поднявшись с отметки в 191 млрд. долларов в 1980 г. (в долларах 1988 г.). Их совокупный доход превосходит валовой внутренний продукт всех стран мира, за исключением десяти самых развитых. Экономические успехи чернокожих американцев стали, как писал негритянский колумнист Кортлэнд Миллой, «одним из главных достижений нации», на что очень редко обращают внимание. Но все же разрыв в доходах между чернокожими американцами из среднего класса и их собратьями, относящимися к числу бедных граждан, в 1988 г. был намного больше, чем разница в доходах тех же групп среди белых американцев. «Коэффициент Гини», который используется при измерении неравенства в положении различных групп населения страны, в 1988 году составлял для негров 0,450, в то время как среди белых американцев он равнялся 0,382, свидетельствуя о большем неравенстве среди первых в сравнении со вторыми. По большей части это объясняется тем, что положение чернокожих бедняков заметно отличается от их белых собратьев по несчастью. Хотя в каждой из групп непропорционально большое количество неполных семей, где главой семьи являются одинокие молодые женщины, не имеющие закончен ного среднего образования и работы, то, что касается всех этих четырех категорий, цифры, характеризующее положение чернокожих американок намного печальнее по сравнению с белыми американками. К примеру, в 1988 г. 70% всех негритянских детей, родившихся в Вашингтоне, округ Колумбия, были рождены вне брака, одинокими молодыми женщинами, которые не имели законченного среднего образования и были безработными. Экономический рост почти никак не сказывается на положении этой социальной категории, поскольку они не имеют работы, даже в том случае (как, например, в Вашингтоне), если ощущается серьезный недостаток в рабочей силе и работодатели усиленно охотятся за нужными им работниками, предлагая им, более высокий заработок и разные льготы, например, бесплатный проезд на работу и обратно. Короче говоря, показатели, характеризующие положение группы, находящейся в самом низу общества по уровню доходов, существенно изменились в период с 1967 по 1987 год, так что этим людям стало намного труднее помочь чисто экономическими методами, т.е. общим оживлением экономики. В 1967 г. главами семей в этой самой бедной категории граждан были молодые мужчины, ищущие работы, так что для них оживление экономики означало получение работы и быстрое избавление от бедности. В 1987 г. количество одиноких женщин с детьми сильно возросло, а безработица для них стала правилом. Увы, те, кто не принимает участия в экономической деятельности, могут ощутить на себе благотворное влияние подъема экономики лишь косвенно. Поэтому суждения о «растущей пропасти» между средним и бедным классами в определенной степени заставляют обратить внимание не столько на недостатки экономической системы, сколько на изменения в установках на брак, которым отдают предпочтение свободные в своем выборе люди. В 1967 г., в условиях большей дискриминации, экономической стагнации и бедности, семейная жизнь среди американских бедняков, неважно белой или чернокожей, была еще свята и неприкосновенна, а количество разводов было намного меньше, чем в 1987 г. Изменения в распределении доходов вследствие изменения в отношении к браку в период с 1967 по 1987 год оказались весьма негативны. Факты такого рода лишь укрепляют мою уверенность, что моральная составляющая демократического капитализма играет роль, равную экономике и политике.
<< | >>
Источник: Майкл Новак. ДУХ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА. 1997

Еще по теме Уточнения:

  1. ПРИМЕЧАНИЯ
  2. 1. УТОЧНЕНИЕ СТРУКТУРЫ ЖУРНАЛИСТСКОЙ ПРОФЕССИИ
  3. Миф, магия, псевдонаука с точки зрения рациональности
  4. Охраноспособность обозначений в качестве товарного знака (статья 1483)
  5. Основные умения общения
  6. 1.9. Виды и техника слушания
  7. 8.1S. Розпорядження Московського уряду стольникові О. Ізмайлову про проведення перепису населення українських міст і сіл для уточнення його оподаткування89(січень 1666 р.)
  8. Акты военно-служебной регламентации «Приговор о местничестве» 1550 г. и его подтверждения и уточнения 1580-х, 1604,1620 гг.
  9. Уточнения
  10. 11.1.3. Стили общения
  11. Методологические аспекты изучения поля земной силы тяжести
  12. Астрономо-гравиметрическое нивелирование
  13. Уточнение описания «нормальной науки»
  14.                     "  СЕМАНТИЧЕСКИЕ  ОПЕРАТОРЫ   "