<<
>>

2.2.4. Зарождение театральной журналистики как инструмента формирования положительного образа региона

Появление театральной журналистики на страницах «Новгородских губернских ведомостей» явилось значительным этапом в развитии жанрового и стилистического своеобразия местной журналистики и важным инструментом в формировании положительного образа Новгорода и губернии в культурно- просветительском аспекте.

Учитывая эти особенности, необходимо проанализировать не только культурологическую и театрально-критическую сторону публикаций, но и реализацию в них коммуникативных задач. Они служили для консолидации просвещенной читательской аудитории и поддерживали театральную среду региона.

Все театральные публикации в период 1853 - 1862 годов появились в рамках рубрики «Местная хроника» (с незначительными исключениями). Но круг затрагиваемых проблем в границах театральной темы и жанровое своеобразие текстов позволяют рассматривать их как отдельный инструмент формирования положительного образа региона.

С № 36 за 1853 год появлялись в большинстве своем объемные статьи о театре, подписанные «Ред.». Связано это с приездом в октябре 1853 года труппы Николая Ивановича Иванова, известного на тот момент ярославского и костромского антрепренера (в 1849 году этот уникальный человек управлял сразу двумя театрами в этих городах) и началом регулярных театральных выступлений в Новгороде.

Театральные рецензии почти всегда ставились на первое место (лишь в номере № 47 за 1853 год до театра опубликовано известие о наречении нового епископа и о погоде), а после о других развлечениях или происшествиях. При большом объеме, такая статья могла занимать все содержание «Местной хроники». Это ясно показывает, насколько редактору (являющемуся и автором этого раздела) была важна информация о театре.

Но уже в середине 1854 года ситуация вновь поменялась. Среди маленьких заметок помещено малозначащее упоминание о труппе Иванова, а с 1856 по 1857 год было напечатано только описание гастролирующего в Новгороде «механического театра автоматов» Швигерлинга.

В этих публикациях редактор включался в формирование пространственного мифа: Новгород расположен между культурными

столицами Империи, новгородская публика весьма искушена и образована в вопросах театрального искусства, но именно деятельность приезжей провинциальной труппы на местной почве получает качественную, по мнению публики, творческую реализацию.

Автор активно подключал к своему анализу мнение зрителей: «Всё здесь высказанное нами есть первое впечатление, произведенное на нас труппой г-на Иванова; прислушиваясь к отзывам других, и поверяя их с нашими впечатлениями не находим в них различия; по этому думаем, что всё сказанное нами верно»1. Таким образом, театральная среда обретает завершенное и позитивное воплощение в статьях местного печатного органа.

Поддержку труппе Иванова редактор оказывал постоянно. Он приводил еще и мнения об артистах из других газет (ссылка на Литературный отдел «Московских Ведомостей»[127]) и даже подробно рассказывал об уже выбывших из труппы[128] [129].

Но, несмотря на то, что спектакли шли довольно часто (с 16 сентября по 9

-5

ноября 1853 года было дано 23 спектакля , не менее трех спектаклей в неделю[130]), хроника их велась в губернских ведомостях нерегулярно. За 1853 год тексты появлялись в номерах от 5 сентября, 26 сентября, 7 ноября, 14 ноября, 21 ноября, 19 декабря; за 1854 год - 30 января и 24 апреля. То есть, «театральная» «Местная хроника» могла выходить в нескольких номерах подряд, а могла не появляться и более месяца. Связано это, с одной стороны с тем, что сам редактор не всегда мог посещать спектакли, а с другой с тем, что он становится избирательным и освещает только самые главные театральные события, соединяя несколько в одном материале (как это было с тремя первыми спектаклями).

В.Н. Дмитриевский замечает: «В связи с небольшой населенностью провинциального города и ограниченностью потенциальной аудитории театр практически каждый вечер должен был давать премьеру.

Пьес не хватало, острый дефицит драматургии способствовал циркулированию в репертуарном обороте практически всей доступной отечественной и мировой классики, но наряду с ней и огромного числа пьес проходных, не отличавшимися какими- либо художественными достоинствами. Чтобы поддержать интерес к сцене, театр должен был соответствовать вкусам публики и вынужденно или сознательно становился выразителем общественных установок представленных в зале слоев общества»[131].

По театральной хронике мы можем увидеть, что в Новгороде театральная ситуация складывалась самым типичным образом. Однако редактор губернских ведомостей берет на себя роль того, кто просвещает читателей в вопросах

театрального искусства, отмечая самые достойные на его взгляд пьесы. Даже если театр Иванова подделывался под вкусы новгородской публики, давая в один вечер водевили и концертные номера, то редактор ненавязчиво, но твердо расставлял акценты в сыгранном репертуаре.

Но, несмотря на вкус и литературную просвещенность редактора, общий уровень театрального рецензирования оставался невысоким. Автор не разделял исполнение роли и дивертисмента, для него одинаково техническое и психологическое исполнение, особую важность имела «приятная наружность» артисток, достаточно часто приводимую в качестве веского аргумента для положительной оценки: «Из новых персонажей Г-жа Соболева нравится больше других; своей грацией и прекрасной мимикой она напоминает нам Г-жу Г едц. Она играет свободно, натурально, знает свою роль; в ней видны любовь и способности к сценическому искусству. Г-жа Милославская тоже хорошая, с талантом актриса; играет с чувством и хорошо поет, артистки обладают, при том, приятною наружностию.»[132]. Этот фрагмент является типичным для театральных публикаций редактора «Новгородских губернских ведомостей». Дальше кратких характеристик и положительной или отрицательной оценки игры он не продвигался[133] [134].

-5

Особое место журналист уделил гастролям В.

И. Живокини : «Известный Московский комик В. И. Живокини 1, посетив наш город, участвовал в четырех представлениях. Надо ли говорить об игре г. Живокини? Кто не видел его, или по крайней мере не слышал об нем? Скажем только, что в эти четыре представления театр был полнехонький, и что вызовам В. И. Живокини не было конца»[135] . Это единственное упоминание о гастролях известных артистов. Вполне вероятно, что выступление Живокини было единственным, хотя одно время на сцене театра выступали малоизвестные актеры императорских театров (Кварталов, Днепровский, Дмитриев, Соболева и др.). Упоминание некоторых из них как дебютантов может подтверждать традицию прохождения молодыми актерами, выпускниками театральных училищ, практики в провинции. Тем не менее, журналист об этом как о факте не писал.

Статья с упоминанием о гастролях Живокини является последним в цикле публикаций 1853 - 1854 годов. В последующем выпуске промелькнет анонс о том, что артисты продолжали радовать зрителей, но статей больше не появится. Следы пребывания этих актеров в Новгороде также прерываются, поэтому нет пока никакой возможности проследить причины прекращения публикаций. Из предположений самым вероятным может быть то, что из города уехал Иванов, поскольку в следующей театральной публикации сказано: «Недавно прибыл в Новгород механический театр автоматов Швигерлинга из Голландии. Он помещен на Московской улице в доме Мещовской»1. По каким причинам редактор, в течение года писавший о театре не упомянул о том, что часть дома Мещовской была переделана под театр и кто там выступал до Швигерлинга, также выяснить не удается. Две последние публикации в №№ 17 и 18 за 1854 год содержат только факты, без анализа, свойственного предыдущим публикациям. Статья о механическом театре более подробно и интересно написана, но, тем не менее, содержит поверхностную информацию описательного характера с рекомендацией к посещению.

Помимо еще одного объявления о «блистательном представлении» цирковой семьи из Лондона в нескольких номерах газеты за 1857 год о других зрелищах не встречается ни слова в последующее десятилетие издания губернских ведомостей.

К середине XIX века театральная журналистика и критика в России представляла собой многообразие форм и направлений. Поэтому, благодаря близости столицы и относительно легкой доступности газет и журналов, а также, как упоминал редактор, «благодаря удобству сообщения», в новгородскую прессу она могла придти в готовом виде. Но, конечно, в условиях провинциальной специфики.

В публикациях о театре можно выделить элементы нескольких жанров. Имея перед собой образцы столичных статей, автор следовал своей логике, излагая события в хронологическом порядке, включающая элементы заметки и театрального рецензирования. Реже встречается анонс.

Самым ярким примером совмещения различных элементов является публикация от 26 сентября 1853 года. Перечисляя премьерные спектакли и делая описание открывшегося театра, автор привлекал информацию о труппе из другого издания, затем перешел к разбору игры наиболее, с его точки зрения, талантливых актеров. Вплетая в анализ описание того, как актеров принимала публика, редактор снова возвращался к описанию. Этот цикл повторяется три раза (по числу состоявшихся спектаклей).

Есть среди этого цикла и чисто информационные сообщения, как, например, фрагмент «Местной хроники» в № 45 от 7 ноября 1853 года, отсылающий к ранее напечатанному и дающему анонс на будущие публикации: «Однообразие общественной жизни нашего города в последнее время нарушено было кое-какими удовольствиями. Именно, с половины Сентября месяца начались представления на временном нашем театре; о первых, трех спектаклях, о самой труппе Г. Иванова и об устройстве театра говорено было в 39-м нумере; о бывших после того представлениях, равно как о новых персонажах труппы, Гг. Соболевой, Милославской, Дмитриеве и др., скажем в одном из следующих Нумеров»1.

Публикация же 1856 года представляет собой синтез новости и анонса. Дана информация о том кто, когда и где выступает, в чем суть представления и рекомендации к посещению. Текст выполняет более рекламную функцию, нежели аналитическую.

Трудно судить, сказывается в этом заказ от

антрепренера Швигерлинга или искреннее соучастие редактора (оплаченные рекламные объявления помещались в соответствующем разделе).

Отдельную трудность для анализа публикаций представляют еще не установившиеся нормы написания многих слов и пунктуация. Вкупе с многочисленными возможными опечатками эта проблема тоже дает своеобразную стилистическую окрашенность (например, «искуство» встречается повсеместно в таком написании, а «труппа» иногда в варианте «трупа», что, конечно, говорит об опечатке, но в рамках одной статьи может привести к мысли о том, что это авторская воля).

Таким образом, говоря о стилистическом своеобразии театральной журналистики в рассматриваемый период, мы имеем в виду не современную градацию стилей, а манеру автора, на которую влияли некоторые установившиеся традиции создания журналистского текста.

Первая театральная публикация в № 1 за 1840 год состояла всего из одного предложения, включающего предельный объем информации. Это один из ярчайших примеров свободного записывания мыслей журналистом, подчиненного только логике развития событий. При том, что предложение состоит из двух грамматический основ, распространение дополнением и осложнение деепричастными оборотами делает его неудобным для чтения. Вызвано это желанием журналиста объединить два самостоятельных факта (продолжительные гастроли и ранний отъезд труппы) по причине того, что более свежим является факт отъезда, но он был бы неполным без факта наличия гастролей с хотя бы минимальным описанием труппы. При этом причину отъезда, связанную непосредственно со своеобразием актерского состава, журналист логично помещает между основными фактами, утяжеляя тем самым синтаксическую конструкцию предложения.

Стиль редактора первой половины 1850-х годов также включает длинные конструкции. Но чаще всего предложения, объединенные одной микротемой, разделяются точкой с запятой. Таким способом пользовался редактор «Новгородских губернских ведомостей», оставивший статьи о театре Н. Иванова.

Описание театра в № 39 за 1853 год для автора представляет собой неразрывное целое. Поэтому простые предложения, содержащие детали описания, разделены точкой с запятой. Особенно ярко иллюстрирует это наблюдение контекст: журналист предваряет основное предложение мыслью о «хорошем устройстве» театра и информацию о ценах на билеты выделяет в отдельное предложение, поскольку она самостоятельно в смысловом отношении.

Это наблюдение имеет принципиальное значение для театральной журналистки. Следуя общим тенденциям, автор пытается уложить в рамки одного предложения и анализ игры актеров. Отсюда вытекает традиция описания спектакля как галереи актеров. Стремление вместить в предложение максимум информации о предмете приводит к отсеканию логико­ассоциативных связей, что, в свою очередь, не оставляет места для общей картины спектакля. Особенно это видно на примере статей редактора, писавшего в 1853-1854 годы. У него наблюдается склонность к минимализации предложений и абзацев для удобства восприятия текста. Но при этом предложения, выстраиваемые подобным способом, ориентируют сознание читателя только на конкретных предметах в очень отдаленной связи друг с другом.

Отдельный интерес представляет лексика, используемая в отношении игры актеров. Столичная театральная пресса уже выработала ряд слов и выражений, которыми пользовалось большинство журналистов. И влияние этих штампов отчетливо прослеживается в том наборе, которым пользуется редактор, говоря о труппе Иванова. Самая распространенная оценка - «превосходно» и «неподражаемо», «играет с чувством». Но при этом, что касается отдельных ролей, сыгранных актером, журналист использует словосочетание «выполнить роль». Заимствование из официального стиля придает ему свойства термина или профессионализма. Другая примечательная

похвала актерам выражается у автора во фразе «в них видны большие способности и любовь к сценическому искусству» (курсив мой - С. К.). Вполне вероятно, что эта оценка исходит от самого автора и является его изобретением.

Также излюбленным приемом у этого журналиста является

использование разных тропов в репортажном изложении событий для передачи не только собственных ощущений, но и впечатлений и настроения публики в театре и после спектаклей.

Именно театральная хроника позволяет сделать некоторые выводы о личности этого журналиста. Анализируя содержание статей, мы говорили о том, что это был человек с любовью к театральному искусству. Есть один пассаж, который косвенно говорит о том, что он предпочитал театральное искусство другим развлечениям: «Театр наш постоянно посещается

многочисленною публикою, несмотря на то что представления даются довольно часто: не менее трех раз в неделю. Это достойно замечания, во первых потому, что Новгород не из числа многолюдных городов, в третьих наконец у нас есть и другия развлечения: клуб, представления Г. Франсуа Раппо. Если театр усердно посещается - значит, что он нравится; ergo он достоин чтобы его посещать»1.

Личностный, субъективный характер, который свойствен журналистике этого периода, позволяет утверждать, что за публикой прячется собственное авторское предпочтение. Легкий слог и склонность к выводам и обобщениям показывают его как человека думающего и желающего поделиться мнением с широкой публикой. Твердость и однозначность многих характеристик, употребление расхожих театральных терминов, упоминание о других увиденных театрах вне пределов Новгородской губернии, знание современной серьезной драматургии и ее положительная оценка также говорят о нем как об интересном, необычном человеке.

Благодаря ему не только стало возможным описать начало постоянной театральной жизни, достаточно подробно узнать обо всех сторонах театральной ситуации начала 1850-х годов XIX века в Новгороде, но и вести разговор о становлении театральной журналистики. Не обладая даром проницательного критика, журналист, тем не менее, остро чувствует необходимость фиксирования всех событий, происходящих в театре и около него.

Несмотря на то, что все театральные события и описания поданы через призму восприятия журналиста, многое можно принимать с определенной долей объективности, так как задачей автора было донести не только собственные впечатления, но и настроения публики, которой поверяются многие высказывания относительно игры актеров труппы Н. Иванова.

Оставленные им сведения о том, когда и как играли артисты, обо всех вновь появившихся и покинувших труппу Иванова, в дальнейшем могут помочь написанию более подробной истории не только новгородского театра, но и российского провинциального театра середины XIX века вообще. К сожалению, этот краткий период явился единственным в истории театральной журналистики «Новгородских губернских ведомостей», как образец осознанного и целенаправленного цикла публикаций.

Таким образом, благодаря усиленному вниманию к театральной жизни Новгорода, редактору официального органа печати удается сформировать еще ряд убедительных представлений о местности. Являясь автором с сильной личностной позицией, редактор, тем не менее, представляет всю новгородскую публику в целом, демонстрируя ее осведомленность, заинтересованность в вопросах профессионального, современного искусства и благодарность актерам. Сама театральная деятельность Иванова дала возможность подчеркнуть статус города, как прогрессивного культурного центра.

Театральная журналистика вновь появляется на страницах «Новгородских губернских ведомостей» в связи с театром Е.Т. Курдюмова. К этому моменту редакторская деятельность И.М. Вишневского заложила иное отношение к такому проявлению общественной жизни.

Свою антрепренерскую деятельность в Новгороде отставной унтер- офицер Е.Т. Курдюмов начинает с 1861 года. Репертуар его театра был не менее сильным, чем у труппы Н.И. Иванова. Однако постоянных отзывов на страницах губернских ведомостей не вызвал. Они возникли большей частью по случаю и составили резкий контраст с тем, что представляла собой театральная журналистика издания в первой половине 1850-х годов. За исключением одной статьи, остальные вышли без подписи, что может свидетельствовать об авторстве самого редактора И. Вишневского.

Заметно, что театральный журналист уже более выступает в роли рецензента, критика. Основное внимание его было сосредоточено на соответствии исполнения актером своей роли. Образованность и общие представления о литературно-театральном процессе у автора столь же примечательны. Для своего отчета он выбирает спектакль по пьесе «Гроза» А.Н. Островского. Достаточно привести один фрагмент, чтобы увидеть, какие стороны актерского искусства интересовали автора: «Г-жа Линдрот в роле Кабановой, прекрасно выдержала характер строгой свекрови, но манера ее была более бонтонна, чем мы привыкли видеть в купеческом сословии. Г. Дроздов очень верно выдержал роль Тихона Ивановича Кабанова, так что глядя на его игру, забываешь в нем актера а действительно видишь простого, необразованного, возросшего в страхе родительском, купеческого сынка, который в глазах родителей воды не замутит, а чуть отвернулся и уж смотришь кутит во вся тяжкая; с таким же искусством представлял Г. Платонов и Ваню Кудряша. Удачно также была исполнена Г. Павловою роль Катерины, и нужно отдать справедливость, что в выражении страсти Г. Павлова очень хороша, но в ней несколько заметна аффектация, без которой, она была-бы в своей роле естественнее. Бесцветен показался нам Г. Волгин, в роле Бориса Григорьевича, так что кажется странным пожертвование спокойствием, добрым именем и самою честью женщины, воспитанной в строгой нравственности, для человека, который не выражает и половины той страсти, какую питает к нему Катерина».

Обращая внимание на роли Тихона, Катерины, Бориса мимолетно, журналист поднимается до уровня анализа спектакля, которого уже достигла столичная критика, но он все еще не может вырваться из круга узких представлений о сценическом образе как воплощении жизненного типа. Отсюда неудовольствие «боннтонностью», «аффектацией», «бесцветностью», которые составляют индивидуальную исполнительскую манеру артиста, уровень его способностей и не имеют отношения к разыгрываемой пьесе. Однако сама попытка разобраться во взаимодействии характеров персонажа, предоставленных пьесой и артистом, уже примечательна.

Далее журналист все же не смог пройти мимо водевиля, даваемого в этот вечер, потому что присутствие на сцене бенефецианта Павлова позволило ему от серьезной критики перейти к насмешливому и уничижительному тону. Слегка высокомерный гнев надежно защищает автора и придает ему смелости, уверенности в своем праве слова: «Этот водевиль гораздо удачнее мог быть сыгран, если бы Гг. актеры получше выучили свои роли; в особенности непростительно Господину Павлову, и суфлер так громко подсказывал ему, что в последних рядах слышно было каждое слово. По окончании спектакля, чья-то рука бросила на сцену букет, но кому? не знаем. Вероятно суфлеру, потому что он в этой пьесе был самым рельефным лицом».

Если в качестве театрального критика автор еще находится на невысоком уровне, то в образе газетного сатирика и словесного карикатуриста он действительно вызывает интерес. Отзыв его подобен смертному приговору г-ну Павлову, у которого «судя по этой игре и по его действиям при продаже билетов, мы заметили в нем два таланта, большую самонадеянность и малое уважение к публике. Г. Павлов вероятно думал, что здесь может все с рук сойти. Нет Г-н Павлов! не все». Но если бы журналист этим завершил разгромную тираду, то он не поднялся бы выше мелкого ругательства. Осознавая это, он привлекает на свою сторону новгородскую публику (которая, впрочем, тоже избранная, и в горячке журналист оскорбляет достоинство простого народа, которое доселе поддерживалось в редакторских статьях): «Новгород не захолустье какое-нибудь, где можно спекулировать на снисхождение публики. Большая часть этой публики видала игру получше вашей, и потому всегда заметит вам, чтобы вы не забывали, что вы играете не в балагане, где публика платит за вход 5 копеек и распространяет от себя запах сала»[136] [137].

Пусть и не значительный, но все же интерес редакции к театру, как части общественной жизни, вызвал к жизни единичные случаи театральных откликов как от новгородских корреспондентов, так и губернских. Правда, уровень этих сообщений был еще ниже и представляет ценность лишь в качестве исторического факта общественного значения театра. Так, некто Habitue du

Л

Paradis Родожский подробно пересказал читателям содержание пьесы А.Н. Островского «Доходное место», лишь изредка разбавив его мнением об актерском исполнении. Поверхностное понимание идейного своеобразия пьесы сочетается у Родожского с цветистым слащавым и витиеватым слогом: «Жадова играл г. Круглополев и исполнил роль безукоризненно. - В особенности он выдержал ее с большим искусством и тою постепенностию, с которою светлые понятия и благородные правила студента, вынесенные в бутонах из Университетского рассадника, - увядали не распустившись как дышавшие со всем другим воздухом - сокрушаемые закоснелыми привычками его начальства - не давать ходу честным и даровитым чиновникам».

В другом месте рецензент проявил несколько более чуткости к искусству актера и отметил: «Вот этот-то трудно уловимый момент, где младенческий неукоренившийся зачаток истинного человеческого начала, колеблется перед влиянием гнусного порока, - но не имея твердой опоры, приобретаемой образованием скоро сдается ему, - Г. Павловым и исполнен великолепно» (Павлов исполнял роль Белогубова). Но в этот момент вмешалась редакция, и в сноске читатели смогли узнать другую точку зрения: «Не отвергая способности Г. Павлова к исполнению некоторых ролей, нельзя однако не заметить, что его

самонадеянность и частое пересаливание в игре, делают из него актера исключительно pour habitues du paradis». Попытка смягчить грубость, однако, не уменьшила значение этого примечания в связи с предыдущим резким высказыванием о Павлове. И совершенно неожиданно редакция проявила неуважение к своему автору, язвительно обыграв подпись Родожского. Высказывание редактора нельзя назвать полемикой, но все же оно демонстрирует нешуточный интерес не столько к театральному искусству, сколько к отстаиванию своего мнения, возможности оставить за собой последнее слово.

В это же время сведения о театральной жизни стали поступать из уездов. Некто Б-н из села Медведь сообщал: по частной инициативе командира 20-го резервного Стрелкового батальона П.П. Карцева в феврале 1861 года был создан клуб. «Вообще, надобно сказать, что общему мнению здешней и посещающей здешний театр публики, спектакли идут отчетливо, удачно, а главное, доставляют всем полное, редкое и даже необыкновенное в сельском быту удовольствие. Мы видели и слышали, что раз посетившие здешние спектакли непременно стараются приезжать потом почти каждый раз», - сообщает корреспондент, который, по собственному признанию, «не может похвалиться специальным знанием сценического искусства». Но раз губернские ведомости не обходят стороной театр, он «не может умолчать об особенной отчетливости и увлекательности игры»1 энтузиастов. Ведь цель сообщения не столько в возможности быть опубликованным и прочитанным, сколько в сообщении в губернский центр о благоприятной культурной обстановке в своем селе (благодаря военной базе лишенного уничижительной коннотации, которая связана со статусом таких населенных пунктов).

На волне общественного интереса к реформам и социальным преобразованиям, поддержанного губернскими ведомостями, очень ценна такая активность непрофессиональных авторов, которые, несмотря на свою скромность, фиксировали своей деятельностью опорные точки развития общественного процесса того времени.

Также среди театральных публикаций любопытно отметить еще одно явление. Журналист, возлагавший на себя функцию театрального критика, преследовал две цели: поощрение общественного дела (особенно, если это благотворительный спектакль) и позиционирование культурного уровня Новгорода. Сопутствующей целью становилось самовыражение автора, демонстрация своей образованности и литературной одаренности. Но критика сознательно не затрагивала пласт экспертизы, не рекламировала театрально - досуговые события, озвучивая их лишь по факту свершения. При этом сама неровно расширяющаяся палитра городских увеселений косвенным образом подсказала возможность такой экспертизы.

«Так в настоящее время у нас устроился спектакль в учебной зале Гренадерского Саперного Баталиона, где в первый раз нижние чины играли комедию Островского «Не в свои сани не садись». Но вы уже с лукавою улыбкою спрашиваете, что это за общественная жизнь, выглядывающая где-то за городской заставой и что за театр в казарменном здании, - пишет редактор. И далее поощряет: Не смейтесь любезный читатель. Право не шутя скажу вам, что пьеса исполнена была весьма и весьма недурно, даже так как нельзя было и ожидать».

Таким образом, журналист привлекал внимание читателей к явлению, к которому сам был расположен, и которое могло бы пройти мимо публики. Еще сильнее это необычное настроение выразилось, когда журналист отдал предпочтение одному из двух событий, свершающихся одновременно. Примечательно, что предпочтение это определено самой же публикой. Речь идет о конных цирках Турниера (не раз выступавшего в Новгороде) и второго антрепренера, оставшегося неназванным. Вишневский сообщает: «Мы были в одном из этих представлений, в Артиллерийском манеже, и с удовольствием

провели там несколько часов. Нам не удалось еще быть в другом цирке, но бывшие в том и другом отдают первенство Г. Турниеру»1.

С 1853 по 1863 год можно наблюдать динамику использования театральной журналистики в качестве инструмента формирования образа Новгорода и губернии. Неизвестным редактором в 1853 - 1854 годах труппа приезжего антрепренера Н. Иванова преподносилась как исключительное явление местной жизни. Хозяин, труппа, театральное помещение мгновенно стали новгородскими, качество спектаклей ставилось в один уровень со столичными и выше других провинциальных постановок. Таким образом, компенсировалось общественное мнение о том, что упадок общественной жизни в Новгороде связан с близостью столиц и строительством николаевской железной дороги.

А с 1861 года наблюдается иная ситуация. Театр, устроенный новгородцем Е. Курдюмовым, подвергается нападкам. Особенное остроумие критики демонстрируют в отношении актеров. Редактор даже позволяет себе ироничные комментарии, если его мнение не совпадает с мнением публикуемого автора. Благодаря театральной журналистике проявляется культурный уровень новгородцев, способных различить и оценивать качество исполнения.

Особая ситуация складывается с проявлениями непрофессионального театрального искусства, как новгородского, так и уездного. Эти случаи используются изданием для того, чтобы подчеркнуть активность местных жителей, их любовь к театральному искусству.

В издании «Новгородских губернских ведомостей» 1840 - 1857 годов наблюдается формирование тематических, жанровых и идеологических принципов, которые будут характеризовать губернские ведомости как тип издания в дальнейшем. Именно в этот период новгородское издание соответствовало модели, предложенной Ю.Л. Мандрикой. Официальная часть и

Прибавления к ней (а затем неофициальная часть второго отдела) образуют систему, в которой правительственный бюллетень и дайджест российской периодики тематически связаны и имеют четко поставленную цель - информирование населения разных сословий, рода занятий и образования о правительственных решениях, государственно значимых событиях и просвещение его в вопросах, касающихся данной местности. Вместе с этим губернские ведомости создают благоприятный образ региона, в котором Новгороду отводится роль историко-археологической сокровищницы (историко-этнографические очерки). Вкупе с сообщениями и светской хроникой в передовой статье неофициальной части формируется образ региона, основанный на величии Новгородской земли в ее историческом прошлом.

Губерния предстает трудным для земледелия, но успешным регионом, благодаря хозяйственникам среди помещиков и государственных крестьян. Эта цель выполняется за счет привлечения текстов, подавляющая часть которых анонимна. В них используются принципы уже устоявшихся жанров: известий, корреспонденции, отчетов, однако в некоторых случаях, с явно выраженным авторским началом. Но при этом изменения в сельском хозяйстве региона в этот период не носят динамичного реформаторского характера. Улучшение качества жизни происходит неравномерно и представляется в качестве длительного закономерного процесса.

С 1858 по 1863 год в редакционной политике И.М. Вишневского был взят курс на освещение изменений в общественно-культурной жизни губернии. В этот период сам губернский центр предстает на страницах издания в разнообразных ракурсах. Стремясь затронуть как можно больше явлений общественной жизни, редактор подмечает юмористические и серьезные стороны новгородских жителей во время праздников и значительных мероприятий, частью опираясь на эмоциональный фон ситуации, частью исходя из субъективных представлений. Тем самым Вишневский стремится дать исчерпывающую информацию о современном Новгороде. Связано это было с подготовкой к празднованию 1000-летнего юбилея Российского государства. Но все предлагаемые читателям тексты были основаны на сформированном ранее пространственном мифе о древности Новгорода, его значении для российской истории и современной второстепенной роли.

Это свидетельствует о том, что образ Новгородской губернии до общегосударственных реформ и в первые годы их проведения формировался за счет исторических характеристик, с постоянной опорой на местные и общероссийские традиции, на сформировавшийся общественно-культурный менталитет жителей.

<< | >>
Источник: КОЗЛОВ Сергей Александрович. ОБРАЗ РЕГИОНА В ОФИЦИАЛЬНОМ ПЕЧАТИ РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ (НА ПРИМЕРЕ «НОВГОРОДСКИХ ГУБЕРНСКИХ ВЕДОМОСТЕЙ» 1838 - 1918 гг.). 2014

Еще по теме 2.2.4. Зарождение театральной журналистики как инструмента формирования положительного образа региона:

  1. 1.1. Журналистика как социальный институт
  2. 1.3. Социология журналистики как специальная социологическая теория
  3. 5.2. Тезис о заговоре как инструмент познания и орудие репрессий
  4. Письма как инструмент лоббирования
  5. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  6. Основные вехи зарождения и развития диссертаций как инструмента получения ученой степени
  7. Глава 1 Журналистика как род творческой деятельности
  8. 4 Книга как инструмент продвижения бизнеса
  9. type="1"> Метакоммуникация как инструмент организации дискурса
  10. ЧАСТЬ I Специфика экологической журналистики как жанра
  11. 1. Пелопоннесский союз как инструмент спартанской внешней политики
  12. Глава 2. Русская религиозная философия конца XIX - начала XX вв. о Троице как инструменте для изучения непознаваемого
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. 1.2. Особенности официальной части и ее роль в формировании образа губернии (1838 - 1839)