<<
>>

А. А. Смольяков кандидат юридических наук, преподаватель ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭВТАНАЗИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Не будет преувеличением сказать, что вряд ли найдется на нашей бренной планете человек, которому тема эвтаназии была бы безразлична. Рано или поздно об этом задумывается каждый. Достоверно человек знает только две вещи: однажды он родился на свет и когда-нибудь непременно умрет.
И две вещи волнуют человека более всего: как остаться молодым и как избежать смерти. Ответа нет, хотя вся история цивилизации - поиск решения этих проблем. Но эвтаназия, добровольный уход из жизни больных людей, может перевернуть этические представления человечества. Не случайно все мировые религии резко отрицательно относятся к искусственному прерыванию процесса жизни, в чем видят посягательство возгордившегося человека на высший смысл Природы. Однако реальность такова, что эвтаназия и медицина - сверстники. В прежние времена доктора в безнадежной ситуации умывали руки и уступали место священнику. Сейчас могут таблетку дать, инъекцию сделать, — или не сделать. Пусть врачи официально не признаются, но сплошь и рядом в онкологических больницах, в военно-полевых госпиталях, они в той или иной форме облегчают уход из жизни обреченным пациентам, когда страдания становятся невыносимыми, а надежды на спасе ние уже нет. По некоторым данным, 90% больных раком в последней стадии умоляют врачей прекратить их страдания. Другое дело - оформить негласную практику юридически. Для того чтобы легализовать смерть, надо поднять уровень жизни и медицинское обслуживание на очень высокий уровень. Возможно, поэтому проблема эвтаназии продуктивно обсуждается лишь в странах с высоким социальным обеспечением. В США одним из первых штатов, где был в 1994 г. принят закон о достойной смерти, был штат Орегон (Oregon Death with Dignity Act). В преамбуле этого закона отмечается, что «больные имеют законное право требовать и получить от врача лекарство, обеспечивающее гуманную и достойную смерть». Психологи и социологи в Орегоне скрупулезно исследуют причины, которые делают для человека желательным акт «летальной медицины».
Самым страшным является вовсе не ожидание невыносимой боли, о чем говорят лишь 22% пациентов. Значительно хуже - утрата ясного мышления, самостоятельности, человеческой автономии (87%). Показательно, что люди, которые прибегают к новому закону, отнюдь не находятся в состоянии депрессии или душевной изоляции. Опросы десятков докторов говорят, что на «достойную смерть» идут пациенты с сильным характером и эмоционально-положительным отношением к жизни. Оппоненты орегонского закона говорят о том, что роковое решение может быть принято под давлением родственников или страховых компаний. Но исследования показывают, что нежелание становиться обузой для своих семей является последним доводом лишь для 36% неизлечимо больных. Финансовые соображения играют вообще смехотворно малую роль - 2% . Нежелание провести свои последние годы в хосписах половина пациентов объясняет тем, что они не хотели бы оказаться в атмосфере снисхождения и даже высокомерия постороннего, чужого для них персонала перед их немощью. Стандартная версия обращения к «летальной медицине» выглядит так: «Я жил достойно и умереть хочу тоже достойно». Термина «самоубийство» избегают ПОЧТИ все больные, они говорят о «естественном пути к смерти, который можно лишь чуть ускорить». На данный момент в перечне стран, в которых действует разрешение на эвтаназию в той или иной форме, - Нидерланды, два штата Америки, Северная Территория Австралии, Бельгия, Франция, Финляндия, Швеция, Новая Зеландия, Чехия, Швейцария, Кана да, Колумбия. Парламенты многих других европейских государств также готовы рассмотреть подобные законопроекты. Российское законодательство всегда отличалось непредсказуемостью и непостижимостью, как знаменитая русская душа. В отношении эвтаназии ситуация сложилась самая что ни на есть парадоксальная. Представим себе, что совершено убийство по просьбе потерпевшего (добровольная эвтаназия). Можно ли в соответствии с Уголовным кодексом РФ привлекать за эти действия к уголовной ответственности? Иначе говоря, имеется ли статья Уголовного кодекса, на основании которой можно было бы привлекать за эти действия к ответственности? В новом Уголовном кодексе РФ убийство предусмотрено сразу несколькими статьями, начиная со 105 статьи.
Однако ни в одной из них нет указания на совершение такого действия с согласия потерпевшего (т. е. отсутствует соответствующая гипотеза). Казалось бы, действия, которые не предусмотрены законом, не могут преследоваться со стороны закона. Это одна из правовых аксиом, т. е. самоочевидная истина, не требующая доказательств. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо прибегнуть к историческому толкованию* т. е. обратиться к истории создания и дальнейшей трансформации правовых норм, относящихся к рассматриваемой проблеме: ст. 143 УК РСФСР 1922 г. в своей первой редакции имела примечание: «Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается». Таким образом, необходимо было доказать исходившее от потерпевшего настояние (то есть квалифицированное согласие) и наличие сострадания у лица, лишающего жизни. Однако, как свидетельствует история, на 4-й сессии ВЦИК IX созыва (11 ноября 1932 г.) докладчиком Н. В. Крыленко были приведены доводы, способствовавшие отмене данного примечания, суть которых сводилась к тому, что можно доказать факт настояния, но нельзя проверить наличие факта сострадания. Сессия ВЦИК IX созыва (Бюллетень № 8, с. 11) постановила исключить это примечание и рассматривать такие действия как умышленное убийство. С точки зрения уголовного законодательства и судебной практики в эвтаназии усматривается состав умышленного убийства. Таким образом, убийство, совершенное по просьбе потерпевшего, сегодня подпадает под действие статьи 105 УК России. Прямого упоминания эвтаназии в Уголовном кодексе РФ нет, однако упоминание о ней имеется в «Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан», где в ст. 45 изложено определение отношения законо дателя к этой проблеме: «Медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии - удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации» (имеется в виду, например, статья 105 УК РФ). Также, в случае «прекращения искусственных мер по поддержанию жизни», уголовная ответственность наступает за оставление в опасности (ст. 125 УК РФ), где говорится, что «Заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу, либо сам поставил его в опасное для жизни и здоровья состояние», влечет за собой конкретную уголовную ответственность. Фактически о пассивной эвтаназии речь идет в ч. 2 ст. 124 УК РФ, где говорится о неоказании помощи больному лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности смерть больного. Сюда же можно отнести и ст. 293 УК РФ, которая предусматривает ответственность за халатность, т. е. неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если это повлекло по неосторожности смерть человека. Вроде бы все ясно и понятно - дано четкое определение, деяние запрещено и наказуемо. Однако если бы все было так просто, это не было бы российским законодательством. Перелистываем «Основы» на статью 33, которая называется «Отказ от медицинского вмешательства»: «Гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потре* бовать его прекращения, за исключением случаев, предусмотренных статьей 34 настоящих Основ. При отказе от медицинского вмешательства гражданину или его законному представителю в доступной для него форме должны быть разъяснены возможные последствия. Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником. При отказе родителей или иных законных представителей лица, не достигшего возраста 15 лет, либо законных представителей лица, признанного в установленном законом порядке не дееспособным, от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни указанных лиц, больничное учреждение имеет право обратиться в суд для защиты интересов этих лиц». При прочтении текста статьи возникает стойкое ощущение дежа вю. А после повторного изучения определения пассивной эвтаназии становится понятным, откуда это самое ощущение берется. В российском законодательстве прописана процедура самой настоящей пассивной эвтаназии, когда «врач сам не вмешивается в жизнь пациента с целью ускорения его смерти, но и не оказывает, по просьбе больного, необходимую помощь для продления жизни». Но, может быть, в следующей, 34 статье в перечне исключений мы встретим эвтаназию? Ничего подобного. Там государство заботится только об общественном здоровье. Итак, в одном и том же документе, с разницей в несколько статей и запрещается, и разрешается эвтаназия. Предположим, что в стационар поступает больной с каким-либо неизлечимым заболеванием в терминальной стадии (четвертая стадия рака). Он письменно отказывается от реанимационных мероприятий, и врачи, обязанные блюсти интересы пациента, просто не мешают ему спокойно уйти. Довольны противники эвтаназии - ведь нигде не прозвучало этого «страшного» слова. Довольны сторонники - ведь фактически это она самая и была. И еще одно, небезразличное для нашего анализа, положение в Российском законодательстве, имеющее непосредственное отношение к добровольной активной эвтаназии. Речь идет о самоубийстве, а точнее - о содействии в самоубийстве: - не влечет ответственности соучастие в самоубийстве (за исключением случаев, когда лицо непосредственно причиняет смерть лицу, стремящемуся свести счеты с жизнью); - не может привлекаться к уголовной ответственности и лицо, которое в процессе самоубийства оказывало интеллектуальное пособничество. Таким образом, мы сталкиваемся с противоречием, которое существует между констатацией в законе запрета эвтаназии и многочисленными жизненными примерами, свидетельствующими о фактическом признании эвтаназии в отдельных формах ее проявления (например, выписка больного из больницы домой в том случае, когда ясно, что болезнь неизлечима, не рассматривается как пассивная добровольная эвтаназия, и, соответственно, - не преследуется по закону). Запрет, как известно, всегда являлся самым простым выходом из любой неоднозначной ситуации. Отрицая эвтаназию как акт, противный этическим принципам общества, преследуя его как противоправное деяние, посягающее на жизнь, государство не только уходит от решения проблемы, но и облачает свое преследование в одежды гуманизма, иллюстрируя тем самым бердяевский тезис о том, что «всякая этика закона должна признать, что отвлеченное добро выше конкретного, индивидуального человека, хотя бы под отвлеченным добром разумелся принцип личности или принцип счастья».
<< | >>
Источник: В. М. Боер. Конституционное общество и проблемы совершенствования законодательств. 2007

Еще по теме А. А. Смольяков кандидат юридических наук, преподаватель ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭВТАНАЗИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ:

  1. А. А. Смольяков кандидат юридических наук, преподаватель ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭВТАНАЗИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ