<<
>>

10.5. МОДЕРНИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ РЕИНТЕРПРЕТАЦИИ ТРАДИЦИИ

Одним из первых обратился к реабилитации традиций в рамках теории модернизации Ш. Айзенштадт. Он привлек внимание западных исследователей к необходимости переоценки основных постулатов модернизации93.
Это было сделано весьма своевременно, поскольку к началу 1980-х гг. стало очевидно: многие новые современные государства Юго-Восточной Азии — Китай, Гонконг, Тайвань, Сингапур — начали развиваться не по пути европейских национальных государств, а избрали путь реинтерпретации национальной традиции в процессе модернизации.

В большинстве стран Азиатско-Тихоокеанского региона был принят официальный курс на строительство «эпохи культуры» как феномена современной цивилизации. Теория модернизации столкнулась с интересным парадоксом: чем более открытыми миру становились «азиатские драконы», тем большую роль в их полити- ческой культуре начинали играть традиционные конфуцианско- буддистские ценности.

Весьма показательна в этом отношении деятельность Фонда Конфуция в современном Китае. Одним из основных направлений этой общественной организации является исследование роли конфуцианства в модернизации Китая, а также реинтерпретация основных конфуцианских понятий адекватно современной эпохе. Профессор Ду Вэймин полагает, что «новое конфуцианство» вполне способно ответить на вызов современной эпохи тем, что оно подчеркивает принцип уважения личности, развивает идеи личностной автономности и конкуренции на здоровой основе.

Конфуцианская этика настаивает не на правах человека, а на чувстве ответственности в процессе политической деятельности: делает упор на единстве общества, на поисках приемлемого для каждого человека места в социуме. Подобная поведенческая модель предполагает самосовершенствование человека и одновременно его добровольное самоограничение — в духовном и психологическом смысле. Единство общественного мнения достигается здесь не путем навязывания идеологических стереотипов, а путем длительных, постепенных согласований позиций, что предполагает развитие в обществе духа сотрудничества1.

Почетный советник Фонда профессор Чжоу Гучэн предлагает пересмотреть традиционную трактовку термина «жэнь» как «гуманность».

По его мнению, этот термин следует толковать как «человек должен быть человеком». Уточняя эту мысль, известный китайский ученый Лю Вэньин обращает внимание на то, что популяризируя жэнь, Конфуций хотел не только регулировать межличностные отношения внутри патриархального рода, но и, что еще более важно, «межличностные отношения в государственной иерархии и даже межгосударственные отношения».

Другой реинтерпретатор Конфуция профессор Бу Цзиньчжи делает особый акцент на культуре политического участия, развивая в современном духе конфуцианский идеал «гармоничного человека». Он подчеркивает, что созданной Конфуцием школе был присущ свой стиль участия в общественной жизни. Конфуцианцы отдавали все силы ведению государственных дел и упорядочению жизни, совершали подвиги и добивались заслуг ради государства, выступали против пассивного ухода от м ирских дел»'.

Весьма интересной представляется попытка профессора Фэн Юланя обосновать неизбежность модернизации в Китае, интерпретируя положения из конфуцианского канонического текста «Ши Цзин»: «Хотя Чжоу и старое царство, его судьба нова. Сегодня Китай это и есть старое царство, и у него новая судьба; новая судьба — это модернизация. Я стараюсь сохранить единство и индивидуальность старого царства, одновременно способствуя осуществлению новой судьбы. Представители правого крыла поддерживают мое стремление сохранить единство и индивидуальность древнего царства и порицают мои усилия, способствующие осуществлению модернизации; представители левого крыла приветствуют мое стремление помочь модернизации и порицают меня за усилия по поддержанию единства и индивидуальности старого царства. Я понимаю их доводы, принимаю их похвалу и хулу. Похвала и хула взаимоисчезают, я продолжаю идти вперед в соответствии со своими суждениями»2.

Ученые из Фонда Конфуция не только реинтерпретируют конфуцианские ценности адекватно процессам модернизации в самом Китае, но и находят убедительные свидетельства в пользу того, что конфуцианство может активно способствовать гуманизации политических действий в глобальном мире.

Так, тайваньские исследователи Хуан Цюньчжи и У. Куанмин полагают: технологическое взаимодействие мирового сообщества с природой подтверждает (через экологические бедствия) конфуцианскую точку зрения — люди, общество и природа могут процветать только сообща3. Тайваньские ученые полагают, что распространение конфуцианских ценностей способно остановить загрязнение окружающей среды, превращение человека в придаток машины, разгул насилия и другие социальные болезни XX в. Это связано с тем, что конфуцианство является не только этико-политической доктриной, но и космологической системой.

За подобными интеллектуальными изысканиями лежит не просто стремление ученых развивать древнюю философскую традицию.

Интеллектуальный поиск идет в весьма определенном политическом направлении — ставится задача активизировать общественное сознание в духе демократических идеалов современного урбанистического общества, где «гармоничному человеку» предстоит уже не просто любоваться совершенством мира, а активно действовать, развивая гармонические начала в обществен ной жизни.

Все это свидетельствует о том, что национальные элиты в тихоокеанском регионе связывают политическое возрождение своей цивилизации с новым прочтением традиционных пластов политической культуры и политического сознания. Национальные элиты здесь обладают важной способностью формулировать «большие цели» в политике, опираясь на древность («использование древности во благо современности»). Ради достижения этих «больших целей» нация способна мобилизовать свой духовный потенциал, что обеспечивает всенародную поддержку и легитимность реформ.

Именно здесь в значительной степени скрыта разгадка «тихоокеанского чуда» — гигантского рывка «азиатских драконов» практически во всех сферах жизни. Успех этих стран еще раз показал, что благополучие нации складывается не только из экономических показателей, оно в немалой степени вырастает из духовного единства народа, поверившего в свои^илы.

Успешная практика модернизации с опорой на реинтерпрета- цию национальных традиций в странах Азиатско-Тихоокеанского региона способствовала радикальному пересмотру основ самой модернизационной теории.

С. Хантингтон был одним из первых западных исследователей, кто написал о преимуществах традиционализма в сфере модернизации: «Не только современные общества включают в себя многие традиционные элементы, но и традиционные общества, в свою очередь, нередко обладают такими чертами, которые обычно считаются современными. Традицию необходимо изучать. Кроме того, модернизация способна усиливать традицию»1. Постепенно основной проблемой теории неомодернизации стал поиск новых факторов, обеспечивающих динамику конструктивных политических действий в модернизационных процессах, что потребовало дальнейшего пересмотра теории. На смену дискредитировавшей себя концепции форсированной модернизации при- шли положения о защите, сохранении, возрождении и поддержке социокультурного разнообразия, о плюрализме укладов и образов жизни, обеспечении им свободы существования и развития.

Интересное решение проблемы эффективности модернизаци- онных действий предлагает концепция волнообразного развития модернизации. Сторонники этой теории настаивают на необходимости чередования инновационных и стабилизирующих циклов: периоды внедрения в ткань общества инноваций должны сменяться расслабляющей стабилизацией общественного развития на основе воспроизведения и использования традиций94.

Современная концепция неомодернизации включает в себя наряду с идеей светской организации социальной жизни признание значимости религии и мифологии в духовной сфере, уважение к харизме традиционного лидерства, почитание авторитетов «старейшин» в политике, использование идеи коллективистской сплоченности общества. Полностью реабилитированы также традиционные ценности родства, семьи, факторы значимости групповой идентификации и солидарности.

Это позволило А. С. Ахиезеру сформулировать курс неомодернизации в виде разрешения творческого парадокса: «Задача заключается в том, чтобы пройти между Сциллой консервативного традиционализма, грозящего застоем, неспособного удовлетворить растущие потребности и тем вызывающего дискомфортное состояние, и Харибдой утопического абстрактного либерализма, который несет возможность того же состояния, но совершенно по иной причине, т.е.

в результате попыток изменить ситуацию, придать ей динамичный характер, резко порвать с массовыми ценностями»95.

Унифицированные представления о модели политического действия в процессе модернизации сменились сегодня м ногофактор- ным подходом: стало очевидно, что темпы, ритм и последствия модерн изационных преобразований в разных странах зависят от традиций политической культуры, особенностей менталитета и образа жизни.

Не случайно известный немецкий конфликтолог Ральф Дарен- дорф предостерегает современных реформаторов от «кавалерийской атаки» и «шоковой терапии»: политические действия модернизаторов должны быть рассчитаны на последовательные преобразования глубинных пластов жизни, отношений и ценностей в гражданском обществе. Если для осуществления конституционной реформы может быть достаточно шести месяцев, то для экономических преобразований может не хватить нескольких десятилетий, а культурная трансформация должна быть рассчитана на несколько поколений1.

Достаточно экстравагантный образ «квадратного колеса» для объяснения модели модернизационных действий предложил Н. Вернек Содре. Он полагает, что политическое действие в процессе модернизации должно напоминать колесо, которое со скрипом переваливает через ребро между гранями, заметно приподнимаясь, а затем замирает на новой грани — и здесь начинается период бурного развития, весьма неравномерного и однобокого, требующего колоссальных усилий и исчерпывающего наличные ресурсы, после чего снова наступает период «застоя» и стагнации.

Если раньше модернизация интерпретировалась как решение, принятое образованной элитой и навязанное сопротивляющемуся населению, которое цеплялось за традиционные ценности и уклад жизни, то сегодня речь идет о том, чтобы избежать наивного политического волюнтаризма в процессе политических преобразований. Практика реформ показала: не все желаемое достижимо и зависит от простой политической воли. Нельзя также рассчитывать на эффективность модернизации, исходя исключительно из показателей экономического роста: гораздо важнее для стабилизации общественного развития сформировать новые ценности сообщества, которые не противоречили бы старым традиционным устоям, а развивали их в новом направлении.

При всем разнообразии моделей неомодернизации большинство из них сегодня направлено на поиски стабилизирующих факторов, которые способствуют сохранению цивилизационной идентичности, развитию и укреплению традиций. Идея реинтерпрета- ции традиций в духе современности в процессе реформ является важной задачей политической элиты. Именно элита должна доказать народу, что его историческое наследие актуально и конструктивно — способно в условиях реформ послужить основой динамичного развития общества и тем самым дать необходимые мотивации для эффективных политических действий.

<< | >>
Источник: Василенко И.А.. Политическая философия: Учеб. пособие. — 2-е изд., лерераб. и доп. — М.: ИНФРА-М. — 320 с. — (Высшее образование).. 2010

Еще по теме 10.5. МОДЕРНИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ РЕИНТЕРПРЕТАЦИИ ТРАДИЦИИ:

  1. В чем сущность институциональной экономикиТ Джеффри Ходжсон
  2. ЦИВИЛИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРА
  3. 2.5. Понятие эволюционного цикла и его использование в историческом прогнозировании
  4. 10.5. МОДЕРНИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ РЕИНТЕРПРЕТАЦИИ ТРАДИЦИИ
  5. 10.7. РАЦИОНАЛЬНОСТЬ ПО ЦЕННОСТИ КАК ВЫСШИЙ ТИП РАЦИОНАЛЬНОСТИ В ПОЛИТИКЕ
  6. Динамическая модель социально-территориальной системы
  7. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  8. Проблемы становления личности в период взросления Т. А. Петрова (Воронреж)
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. Е.М.данченко Омский государственный педагогический университет, Г. Омск, Россия. ОБ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ