<<
>>

7.1.4. Общественная мысль

— Если вы помните, я связал в единое целое первобытную демократию или упорядоченную анархию с присваивающим хозяйством и магическими представлениями, которые порождались гилозоистским и/или анимистическим типом мышления, сказал Тайлор.
Упоминал я также о том, что эти магические представления включали в себя около семи или большее число разнообразных верований и культов — промысловых, погребальных и т. д. Тут будет уместно еще раз сослаться на мнение сэра Джеймса (поклон в его сторону) о том, что старое представление о первобытном человеке как о свободнейшем из людей противоречит истине. Он раб, но раб не какого-то отдельного господина, а раб прошлого, духов умерших предков, которые преследуют его от рождения до смерти и правят им железной рукой. Деяния предков являются для него настоящим неписанным законом, которому он слепо, без рассуждений повинуется. Но вот жернова неолитической революции проворачиваются, и человечество изобретает цивилизацию. Как это грандиозное событие отражается на его коллективном сознании (conscience collective) или коллективных представлениях (representations collectives)? Профессор Дюркгейм, который ввел в обиход эти понятия (поклон в его сторону), не делает между ними существенного различия. Оно, действительно, настолько тонко, что я буду оперировать ими «на равных» в зависимости от контекста. Профессор лишь подчеркивает их принципиальное отличие от сознания индивидуального. Отличие это, если я правильно понимаю его суть, состоит в том, что в каждом из нас есть два вида сознания. Одно — индивидуальное 338 Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов сознание формируется из нашего непосредственного житейского опыта, характеризует нас как личность и делает нас не похожими на других. Другое — коллективное сознание не заимствуется нами из нашего опыта, но навязывается нам воспитанием и средой. Оно делает нас похожими на других, или точнее — объединяет нас по признаку языка, верования, культурных обычаев и т. д. Легко понять, что для исторической науки наибольший интерес представляют, в первую очередь, коллективные представления и их преобразования, изменяющие характерного для данного места и времени «типичного» человека. Профессор, правильно ли я передаю вашу идею? — обратился Тайлор с вопросом к Дюркгейму. — Мысль передана верно, — отозвался тот. — Так вот, я задаюсь вопросом, что, в конце концов, произошло в головах людей приобщавшихся к цивилизации? — продолжал Тайлор. — Главное коснулось того, что возникшее в длительном процессе неолитической революции религиозное сознание заняло доминирующие позиции, а магическое — перешло в разряд нелегитимных суеверий и ложных культов. Попавшим в крайнюю зависимость от стихий древним земледельцам ничего иного не оставалось, как начать заискивать перед изобретенными их воображением богами. Ведь последние, как думалось, правили этими стихиями. В свою очередь, религиозные представления разделились, в зависимости от функций богов и их численности, на моно- и политеистические, на деизм и теизм. Особенно резкий разрыв произошел в авраамиче-ских религиях — иудаизме, христианстве и исламе. И, разумеется, все без исключения были крепко связаны с авторитаризмом и социализмом. Таким образом, что касается второй стадии интеллектуального существования человечества, тут тоже как будто все ясно.
Что же можно сказать о начале третьей стадии, обусловленной рождением античных институтов демократии, капитализма и права? Прежде всего то, что коллективному сознанию этой эпохи присуще немыслимое прежде свободомыслие. Скептицизм и критицизм, свойственные ранней греческой философии, хорошо известны. Так, Гераклиту приписывают слова «Личность — божество человека» и «Бессмертные смертны, смертные бессмертны, одни живут за счет смертных, за счет жизни других умирают». Он же вопрошал: «Что есть люди?» И сам же отвечал: «Смертные боги». И далее: «Что есть боги? — Бессмертные люди». Про-тагор говорил: «О богах невозможно знать ни того, что они есть, ни того, что их нет». А Анаксагор признавал, что «наш ум есть бог». И еще он говорил: «Над людьми нет вообще никакого промысла богов, но всеми человеческими делами правит случай (тюхе)». Непочтительное отношение к религии приняло в Афинах такие масштабы, что в начале Пелопонесской войны некий Диопиф внес законопроект о привлечении к суду по обвинению в государственном преступлении тех, кто не признает богов и 7.1. Схема мировой истории 339 преподает учение о небесных явлениях. Но это не помогло предотвратить распространение агностицизма и даже атеизма. Так что Клитомахом — учеником Карнеада — автора изречения: «Все непознаваемо» даже был составлен каталог безбожников. Живший несколько позже Демокрит также отрицал существование богов, а Эпикур отводил им скромное до ничтожности место в судьбе человека. Его примеру следовал римлянин Лукреций Кар. Коротко говоря, новому коллективному бытию соответствовало и новое коллективное сознание, несмотря даже на то, что оно не стало общепринятым, и оставалось достоянием меньшей, но зато — думающей части общества. Античному свободомыслию настал конец с утверждением монополии на коллективное сознание «кроткого» и «человеколюбивого» христианства. Каленым железом, пытками и кострами инквизиции выжигало оно из сознания европейцев малейшие следы независимого и критического мышления. И вновь теперь уже Возрождение изменило ход истории и общественной мысли. Понеся трагические потери в лице Джулиано Ванини и Джордано Бруно, Сигера Брабантского, Мигеля Сервета и других мучеников разума, оно сумело отстоять право на свободные поиски истины. Век просвещения нанес особенно чувствительный удар христианской нетерпимости к инакомыслию. А после Чарльза Дарвина изложенный в Ветхом Завете миф о возникновении мира и человека перестал удовлетворять критериям сколько-нибудь реалистичной истории. Поэтому сегодня основания веры заметно пошатнулись, правда, в основном, в Западной Европе. Здесь, по данным различных статистических исследований, проведенных в 2005-2007 гг., процент атеистов колебался в пределах от 18 до 80. Наибольшего значения он достигал в Швеции (45-85 %), промежуточного — во Франции (43-54 %). Помимо этого было выявлено, что существует четкая отрицательная корреляция между уровнем интеллекта (IQ) или образованностью и религиозностью. Также было отмечено, что чем выше научно-технический потенциал общества, тем меньше оно склонно доверять религии. Из этой закономерности выбиваются, как ни странно, США. Я пребываю в некотором замешательстве перед тем фактом, что среди стран, наиболее передовых в смысле развитости экономических, демократических и правовых институтов, они занимают едва ли не первое место по уровню религиозности населения. 90 % американцев верят в бога, 60 % ежедневно молятся, 46 % еженедельно посещают церковь, синагогу или мечеть. И в этом отношении они сравниваются с наиболее отсталыми странами мира. Правда и среди американцев прослеживается та же четкая обратная зависимость между образованностью и интеллектом с одной стороны и религиозностью, с другой. Согласно данным журнала Nature среди членов Национальной Академии наук верующих было только 7 % опрошенных. В среднем по стране доля верующих составила 85 %. Можно 340 Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов ли в этой связи думать, что в невероятно сложном мире человеческого сознания не бывает правил без исключения? И еще — верно ли будет предположение, что в смысле коллективных представлений американцам свойствен больший консерватизм, чем европейцам, поскольку их страну образовали чрезвычайно богобоязненные персоны, буквально одержимые религиозным рвением? — Американцы лицемеры. Они замаливают грех поклонения мамоне уверениями своей горячей любви к богу. Они оправдываются перед Евангелием, недвусмысленно обличающим стяжательство, называя его грехом. Старая увертка: казаться правее папы римского, чтобы богохульствовать, но не быть обвиненным в нечестивости, — сказал Алексеев, вызывающе глядя на Рузвельта. — Однако это обстоятельство не мешает американцам оставаться одной из наиболее толерантных наций в мире. Я не буду вдаваться в дискуссию, в которой все доводы за и против носят субъективный характер, в силу чего не могут быть признаны беспристрастными. К чести большинства своих сограждан лишь замечу, что если они и заблуждаются, то искренне, если и оправдываются, то от всего сердца. Ни то, ни другое не мешает им совершать добрые дела. В частности, стоять на страже демократии и прав человека во всем мире, — отвечал Рузвельт, окидывая Алексеева доброжелательным взглядом. — Если возвратиться к теме нашего обсуждения, то каково будет заключение всему сказанному профессором Тайлором? — вмешался Руссо в пикировку президента и его оппонента. — В чем состоят, на Ваш взгляд, профессор, сходства и различия между двумя эволюциями — бытия и сознания? — Пожалуй, сходство состоит в том, что в обоих случаях можно говорить о наличии трех их фаз или этапов, хронологически весьма близких между собой. Различие же состоит в том, что в эволюции сознания не происходило того, что можно назвать полным вытеснением или ассимиляцией предшествующих явлений последующими. Иначе говоря, в голове рядового, массового человека наших дней в той или иной пропорции присутствуют все три вида коллективного сознания. Магическое обозначает себя как в виде огромного количества пережитков и суеверий, доставшихся нам от каменного века, так и изобретавшихся в последующие века мистических культов самого разного толка. Религиозное остается доминантным в виде официально признанных верований в огромном большинстве сообществ. Наконец, агностическое и даже атеистическое, которое, встречая постоянное сопротивление своего предшественника, шаг за шагом, также постепенно утверждает себя во всем мире. И я сомневаюсь, что когда-либо в будущем кому-то из этой триады удастся совершенно поглотить своих конкурентов. То есть расхождение-дивергенция в этой области эволюции не завершится схождением-конвергенцией, как я предполагаю, — отвечал Тайлор. 7.1. Схема мировой истории 341 — Каждое время порождает свои бессмертные мифы? — вопросительно сказал Рузвельт. — Да, они рождаются, но не умирают, — подтвердил Тайлор. — Принято считать, что всякое начало имеет свой конец. Выходит, случай с бессмертием коллективных представлений представляет собой исключение из правила? — заключил Рузвельт с плохо скрытым сомнением. — Кто хотел бы что-либо добавить к сказанному? — Я вижу, сегодня многие признавались в том, что под влиянием получивших известность новых фактов пересматривали свои прошлые взгляды на те или иные рассматриваемые здесь проблемы. Я, увы, не составляю исключения, и готов доказать это, — сказал Руссо. — Мы — само внимание, — сказал Черчилль.
<< | >>
Источник: Гивишвили Г.В.. От тирании к демократии. Эволюция политических институтов.. 2012

Еще по теме 7.1.4. Общественная мысль:

  1. ТЕМА 6.Российская империя на пути к индустриальному обществу. Особенности промышленного переворота в России. Общественная мысль и общественные движения в России в XIX в.
  2. 2. Общественная мысль России в николаевскую эпоху.
  3. />ЛИТЕРАТУРА И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ VIII И В IX В.
  4. РАЗДЕЛ III ОБЩЕСТВЕННО- ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ КАЗАХСТАНА КОНЦА XIX— НАЧАЛА XX В.
  5. 1 Диалектика отношений СМИ и общественности в контексте исследований общественного мнения
  6. Глава II СООТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ И ИДЕОЛОГИИ В ОБЩЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ
  7. Глава 20. АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИЯ, ПОСЯГАЮЩИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК И ОБЩЕСТВЕННУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ
  8. 5. ОБЩЕСТВЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ИДЕОЛОГИЯ КАК СООТНОСИТЕЛЬНЫЕ СФЕРЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
  9. Общественные отношения и общественный быт
  10. § 6. Причинная связь между общественно опасным действием (бездействием) и наступившими общественно опасными последствиями
  11. IV. мысль и язык