<<
>>

8.10. КРИЗИС НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ В ЭПОХУ ПРАГМАТИЗМА

Но не только в России формирование национального характера было прервано в XX в. Смерть Бога в культуре, распространение атеизма и прагматизма нанесли огромный урон развитию всех культур, в которые вслед за рационализмом эпохи Просвещения проник разъедающий вирус скептицизма.
Когда человек политический утратил энергию сакрального воодушевления, он моментально превратился из пламенного защитника национальных ценностей в холодного скептика, пассивного циничного наблюдателя. Об этом свидетельствует и беспристрастная политическая статистика: все меньшее число избирателей приходит голосовать на выборах1.

Ироничный Московичи заметил, что современная культура старается и преуспевает в институционшизации меланхолии1. Забота о секуляризации верований и обрядов, пренебрежение к церемониалу и ритуалу, подавление страстей во имя интереса и коллективных восторгов во имя организации, рационализация экономики и

Данные ООН по Западной Европе 1990 г. Московичи С. Указ. соч. С. 104.

управления є помощью расчета и количественных величин могли привести только к такому результату. Это состояние активного безразличия логически проистекает из жизни, которую направляет экономический расчет: не зря англичане окрестили экономику «унылой наукой».

Первыми почувствовали угрозу цивилизации литература и искусство. Оноре де Бальзак заметил в «Шагреневой коже»: «По мере того, как человек цивилизуется, он убивает себя; и эта бьющая в глаза агония общества представляет глубокий интерес». Когда художник начинает свое расследование, он использует весьма специфические приемы. Иван Солоневич справедливо подчеркнул, что литература является «кривым зеркалом жизни»: для того чтобы исследовать человеческий характер, она использует слишком сильные преувеличения, разворачивая события в логике метаморфоз. Искусство предупреждает: и для того чтобы предупреждение было услышано, ему нужны наиболее выразительные и даже парадоксальные художественные средства.

Надо заметить, что в XX в.

политики оказались весьма восприимчивыми к изображению национальных характеров в зеркале искусства (хотя бы потому, что их не умела исследовать политическая наука), что стимулировало многие политические драмы XX в. И здесь нельзя не сказать несколько слов о русской литературе. Наверное, особенно ярко болезненный процесс разложения национального характера был представлен именно в русском искусстве. Грибоедов, Пушкин, Лермонтов, Гончаров, Чехов, Достоевский и Толстой представили целую галерею «лишних людей» — разочарованных скептиков, слоняющихся по жизни в беспредельной тоске, приводя в нескрываемое замешательство современников. Чацкие и Онегины, Печорины и Обломовы, нарисованные блестящим пером гениальных русских писателей, стали символизировать русский характер в глазах заинтересованных зарубежных наблюдателей, одним из которых был неистовый Адольф Гитлер. И он поспешно решил, что победить страну, героями которой являются разочарованные меланхолики, не представит труда. Мы знаем теперь, чего стоило ему и всем нам это жестокое заблуждение.

Сегодня, когда эпоху литературы сменила эпоха телевидения, визуальное искусство стало экспериментировать уже в жанре са- тиры-фантасмогории, используя аргументы из серии «чем хуже, тем лучше». Фильм «Особенности национальной охоты» был отмечен международной премией и обошел весь мир, став одним из самых кассовых в 1998 г. И современные заинтересованные политические наблюдатели за рубежом, судя по откликам международной прессы, представляют теперь русский национальный характер по этой откровенно русофобской картине. Будем надеяться, что они не так поспешат с выводами, как неистовый Адольф.

Политическая культура цивилизаций создавалась не столетиями — тысячелетиями, и энергия национальных характеров не может улетучиться бесследно: существует закон сохранения психической энергии. Современное общество насыщено драматическими ожиданиями и предчувствиями, которые генерирует рассеянная в социальной ткани энергия остывшего религиозного экстаза.

Эта энергия ищет новые каналы, способные ее сфокусировать и оживить. Куда же она устремляется в эпоху атеистического нигилизма и расчетливого прагматизма?

Если энергия уходит глубоко в индивидуальное подсознание — этот процесс хорошо описали Зигмунд Фрейд в «Психоанализе и культуре» и Эмиль Дюркгейм в «Самоубийстве» — мы имеем случаи массовых самоубийств, неврозов и других психических отклонений на фоне экономического благополучия общества. В условиях, когда сильные эмоции не востребованы цивилизацией, человек начинает эмоциально пожирать самого себя. Общество больше не требует от индивида следовать жестким правилам: и это снятие ограничений, дезинтеграция, отсутствие порядка, которые прежде удерживали человека в определенных рамках, концентрируя его на определенной задаче, — и являются подлинной причиной массовых самоубийств в эпоху экономического процветания.

Но не это самое страшное: в конце концов такова участь наиболее слабых и неуравновешенных. Однако когда атеистическое общество, не способное больше создавать богов, начинает создавать демонов — этот сатанинский механизм в политике грозит уже разорвать в клочья весь институт общественного порядка. К сожалению, в XX в. политики использовали именно такой демонический путь концентрации психической энергии масс, и мы теперь с полным основанием называем ушедшее столетие «веком политических катастроф».

Когда его величество Разум освободил человека от религиозных и мистических иллюзий, одновременно с улыбкой Мефистофеля он предложил ему самые страшные орудия уничтожения — атомную бомбу и концлагерь. Можно ли после этого всерьез полагать, что политическая наука способна возвещать свои истины беспристрастно, сохраняя нейтралитет? За смерть Бога в политике чело- век заплатил самую страшную цену — он потерял самого себя. Об этом предупреждал еще Достоевский: если Бога нет — все позволено, а значит, позволено самое худшее — право на бесчеловечное в человеке.

Марсель Мосс, посвятивший много лет изучению примитивных обществ, увидев нацистские церемонии в Нюрнберге, воскликнул: «То, что великие современные общества, которые, впрочем, так или иначе возникли в средние века, могут вести себя под влиянием внушения, как австралийские аборигены с их танцами, двигаясь подобно детям по кругу, этого мы совершенно не предвидели»76.

Но это было хорошо известно древним. Еще Платон писал о том, что эмоциональные порывы общества надо уметь направлять в праведное русло-. все величайшие блага возникают от эмоциального неистовства, правда, когда оно дается нам как божий дар. Прорицательницы в Дельфах и жрицы в Додоне в состоянии неистовства сделали много хорошего для античной Эллады — и отдельным лицам, и всему народу, а будучи в здравом рассудке, — мало или вовсе ничего77.

Современные политики почти полностью утратили это великое древнее искусство: направлять психическую энергии масс в положительное русло. Между тем только в этом и состоит подлинное искусство политики. На самом деле политические интересы в диалоге цивилизаций, о которых сегодня столько печется политическая наука, — самая непостоянная в мире вещь: сегодня нам выгодно объединяться с вами, а завтра другие политические интересы превратят нас в непримиримых врагов. Интересы в политике могут породить только мимолетное сближение или временные коалиции. И неустанно все более точно анализируя интересы, политическая наука буквально палит из пушек по воробьям. Политические ценности — вот прочный ориентир на переменчивом политическом горизонте: они источник подлинной энергии и неиссякаемого воодушевления человека в каждой цивилизации. И именно к ним мы должны обращаться в диалоге культур, чтобы правильно понять политического партнера другой социокультурной традиции. Неразгаданная тайна политической истории цивилизаций (опять-таки хорошо известная древним) заключается в том, что сила положительной энергии колективного воодушевления заведомо выше силы демонического, разрушительного воодушевления одних и тех же людей. Только благодаря этому закону развития психической энергии масс и состоялось в истории поступательное развитие всех великих культур.

Корни «тихоокеанского чуда» и небывалые темпы развития исламской цивилизации в XX в. — все это неоспоримые свидетельства действия древнего психологического закона в наши дни. Хочется согласиться с Дюркгеймом: настанет день, когда наши общества снова узнают минуты творческого возбуждения, в ходе которых возникнут новые идеи, появятся новые формулы, которые будут воодушевлять человека политического и служить ему руководством к действию.

И однажды пережив эти минуты, люди непроизвольно испытают потребность время от времени мысленно возрождать их к жизни, т.е. поддерживать воспоминания с помощью праздников, которые регулярно воскрешают их плоды. «Нет евангелий, которые были бы бессмертны, и нет основания считать, что человечество впредь будет не способно придумывать новых»1.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ 1.

Когда произошла институализация политической антропологии? 2.

В чем сущность спора между максималистами и минималистами в антропологии? 3.

Какие методы интерпретации национального характера кажутся вам наиболее интересными? Как вы оцениваете методику И. Тэна в этой области? 4.

Как можно расшифровать феномен социокультурной идентичности в политической антропологии? 5.

Какое значение имеетхаризма политических лиделов в политической истории? 6.

Какие уровни интерпретации социокультурной идентичности наиболее сложно поддаются расшифровке? Согласны ли вы, что именно социокультурная идентичность является ключом к пониманию национального характера? 7.

Какую роль играют выдающиеся личности и массы в политической истории?

<< | >>
Источник: Василенко И.А.. Политическая философия: Учеб. пособие. — 2-е изд., лерераб. и доп. — М.: ИНФРА-М. — 320 с. — (Высшее образование).. 2010

Еще по теме 8.10. КРИЗИС НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ В ЭПОХУ ПРАГМАТИЗМА:

  1. 2. Русская идея: проблема национального величия России
  2. § 39. Следыы идей Фараби и Конфуция в «Кутадгу билиг»
  3. 1.2. Национальный фактор и фактор отношения к исторической правде в контексте влияния СМИ на общественное мнение.
  4. 8.10. КРИЗИС НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ В ЭПОХУ ПРАГМАТИЗМА
  5. ПАТРИОТИЗМ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Беляева Е.В.
  6. РОЛЬ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ В ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Ластовский А.Л.
  7. ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА ОСНОВЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ БЕЛОРУССКОГО НАРОДА А.И. Осипов
  8. ГРАЖДАНСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ И РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ Д.В. Полежаев
  9. АЛЬТЕРНАТИВНАЯ МОДЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ «НОВОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕОЛОГИИ РОССИИ» И.Б. Михеева
  10. МОЖЕТ ЛИ ФИЛОСОФИЯ БЫТЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ? О.Ф. Оришева
  11. БЕЛОРУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ КАК КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАРТИНА НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ Г.И. Касперович
  12. Обоснование славянофильских идей Ю. Ф. Самариным и К. С. Аксаковым
  13. национальное строительство