1. АБСОЛЮТНАЯ НРАВСТВЕННОСТЬ КАК ОТНОШЕНИЕ

Здесь, как и раньше, нужно произвести членение. Эта абсолютная нравственность как отношение, или природная нравственность, должна быть рассмотрена в плане подведения понятия под созерцание и созерцания под понятие.
В первом случае единство есть всеобщее, внутреннее, во втором — оно противостоит всеобщему, вновь находится в отношении с понятием, или особенным. В обоих случаях нравственность есть влечение, т. е.

а) оно не становится абсолютно единым и абсолютным единством,

(Ї) оно направлено на единичное,

•у) удовлетворяется в этом единичном, это удовлетворение в единичном само есть целокупность; но

б) одновременно выходит за его пределы, но этот выход не есть здесь нечто отрицательное, неопределенное.

Само удовлетворение есть не что иное, как выражение единства понятия и созерцания. Следовательно, оно есть целокупность, живая, но формальная, поскольку сама эта ступень, на которой оно находится, является определенной; следовательно, абсолютная жизнь и парит над пим, и остается чем-то внутренним; но внутренним она остается потому, что не является абсолютным понятием, значит, как внутренняя жизнь не существует в то же время в форме противоположения, впешнего. И именно потому опа не является абсолютным созерцанием, что она не существует для субъекта в отношении как таковом, следовательно, ее тождественность также не может быть абсолютной.

А. [Первая потенция — потенция природы;

подведение понятия под созерцание]

Первая потенция — это природпая нравственность как созерцание; полная неразличенность нравственности, или подчиненность понятия созерцанию; следовательно, собственно природа.

Одпако по сути своей нравственное в себе и для себя есть взятие обратно ранее положенного различия, реконструкция; тождественность вырастает из различия, является по своей сути отрицательной; существованию ее в качестве таковой как бы предшествует существование того, что она уничтожает. Таким образом, эта нравственная природность есть также раскрытие, выдвижение всеобщего в противовес особенному, но происходящее так, что само это выдвижение целиком еще остается особенным,— тождественное, абсолютное количество остается полностью скрытым. Это созерцание как полностью погруженное в единичное есть чувство; назовем это практической потенцией.

Сущностью ее является то, что чувство (но не то, что называют нравственным чувством) есть всецело единичное и особенное, но в качестве такового как бы разделено, является различием, которое снимается не чем иным, как своим отрицанием, отрицанием разделения субъективного и объективного, само снятие которого есть полное единство и неразличенное тождество.

Чувство отъединения есть потребность; чувство как снятие такового — наслаждение.

Различение как потенция состоит в том, что оно существует в особенном и направлено на единичное и что это — абсолютное чувство; но это чувство, которое направлено на снятие разделения субъективности и объективности, должно само себя представлять как целокупность и в силу этого быть целокупностью потенций.

Это чувство а) подчиняет понятие, Ь) подчиняется понятию.

а)

Если чувство предстает перед нами в качестве подчиняющего понятие, то перед нами — формальное понятие чувства.

Это в собственном смысле слова его попя- тне, которое возвышается над ним; [наличным является]

а) снятие всецело абсолютного тождественного, бессознательного, отделение, п это отделение выступает в качестве чувства или потребности;

(J) различие в отношении этого отделения, но такоо различие является отрицательным, а пменпо — уничтожением отделения (Marg.: вожделение, идеальное назначение объекта); следовательно, уничтожением субъективного и объективного, эмпирического объективного созерцания, согласно которому объект потребности находится вовне, или усилием и трудом;

7) уничтожение объекта; или тождество обоих первых моментов; сознательное чувство, т. е. чувство, [которое] исходит пз различия,— наслаждение.

Подчинение чувства понятию, или реальное, расширяющееся в своих измерениях понятие практического чувства, необходимо представляет чувство а) в его измерениях согласно природе формы или понятия, Ь) но так, что во всем остается целое, чувство, а форма эта оказывается чем-то совершенно внешним для него.

ааа) Практическое чувство, или наслаждение,— несо- зерцательное, лишенное различия и, значит, неразумное тождество, чувство, которое тяготеет к абсолютному уничтожению объекта, а также к полному безразличию субъ- екта, для которого нравственное существует без выделе-* ния среднего термина, объединяющего в себе противоположности,— не есть, таким образом, рефлексия созер- цания внутрь себя самого и, следовательно, не есть познание его в нем же самом.

аа) Потребность здесь есть абсолютная единичность, сосредоточившееся в субъекте чувство, которое всецело принадлежит природе и постижение многообразности и системы которого сюда не относится. Еда, питье.

РР) Через это различие непосредственно полагается внутреннее и внешнее, и это внешнее определено прямо в соответствии с определенностью чувства (съедобное, годное для питья). В силу этого это внешнее перестает быть всеобщим, тождественным, количественным и становится единичным, особенным; субъект, несмотря на свое единичное бытие в этом чувстве и разорванное отношение, остается в себе неразличенным, он есть всеобщее, потенция, субсумирующее (Subsumierende); определенность, которую содержит в этой потенции объект наслаждения, полностью идеальна, или субъективна; прямо противоположное ему; определенность не переходит в объек- тивность созерцания так, чтобы для субъекта возникло что-то, что он знает, как идентичность субъективного и объективного; или, эта идентичность перемещена исключительно в индивидуума; таким образом, объект, когда он определен чисто идеально, просто уничтожается.

) Это наслаждение, в котором объект определеп чисто идеально и полностью уничтожается, является наслаждением чисто чувственным; удовлетворение, которое есть восстановление безразличия и пустоты индивидуума, или его чистой возможности, может быть нравственным, или разумным; наслаждение является чисто отрицательным, поскольку оно направлено на абсолютную единичность индивидуума и тем самым на уничтожение объективного и всеобщего. Но наслаждение остается практическим по своей сути и отличается от абсолютного чувства самого себя тем, что вырастает из различия и вследствие этого является в нем сознапием объективности объекта.

ь)

Это чувство, выступающее в форме различия, или иод- веденности под созерцание, в свою очередь также должно пониматься как целокупность;

аа) как негат. практ. созерцание (труд), (J|J) различие (продукт) и владение, Тї) ОРУДИЕ'

аа) 57 Практическое чувство, подведенное под понятие, представляет собой разрозненные моменты целокупности в качестве реальности; эти моменты суть:

а) уничтожение объекта, или созерцания, но как момент, так что это уничтожение заменяется другим созерцанием, или объектом; или — фиксируется чистое тождество, деятельность уничтожения; в ней [уничтожение] абстрагируется, таким образом, от наслаждения, т. е. о нем нет речи; ибо всякая абстракция здесь есть реальность, бытие; объект не уничтожается как объект вообще, а вместо него полагается другой; ибо в этом уничтожении как абстракции нет объекта, или нет наслаждения. Но это уничтожение есть труд, посредством которого [объект], определяемый через вожделение,—поскольку он является объектом для себя, он не определен через вожделение, есть реально объект для себя,— снимается через вожделение как созерцание; объективно полагается определенность; в труде полагается различие вожделения и наслаждения; последнее задержано и отодвинуто, оно становится идеальным, или отношением, и в этом отношении, выдвигаясь теперь непосредственно через труд, полагается: 1)

соотношение субъекта с объектом, или идеальное определение его через вожделение; это — овладение; 2)

затем, реальное уничтожение его формы, ибо остается объективное, или различие, или деятельность самого труда; наконец, 3)

уничтожение владения продуктом, или возможность в качестве для себя реального — как через первое соотношение, в соответствии с его материей, так и через второе соотношение, в соответствии с его формой и оформлением с помощью субъекта — и переход к наслаждению, которое остается целиком идеальным.

В первой потенции практического чувства владение совсем не присутствует, а овладение так же налично, только как момент, или, скорее, они не являются реальными, не разделены, не зафиксированы. (Здесь совершенно не может быть речи ни о какой правовой основе пли сторопе владения.)

Овладение есть идеальное этого субсумирования, или покой такового, труд — реальность, или движение, вхождение субсумирующего субъекта в реальность объекта; третье, синтез, есть владение и сохранение, сбережение объекта; в нем налицо определение, идеальное в соответствии с первым моментом, но выступающее в качестве реального в соответствии со вторым.

(і) В а) продукт уже определен формально — как тождество идеального определения, но в то же время и как объективного, реального, разделенного; однако существенным моментом здесь было тождество, деятельность как таковая и тем самым как внутреннее, которое не выступает на передний план; в объекте она должна выйти на передний план, и эта вторая потенция рассматривает отношение сдерживаемого чувства к сдерживаемой в объекте тенденции к уничтожению, или различие, которое существует между реальностью и собственной природой объекта и между его идеальным становлением в качестве определенного (Bestimmtwerden) и бытием в качестве определенного (Bestimmtsein) благодаря труду; в аа) труд был рассмотрен как идеальное отношение, здесь — как реальное; здесь, собственно, труд подводится под созерцание, ибо объект есть всеобщее в себе; следовательно, там, где он является субсу- мирующим, единичность субъекта занимает надлежащее ей разумное место; там, где он является понятием в себе, безразличием, он субсумируется. Труд в аа) всецело механический, ибо единичность, абстракция, чистая каузальность существуют в форме безразличия и являются, следовательпо, господствующим, внешним для объекта; ибо тем самым истинной полагается каузальность, поскольку этот субъект есть единичное, абсолютно для себя сущее, следовательно, абсолютное разделение и различие, Напротив, там, где субсумирую- щим является объект и абсолютное, нет каузальности, ибо он есть для себя безразличие особенного и един с особенным, особенность для него тем самым есть простая внешняя форма, а не внутреннее существо, бытие субъекта.

В силу того что объект является подводящим труд- под себя, он выступает в качестве реального в отношении (как прежде был уничтоженным, полагавшимся в качестве простой абстракции объекта), ибо в качестве подводящего он есть тождество всеобщего и особенного, последнего — в абстракции по отношению к субъекту; тем самым труд есть также реальный, или живой труд, и его наполненность жизнью нужно понимать как цело- купность, но в каждый данный момент — как собственно живой труд, как особенный объект.

В а) для субсумирующего живого объекта и живого труда созерцание подведено иод понятие, затем понятие под созерцание, а затем тождество обоих.

ааа) Живым объектом, подведенным под понятие, является растение, привязанное к элементу, или к чистому количеству земли, и бесконечно многообразно (через понятие) продуцирующее свою собственную полную индивидуальность и целокупность по отношению к элементу воздуха; каждая часть растения сама есть индивидуум, совершенное растение, оно сохраняет себя по отношению к своей неорганической природе только [благодаря тому], что полностью производит себя в каждой точке соприкосновения, иными словами (начиная со ствола), оно подвержено производству (абсолютному понятию, тому, чтобы быть противоположностью себя самого).

Поскольку оно в такой степени находится под властью элемента, то труд также направлен преимущественно против элемента, и хотя и механически, но он предоставляет ему возможность принудить растение к производству; труд не может иметь ничего (или мало имеет) от специфической жизненности растения; оно является живым благодаря тому, что изменяет только внешнюю форму элемента, не разрушает его химический состав, а эта форма есть неорганическая природа, которая сама существует только в соотношении с живым, предоставляя его самому себе. Понятием живого, подведенным под созерцание, является животное; ибо поскольку само это подведение является односторонним, т. е. созерцание в свою очередь не подведено под понятие, постольку жизненность является эмпирически реальной, бесконечно рассеянной и представляющей 58 себя в разнообразнейших формах; ибо форма, или абсолютное понятие, сама опять- таки не является единством, всеобщностью; значит, оно есть индивидуальность без интеллигенции, не так, как у растения, где всякое единство индивидуума само есть множество таковых, а как безразличие в более широком различии.

Тем самым труд в случае с животным направлен на его неорганическую природу в меньшей степени, чем на органическую, так как объективное есть не внешний элемент, а безразличие индивидуальности. Субсумирование определяется как обуздание особенности животного для известного рода потребления в соответствии с его природой; оно то в большей степени отрицательное, принуждение, то положительное, как в случае доверия животного; то, как и в случае с растением, элементарно для животных, которые определены к уничтожению в процессе еды, чтобы таким образом определено было только их естественное производство. Если потребление растений очень просто и труд для них должен быть показан как потребность субъекта, т. е. должно быть показано, каким образом он наличен в субъективной форме, то речь в данном случае идет о неорганическом, или в малой степени организованном и индивидуализированном питании, следовательно, не о питании обладающего более высокой степенью различия индивида, человеческого или животного; слабая раздражимость, вялая экспансия (Hinausgehen), уничтожение, которое из-за слабо выраженной индивидуальности растения само является слабым, и затем для удовольствия имеются чувственные наслаждения, которые являются более тонкими, чем уничтожение, так как растение не уничтожается (обоняние, зрение); или потенцией наслаждения растениями, подобной потенцией в случае с живот- ным, является овладение ими; наслаждение имеет отношение к органам чувств, ибо органы чувств суть животная потенция в человеке, индивидуальность чувства, которое в качестве чувства есть индивидуум, но не так, как рука и т. д., а как полноценная организация. Поедание растения выступает как наслаждение, подведение понятия под созерцание — как чувство; напротив, труд, направленный на растение, есть подведение созерцания под понятие. Так, в плане труда подведение растения, овладение им есть подведение понятия под созерцание; с наслаждением — все наоборот, ибо наслаждение посредством отдельных органов чувств есть разъединение его. [Marg.: NB. Наслаждение и труд с точки зрения субсум- ции противоположны. ]

Приручение животных, рассмотренное субъективно, это более многообразная потребность; однако, в силу того что они являются средством, они еще пе могут стать здесь предметом размышления, ибо такое приручение не было бы подведением понятия под созерцание, учетом живого труда; последний есть ассоциирование животных во имя движения и силы, и радость от ее увеличения составляет прежде всего основу того внимания, которое обращено сюда.

Ш) Абсолютное тождество обеих потенций заключается в том, что понятие первой едино с тождеством второй, или является абсолютным понятием, интеллигенцией. Труд, подведенный под это созерцание, является односторонним подведением постольку, поскольку посредством него снимается само это подведение; он является целокупностью также и в силу того, что здесь одновременно полагается раздельное подведение первой и второй потенций; человек есть потенция, всеобщность для другого, но и другой также; и таким образом его реальность, его собственное бытие производит в нем действие, направленное на включение его в безразличие, и он здесь выступает как всеобщее по отношению к первому; образование (Bildung) есть это абсолютное чередование в абсолютном понятии, где каждый субъект является одновременно и всеобщим, делает свою собственность непосредственно всеобщностью и в чередовании, во временном полагании себя как потенции, пола- гает себя как всеобщее и тем самым непосредственно в нем обретает по отношению к себе потенциальность и всеобщность и таким образом сам становится особенным. Идеальное определение другого является объективным, по так, что эта объективность полагается непосредственно и субъективно и становится причиной; ибо для того чтобы что-то было для другого потенцией, оно должно быть не только всеобщностью п безразличием по отношению к нему, но и положенным, сущим для себя, или подлинно абсолютно всеобщим; и это — наивысшая интеллигенция; если подходить к рассмотрению всеобщего так же, как мы подходили к рассмотрению особенного, то оба они являются непосредственно и абсолютно одинаковыми, тогда как растение и животное требуют разного подхода.

То, что человек есть тождество обеих этих потенций, выражается в понятии их отношения, но как целокуп- ность оно само существует в форме трех потенций.

1) Как чувство, или как чистое тождество; в соответствии с этим объект определяется как что-то, чего вожделеют; по здесь живое не должно определяться через обработку; оно должно быть абсолютно живым, его реальность, его [бытие] для самого себя должно быть определено просто как то, чего вожделеют; т. е. посредством природы это отношение вожделения является вполне объективным, одно существует в форме безразличия, другое — в форме бытия особенного; эта высшая органическая полярность в совершеннейшей индивидуальности каждого полюса есть высшее единство, которое может произвести природа; помимо этого, оно просто не в состоянии сделать так, чтобы различие было не реальным, а абсолютно идеальным; роды существуют только в отношении, один всеобщий, другой особенный; они не являются абсолютно равными; значит, и их бытие в качестве «одного» существует не по модусу абсолютного понятия, а потому что оно есть совершенное, лишенное различия чувство. Уничтожение собственной формы является взаимным, но не абсолютно равным; каждый род созерцается в другом, одновременно и как чужой, и это есть любовь. Непостижимость этого самобытия в чужом является поэтому принадлежностью природы, не нравственности; ибо последняя существует в соотношении с различенным, абсолютным равенством обоих,— в соотношении с бытием «одного)), абсолютным бытием «одного» посредством идеальности; но для идеальности природы остается характерпым неравенство и потому вожделение, в котором одпо определяется как субъективное, другое как объективное. 2)

Это же живое отношение — в нем созерцание подведено под понятие,— в качестве определенности проти- Еоположений является идеальным; но во имя господства понятия сохраняется различие, но без вожделения; или определенность противоположений является поверхностной, не природной, реальной, и практическое хотя и направлено на снятие этой определенности противоположений, но не в чувстве, а так, что она становится созерцанием самой себя в некоем чуждом, и, таким образом, завершает противостоящей совершенной индивидуальностью, в силу чего снимается бытие природы в качестве «одного». Таково отношение родителей и детей, абсолютное бытие обоих в качестве «одного» разрывается непосредственно в отношении; ребенок есть субъективный человек, но так, что эта особенность является идеальной, внешнее есть лишь форма. Родители суть всеобщее, и труд природы направлен на снятие этого отношения, так же как труд родителей, которые во все большей степени спимают внешнюю отрицательность ребенка и благодаря этому же полагают более значительную внутреннюю отрицательность и тем самым более высокую индивидуальность. 3)

Но целокупность труда есть совершенная индивидуальность и тем самым равенство противоположений, в котором отношение полагается и снимается, происходит во времени, являя все мгновения, и, согласно сказанному выше, обращается в противоположное; всеобщее взаимодействие и образование людей; их абсолютное равенство находится здесь также во внутреннем, и, согласно совокупной потенции, в которой мы существуем, отношение является устойчивым только в единичном. Признание, которое является взаимным, или высшая индивидуальность и внешнее различие. Оно распадается здесь, в этих потенциях, от первой к третьей, иными словами, объединение чувства снимается; однако тем же самым снимается также и вожделение и соответствующая ему потребность, и каждое есть одинаковое, самостоятельное существо. То, что существует также и отношение такой любви и чувства, есть внешняя форма, которая не касается его существа, или всеобщности, в которой они пребывают.

с)

Обе первые потенции являются относительными тождествами; абсолютное тождество есть нечто субъективное, существует вне их; но так как данная потенция сама есть целокупность, то выступить вперед и быть реальным должно разумное как таковое, которое в представлении о формальной потенции оставалось скрытым. Это разумное как раз и является тем, что входит в средний термин и содержит в себе что-то от природы субъективного и объективного, или есть посредничающее для обоих.

Этот средний термин также существует в форме трех потенций.

аа) Понятие подведено под созерцание; оно всецело принадлежит природе в силу того, что различие, согласно которому существует интеллигентное, не налич- но в нем ни в качестве подведения созерцания под понятие и, следовательно, абсолютного безразличия, ни в соответствии с природностыо, которая имеет место в формальных потенциях, которые не могут освободиться от различия. В то же время этот средний термин является не формальным тождеством, которое до сих пор имело место в качестве чувства, а реальным абсолютным тождеством, реальным абсолютным чувством, которое, будучи во всей этой сфере реальности для себя абсолютным средним термином, существует как индивидуум. Таким средним термином является ребенок; здесь налицо высшее индивидуальное природное чувство, чувство такой целокугшости живых полов, когда они существуют в этом чувстве целиком, так что оно, таким образом, является абсолютно реальным и само для себя — индивидуализированным и реализованным. Если чувство реализуется в виде абсолютного безразличия природных существ, то это безразличие таково, что в нем нет никакой односторонности и не испытывается никакого недостатка в каком-либо определенном условии; единство полов является поэтому непосредственно реализованным, и поскольку они по самой природе являются реализованными и разделенными, не могут снять своей индивидуальности, то реальность их единства также есть собственное, реальное существо, индивидуум; в этом совершенном индивидуализированном и реализованном чувстве родители созерцают свое единство как реальность, они суть само это единство, и оно есть их рожденное очевидное тождество и средний термин; реальная разумность природы, в которой полностью поглощено различие полов и оба пребывают в абсолютном единстве; живая субстанция.

РР) Созерцание, подведенное под понятие, является в различии средним термином, или оно есть лишь форма, в которой существует реальный средний термин, субстанция же есть мертвая материя; средний термин как таковой является совершенно внешним в отношении различия понятия; внутреннее есть чистое, пустое количество. Этот средний термин есть орудие. Поскольку господствующим в нем является форма, или понятие, он вырван из природы, которой принадлежит средний термин половой любви, и существует в идеальности как принадлежащий понятию, или как абсолютная реальность, которая налична согласно существу понятия. В понятии тождество является ненаполненно пустым, уничтожая себя, оно обнаруживает лишь крайние термины. Уничтожение здесь сдерживается, пустота является реальной, и крайние термины равным образом фиксированы. С одной стороны, орудие является субъективным, находится во власти трудящегося субъекта и всецело определяется через него же, с его помощью изготовляется и обрабатывается; с другой стороны, оно является объективно направленным на предмет труда. Посредством этого среднего термина субъект снимает непосредственность акта уничтожения; ибо труд как уничтожение созерцания есть также уничтожение положенного в нем субъекта, отрицание, чистая количественность; рука и дух тупеют в нем, т. е. сами они приобретают характер

Ю Заказ N> 2938

отрицательного и бесформенного; и в то же время (поскольку отрицательное, различие, двойственно) труд есть просто единичное, субъективное. В виде орудия субъект создает средний термин между собой и объектом, и этот средний термин есть реальная разумность труда; ибо, чтобы труд и обрабатываемый объект сами были в какой- то мере средством, существует некая формальная средин- ность (Mittelheit), между тем как то, для чего они существуют, находится вне их; таким образом, соотношение субъективного и объективного является совершенно разорванным, сохраняющимся только внутри субъективного, в мысли интеллигенции. В орудии субъект отделяет от себя свое состояние безразличия, а также и объективность; нечто другое он предоставляет уничтожению и перекладывает на орудие субъективную сторону уничтожения; в то же время его труд перестает быть чем-то единичным; субъективность труда возвышается в орудии до всеобщего; каждый может делать его подобие и также трудиться; в этом отношении оно является неизменной принадлежностью труда.

В силу этой разумности орудия оно выступает в качестве среднего термина, стоит выше как процесса труда, так и обрабатываемого (для наслаждения, о чем здесь и идет речь) объекта, а также наслаждения, или цели; и в силу же этого все народы, находящиеся на стадии природной потенции, так почитают орудие труда, и у Гомера мы находим огромнейшее внимание к нему и осознание его значимости. ТТ) ОруДие подвластно понятию и поэтому принадлежит различенной, или механической, работе; ребенок есть средний термин как абсолютно чистое, простое созерцание. Но целокупность обоих также должна обладать этой простотой и в то же время тождеством понятия; или в ребенке идеальность крайних терминов орудия должна перейти в его субстанциальное существо, в орудии через это же идеальность должна перейти в мертвое внутреннее, и должна исчезнуть реальность крайних терминов; орудие должно быть средним термином, каковой является полностью идеальным. В качестве абсолютной идеальности существует только абсолютное понятие, или интеллигенция; средний термин должен быть интелли- гентным, но он не должен быть ни индивидуализированным, ни субъективным; например, без конца исчезающее и представляющее себя явление; легкое эфирное тело, которое пропадает, как только образуется; не субъективная интеллигенция, не акциденция ее, а сама разумность, как реальное, но так, что сама эта реальность является идеальной и бесконечной и непосредственно в своем бытии также своей противоположностью, а именно небытием; таким образом, эфирное тело, которое представляет крайние термины, является реальным в плане понятия; но чтобы сохранилось существо тела, его идеальность должна непосредственно сойти па нет — и налицо проявление в нем этой непосредственной связанности друг с другом появления и умирания. Такой средний термин полностью интеллигентен, он субъективен, существует в индивидах интеллигенции, но в своей телесности вообще объективен, и то субъективное бытие [ради] непосредственности природы этого существа дано непосред-* ственно как объективность. Этот идеализированный разумный средний термин есть речь, орудие разума, дитя интеллигентного существа. Субстанция речи подобна ребенку, самая неопределенная, самая чистая, самая отрицательная и в высшей степени бесполая, и во имя своей абсолютной нежности и прозрачности способна на все формы; ее реальность полностью поглощена идеальностью, и в то же время она индивидуализирована; она имеет форму, или реальность, она есть субъект, для себя сущее; этим она должна отличаться от формального понятия, для которого речью является объективность как таковая; но эта объективность есть только абстракция, ибо, с другой стороны, реальность объекта субъективна в качестве объекта, который субъективен; объективность сама не является абсолютной субъективпостью.

Целокупность речи в форме потенций

1) природы, или внутреннего тождества; бессознательное принятие (Annehmen) тела, которое умирает сразу же, как появляется, но которое есть единичное, только имеет форму объективности, не несет себя в себе и на себе самом, а является в чужой реальности и субстанции. Ж е с т, мимика и целокупность таковых, возбуж- дение глаза не есть неизменная объективность, или абстракция таковых, а есть нечто улетучивающееся, акциденция, подвижная идеальная игра; но только эта идеальность является игрой в чем-то другом, которое есть субъект, субстанция таковой; игра выражает себя как ощущение и совершается в ощущении, иными словами, она существует в форме чистого тождества, хотя и артикулированного, изменчивого ощущения, но в каждый данный момент она является целым, без идеальности своего объективного и без собственной телесности, к которой не может выйти природа.

2) Созерцание речи подводится под понятие, следовательно, она имеет собственное тело — ее идеальная природа положена в понятии, и оно есть нечто фиксированное, ее носитель; это тело есть внешняя материя, которая, однако, как таковая полностью уничтоженная в своей субстанциализированной внутренней сущности и для-себя-бытии, лишена смысла и является идеальной; но поскольку понятие является господствующим, это тело есть нечто мертвое, что не уничтожается в себе без конца, но что уничтожено в нем в различии лишь внешним для него образом. Так, его двойственное бытие тоже есть внешность, оно не выражает ничего, кроме соотношения с субъектом и объектом, идеальным средним термином которых оно является; но связь эту оно проясняет через некое субъективное, находящееся вне его, но примысливающее его существо (Hindenkendes). Посредством себя оно выражает эту связь отрицательно, через свою унич- тоженность в качестве субъекта, или через лишенность собственного смысла, через свою внутреннюю бессмысленность таким образом, что оно является средним термином, поскольку оно есть вещь, определенность для себя и в то же время не является для себя совершенно ничем, никакой вещью; оно есть непосредственная противоположность самому себе — быть для себя и решительно не для себя, но чем-то другим; следовательно, абсолютное понятие является здесь реальным и объективным.

Телесный знак; это идеальность орудия, подобно тому как мимика — идеальность ребенка; а поскольку производство орудия более разумно, чем производство ребенка, то телесный знак является более разумным, чем жест.

Так как знак соответствует понятию, он не выражает никакого образа (Geslalt), в качестве которого существует включенное в безразличие абсолютное понятие; но поскольку он выражает только понятие, он привязан к формальному, всеобщему, подобно тому как мимика и жест являются субъективным языком, телесный знак — объективным; как первый неразрывен с субъектом и не становится свободным, так последний остается чем-то объективным и не несет непосредственно в себе своего субъективного познания; поэтому знак также прикреплен к объекту и выражает в нем,— но свободно от него, так что не остается определенностью его, а только присоединенным к нему и случайным для него,— именно через случайность связи соотношение с чем-то субъективным, которое, однако, представлено совершенно непосредственно и может быть лишь иримыслено (hinzugedacht); поэтому он выражает также соотношение обладания объекта субъектом.

3) Звуковая речь объединяет объективность телесного знака и субъективность жеста, артикуляцию последнего с бытием-для-себя первого; она есть средний термин интеллигенции, логос, связь обоих с помощью разума. Абстрактная объективность, которая есть немое признание, приобретает в ней собственное, независимое, для себя, но согласно понятию сущее тело, которое именно непосредственно уничтожает само себя; посредством звуковой речи внутреннее непосредственно выступает в своей определенности, и индивидуум, интеллигенция, абсолютное понятие, представляет себя в ней непосредственно как чистое единичное и фиксированное; или она есть телесность абсолютной единичности, посредством которой артикулируется и закрепляется вся неопределенность, и через эту-то телесность непосредственно закрепляется абсолютное признание.

В звоне металла, журчанье воды, шуме ветра нет ничего от превращения себя из внутреннего, из абсолютной субъективности, в свою противоположность — они возникают посредством движения извне. Голос животного исходит из его точечности, или из его понятийного бытия, но принадлежит, как целое животного, ощущению; большинство зверей кричит в случае смертельной опасности, и это — всего лишь изъявление субъективности, нечто формальное, высшая степень артикуляции которого в пении птиц происходит не из интеллигенции, не из предшествующего превращения природы в нечто субъективное. У животного нет той абсолютной интимности (Einsamkeit), в которой природа существует внутри интеллигенции, оно не рефлектирует ее в себя, и его голос рожден не целокупностью, которая имеется в этой интимности, но является чем-то пустым, лишенным цело- купности, формальным.

Телесность же речи представляет собой целокупность, завершенную в индивидуальности; это — абсолютное внедрение в абсолютную точку индивидуума, идеальность которого развертывается внутри в систему. Телесная речь есть наивысший расцвет первой потенции, но здесь она рассматривается не в соответствии со своим содержанием, а формально, как абстракция высшей разумности и форма (Gestalt) единичности; но в качестве этой чистой речи она не выходит за пределы единичности.

Отрицательная сторона этой потенции — нужда, естественная смерть; насилие и разрушение, производимые природой, а также людьми в отношении друг друга, или отношение к органической природе; но отношение природное.

<< | >>
Источник: ГЕГЕЛЬ. Политические произведения / Издательство “Наука” АКАДЕМИЯ НАУН СССР. 1978

Еще по теме 1. АБСОЛЮТНАЯ НРАВСТВЕННОСТЬ КАК ОТНОШЕНИЕ:

  1. Тема 16 ОТНОШЕНИЕ К ЖИВОТНЫМ КАК НРАВСТВЕННАЯ ПРОБЛЕМА
  2. Сократово знание: абсолютная ценность нравственного намерения
  3. Глава XV ОТНОШЕНИЕ АБСОЛЮТНОЙ МОНАРХИИ К СОСЛОВНОМУ СТРОЮ ОБЩЕСТВА
  4. Тема 4. НРАВСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕТРОСПЕКТИВЕ
  5. Отношение студентов вуза к нравственным нормам учебной деятельности
  6. 5. «Позитивное» изложение концепции триединства абсолютного духа88 Общая структура абсолютного духа у Шеллинга
  7. II. УЧЕНИЕ ШЕЛЛИНГА О СВОБОДНОМ СУБЪЕКТЕ БЫТИЯ: АБСОЛЮТ КАК АБСОЛЮТНЫЙ ДУХ
  8. Отношение человека и абсолюта как отношение «Я» и «Ты»
  9. I. НРАВСТВЕННОСТЬ КАК СИСТЕМА В СОСТОЯНИИ ПОКОЯ
  10. 2. Введение третьего определения: «могущее быть как таковое». Переход к понятию абсолютного духа (и «позитивному» изложению)42
  11. 2.1. ДУХОВНОСТЬ и НРАВСТВЕННОСТЬ КАК ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ