<<
>>

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ МОДЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ «НОВОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕОЛОГИИ РОССИИ» И.Б. Михеева

Нарастание консервативных тенденций в современном российском социополитическом пространстве не приходится особенно доказывать. Еще лет пять назад идеология «консервативной революции» не пользовалась особенной симпатией и выступала, скорее, в качестве маргинального философско-идеологического тренда (причем тренда весьма сомнительного в плане своей «добропорядочности» - в первую очередь, из-за экспериментирования с различного рода взглядами и идеями ультраправого толка).

В последние годы, однако, ситуация радикально меняется. На политическом поле современной России усиливаются и частично легализуются мировоззренческие и идеологические тенденции консервативной, праворадикальной, национально-шовинистической тональности. Основными проявлениями указанных тенденций можно считать процессы институционализации ранее латентных, маргинальных, неформальных интеллектуально-идеологических пространств (организаций, объединений, издательств и т. п.), которые в своем новом статусе начинают претендовать на выработку государственных стратегических политических программ (например, «консервативной идеологии в России с опорой на научные кадры»).

В этом плане весьма показателен феномен Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова (ЦКИ) [1], документы, публикации и стенограммы мероприятий которого являются небезынтересными объектами для анализа, преследующего цель изучить становление и динамику новых методов и подходов в анализе геополитических проблем, новую субъектность в геополитическом пространстве, альтернативную концепцию национальной безопасности России и всего восточнославянского региона.

В контексте продуцируемой коллективом ЦКИ «новой консервативной идеологии России» (или «русской консервативной революции») среди прочих рекомендаций и проектов предлагается особое видение оптимальной национальной политики государства.

Основными постулатами этой модели, на наш взгляд, выступают имперская и антилиберальная мировоззренческо-методологическая установка в решении национального вопроса, отказ от принципиальных завоеваний секулярной европейской цивилизации в области национального развития, а также претензия на разработку мобилизационного идеологического дискурса в области национально-политической стратегии государства.

«Новоконсервативное» видение государственной национальной политики третьего тысячелетия выдержано, прежде всего, в специфическом мировоззренческо- методологическом ключе, одновременно отличном как от советской, так и от либеральной позиций. Как заявляется адептами «русской консервативной революции», консерватизм - это не марксизм (в том числе, не советский марксизм) и вообще не левая идеология, но это и не либерализм. Все же остальные компоненты идеологического спектра в различных формах сюда могут быть включены (!). Не предполагается и исключительное евразийство (или неоевразийство), поскольку «консерватизм гораздо шире». «Евразийская идеология, безусловно, консервативная, но помимо консервативной евразийской идеологии существует множество других направлений и тенденций», которые должны быть включены в содержание и методологию консервативной идеологии. Национальные вопросы поэтому решаются представителями новой консервативной идеологии с «плюралистических» позиций, сочетающих в себе преимущественно до-советские и вне-либеральные установки на имперские претензии титульной нации, принижение национально-культурного потенциала и прав малых народов, идеологизацию национальной политики и национальных отношений в целом.

Так, например, четко артикулируется в качестве приоритетной идея силовой геополитической революции, или признание права силовой (военной) защиты «геополитических интересов» России и оправдание агрессивной политики в отношении соседних народов и бывших республик СССР. В этом смысле весьма показателен проводимый лидером российских консерваторов А. Дугиным анализ «пяти принципов российской внешней политики», сформулированных президентом России Д.

Медведевым летом 2008 г. Так, первый внешнеполитический тезис Медведева - следование России принципам международного права - Дугин трактует не только как декларирование российской властью защиты послевоенного («Ялтинского») международного права с представлением о балансе двух равнозначных держав, между которыми могли выбирать представители стран «третьего мира», но и как воинственный принцип. Сегодня, утверждает А. Дугин, идет процесс изменения основополагающих принципов мирового права в пользу однополярного мира по результатам того, что

и              U              U              U              1—Г              с»

американцы считают своей победой в «холодной войне». Первый внешнеполитический тезис президента Медведева, по мнению А. Дугина, при всей его поверхностной банальности, на самом деле является революционным и ультраконсервативным. «На правовом уровне российский президент не просто защищает правовой статус-кво, но имплицитно призывает к геополитической революции, к реставрации в той или иной степени уравновешивания американского полюса чем-то иным. Дмитрий Медведев говорит: раз мы вошли в Южную Осетию и Абхазию, то, значит, мы показываем, что будем защищать модель ялтинского мира и дальше - силой, и это самое главное, потому что все делается силой. Сила - это основа права» [2].

Далее, в основу конструирования оптимального социума вообще и построения национальной политики в частности российскими идеологами-консерваторами кладется «то, что Мангейм понимал под традиционализмом, то есть все формы защиты консервативных ценностей - всякое нежелание, всякая оппозиция тому, чтобы совершались перемены, которые проходят в обществе. В целом это приверженность прошлому» [3]. В результате возвращается теология, когда «не только высшие сверх- разумные символы Веры могут снова быть взяты на щит, но и те иррациональные моменты культов, обрядов и легенд, которые смущали богословов на прежних этапах. Если мы отбрасываем прогресс как идею, свойственную эпохе модерна (а она, как мы видим, закончилась), то все древнее обретает для нас ценность и убедительность уже потому, что оно древнее.

Древнее - значит, хорошее. И чем древнее, тем лучше» [4]. При этом все виды консерватизма всегда имеют общую черту - они, так или иначе, позитивно относятся к тому, что можно назвать «legacy of traditional society» - некой правомочности, правомерности существования традиционного общества. В этой связи можно констатировать отказ российских консервативных идеологов от принципиальных завоеваний секулярной европейской цивилизации, в том числе и в области национального развития, а именно - от автономии национального элемента от кровно-родственного и компаративно-церковного, преодоления сакрализации форм и процессов функционирования социального и национального общежития, приоритета правового регулирования национально-политических процессов перед религиознонравственной регламентацией и др.

Наконец, в-третьих, при формулировке вопросов национальной политики, с точки зрения «новых консерваторов», требуется решение задачи «формирования консервативного интеллектуального научного полюса в России с целью представить власти идею системного консерватизма». Это необходимо для того, чтобы интеллектуальные научные центры с квалифицированными экспертами, с подготовленными и серьезными научными кадрами могли иметь диалог с властными структурами. По мнению идеологов-консерваторов, в современной России налицо парадокс: большинство людей - консерваторы, власть ведет себя совершенно консервативно, а опирается на интеллектуалов-либералов. Задачей, таким образом, выступает становление консервативной идеологии в России с опорой на научные кадры.

Идеологи неоконсерватизма полагают, что, в конечном итоге, достижение поставленной цели позволит сформировать «научную управленческую элиту идеологизированных консервативных взглядов», которая должна будет окончательно завершить эволюцию как внутриполитической, так и внешнеполитической динамики России последних двух десятилетий. А именно, от формул «либерализм + антипатриотизм» эпохи Ельцина и «либерализм + патриотизм», или «суверенная демократия», эпохи Путина перейти к единственно верной и адекватной политической доктрине «патриотизм + патриотизм», или «русская консервативная революция».

Иными словами, требуется как можно скорее следует сделать однозначный выбор - западничество или государственность.

По мнению консерваторов, в настоящий момент вместо обозначенного политико-идеологического идеала в российской внешнеполитической практике наблюдается специфический «национал-глобализм» как национально-политический поворот к прозападным ценностям «либерал-глобализма». Таким образом, в вышеобозначенной установке четко прослеживается претензия на построение и развитие официального идеологического дискурса в области национально-политической стратегии России, причем дискурса, выдержанного в жесткой антизападной и, по существу, мобилизационной риторике.

Литература

  1. Центр консервативных исследований [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://konservatizm.org/ about.xhtml. - Дата доступа: 01.03.2012.
  2. Дугин, А. Доктрина Медведева // Фонд имени Питирима Сорокина [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.sorokinfond.ru/ index.php?id=481. - Дата доступа: 01.03.2012.
  3. Дугин, А. Четыре консерватизма // Фонд имени Питирима Сорокина [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://sorokinfond.ru/ index.php?id=503. - Дата доступа: 01.03.2012.
  4. Дугин, А. Четвертая политическая теория // Журнал «Профиль» [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.profile.ru/ article/ chetvertaya-politicheskaya-teoriya-56509. - Дата доступа: 01.03.2012.

<< | >>
Источник: А.А. Лазаревич [и др.]. Беларусь и Россия в европейском контексте : проблемы государственного управления процессом модернизации : Материалы международной научнопрактической конференции, г. Минск.. 2011

Еще по теме АЛЬТЕРНАТИВНАЯ МОДЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ «НОВОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕОЛОГИИ РОССИИ» И.Б. Михеева:

  1. АЛЬТЕРНАТИВНАЯ МОДЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ «НОВОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕОЛОГИИ РОССИИ» И.Б. Михеева