ДЕМОКРАТИЯ

Помимо вышеупомянутого стереотипа, отождествляющего революцию с насилием, так же широко распространен и тот, который противопоставляет революцию демократии. Можно часто слышать, что проблеме перехода к новому общественному строю свойственна альтернатива — путь демократический или революционный, причем откровенно предполагается, что эти два пути взаимоисключают друг друга.

Представление о том, что революция якобы противоположна демократии, содержит в себе и мнение, будто революционный процесс в основном протекает конспиративно.

Подобные мнения находятся в русле голливудских представлений о революции и не имеют ничего общего с действительностью. Каждому из нас приходилось смотреть «кинобоевики», в которых подлый мятежник требует, чтобы прелестная королева удовлетворила его гнусные желания, ибо в противном случае он раздует пожар революции, а если королева уступит, мятежник обещает отменить революцию. Такие фильмы, конечно, всегда начинаются с набранного в титрах мелким шрифтом предуведомления, что всякое сходство между тем, что зрители увидят на экране, и реальной жизнью — чистая случайность. Действительно, как инсценировка революционного процесса, эта традиционная голливудская версия ничего общего с жизнью не имеет. Если главный смысл демократии есть широчайшее участие в ней народных масс (а на мой взгляд, это именно так), то весь революционный процесс и его кульминация вовсе не противоречат принципам демократии, но представляют собой их квинтэссенцию. А чем глубже природа революционного процесса, тем он демократичнее, тем неуместнее станет конспирация, тем скорее корни революционного процесса приобретут народный характер и тем обязательнее в него будет вовлечено преобладающее большинство населения.

Антидемократична же именно контрреволюция, а посему она-то и носит конспиративный характер. Контрреволюции чужды интересы широчайших народных масс, она презрительно относится к массам, и, будучи по своей природе элитарной и эксплуататорской, она считает необходимым действовать тайком, путем намеренного обмана. Вот почему, мечтая отделить западную территорию Соединенных Штатов от вновь образовавшейся республики и создать свою собственную империю, Аарон Бэрр действовал при помощи всего нескольких сообщников, запасался оружием v все надежды возлагал на тридцать сребреников, присланных пилатами из Франции и Испании. Вот почему генерал Франко, представляя наиболее реакционные феодальные круги Испании, продался немецким и итальянским фашистам и втайне подготовил план насильственного свержения законно избранного народного правительства, опираясь при достижении своей цели не на испанские, а на наемный войска.

Вот почему свержение правительств Мосаддыка в Иране и Арбенса в Гватемале, чьи программы выражали чаяния народа и пользовались его поддержкой, было подготовлено Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов. Эти факты поистине антинародного, а потому тайного и конспиративного изменения государственного правопорядка (не говоря уже о его незаконности и нарушении государственного суверенитета), являются примерами не революции, а контрреволюции.

Обвинение в «заговоре», выдвигаемое господствующим классом против революционного движения, явно вдохновляется стремлением опорочить это движение и используется в качестве предлога для того, чтобы поставить это движение вне закона и преследовать его пропагандистов и приверженцев.

Обвинение в антидемократизме, выдвигаемое против революционеров в нашей стране, является демагогическим использованием свойственной США давней демократической традиции и влияния, оказываемого этой традицией на многие миллионы моих соотечественников.

Основная причина традиционного обвинения в заговорщической и антиправительственной деятельности, на которое, как правило, навешивается ярлык «чужеземного влияния», выдвигаемого господствующим классом, кроется обычно в его собственном классоворационалистическом объяснении своего господства. Иными словами, эксплуататорские господствующие классы всегда утверждают, будто система, которой они правят, есть сплошная идиллия и ничто, кроме преданности и удовлетворения, не присуще людям, которым посчастливилось жить при таком правлении.

Отсюда делается вывод, что, если начинается бурное революционное движение, оно отражает не коренные противоречия, антагонизмы и несправедливости, заложенные в недрах старого общества, а, скорее, гнусные махинации психически неполноценных индивидов или происки агентов какой-либо враждебной иностранной державы. Таким образом, причины волнений ищутся где угодно — в льстивых речах дьявола, во влиянии небезызвестной Декларации независимости, или «Манифеста Коммунистической партии», или Парижской Коммуны, или московского Кремля, или издававшейся Гаррисоном в Бостоне аболиционистской газетки «Либерейтор», или в антиамериканских происках королевы Виктории/или «Протоколов сионских мудрецов», или баварских ясновидцев, — но ни в коем случае не допускается, что причина коренится в недрах общественной формации, которую данное движение стремится ликвидировать. Ибо, будь дело в этом, ставились бы под сомнение основные догмы строя, права тех, кто при нем господствует, и оправдывалось бы движение, направленное на ликвидацию этого строя.

Более того, подобный образ мыслей естествен для эксплуататорских господствующих классов, поскольку «врожденная элитарность» заставляет их с презрением относиться к народным массам. Они смотрят на простых людей как на отупевших от пьянства роботов либо как на непослушных детей или сонных животных; они считают, что простые люди подвержены припадкам ярости, легко провоцируются на проявление зверства и что другие способы выразить свои реальные нужды и стремления простым людям неподвластны К Так, с присущей теории элиты «отеческой заботливостью» эксплуататорские классы убеждены, что им лучше известно, в чем нуждается народ их страны.

Разительным примером подобного отношения и тенденций, усугубленных той разновидностью теории элиты, которая называется расизмом, может служить реакция американских рабовладельцев на проявления недовольства среди рабов-негров. Когда бы такое недовольство ни возникало, рабовладельцы неизменно уверяли, будто в этом виноваты прибывшие извне агитаторы, то есть северные фанатики, мошенники, из своих личных заблуждений или злонамеренных целей побуждающие к бунту их рабов. Аболиционисты отвергали это обвинение и настаивали на том, что причиной волнений рабов является само рабовладение. Они предложили драматическое доказательство этой своей теории, убеждая рабовладельцев, что знают велико-

Лепное и долгодействующее целебное средство против восстаний рабов, которое, однако, если его не применить, становится в то же время залогом продолжения волнений.

Если вы хотите ликвидировать бунты рабов, говорили аболиционисты, ликвидируйте само рабовладение. Если рабов освободить в понедельник, то уже во вторник начнется эпоха, в которую с восстаниями рабов будет покончено навсегда. Однако, если рабов не освободить, то, несмотря на любые превентивные меры, восстания будут продолжаться.

Именно эту мысль и внушал во времена американской революции (которая, казалось, и сама была хорошим уроком) Континентальному конгрессу Бенджамин Франклин в ходе обсуждения налоговой политики. После его речи депутат от Мэриленда заметил, что он не видит необходимости делать различие между разными формами собственности, когда речь заходит об обложении их налогом, и поэтому полагает, что принцип налогообложения владельцев рабов не должен разниться от принципа налогообложения владельцев овец. Тогда Бенджамин Франклин, отметив, что, поскольку мэрилендцу не удалось увидеть разницы между такими формами собственности, как рабы и овцы, спросил его, не может ли он указать хотя бы на одно восстание овец. Если бы человеческое существо только и делало, что жевало, испражнялось, давало потомство, а после смерти его мясо можно было бы вялить, то, конечно, никаких восстаний рабов и в помине бы не было, как не было никогда восстаний овец. Ведь именно способность думать, тосковать, мечтать, планировать, сравнивать, испытывать недовольство и предвидеть ликвидацию его причин, именно великое стремление к тому, чтобы жизнь стала лучше, чем она была у нас и у наших детей, — именно это и является отличительным свойством существ, принадлежащих к человеческому роду. Это и есть главная движущая сила истории, поскольку только антагонизмы и противоречия, возникавшие в недрах всех до сих пор существовавших эксплуататорских обществ, приводили в основном к развязыванию революционного процесса, который в прошлом существовал, развивался и побеждал, несмотря ни на что К

Понятие демократии рождено революцией, и не последнюю роль в этом смысле сыграла наша американская революция. В XVIII столетии американское слово «конгресс» звучало во всех дворцах мира и оказывало такое же влияние, какое в XX столетии возымело русское слово «советы», раздававшееся во всех особняках мира. А слово «гражданин» означало ту же приверженность вопросу народовластия, как и слово «товарищ» сегодня.

В наши дни, когда полнейшее осуществление народного управления во всех аспектах стоит на повестке дня истории, особенно ясна демократическая и антиконспиративная природа революционного процесса. Поэтому Энгельс еще в марте 1895 года смог написать во «Введении» к работе Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.»: «Прошло время внезапных нападений, революций, совершаемых немногочисленным сознательным меньшинством, стоящим во главе бессознательных масс. Там, где дело идет о полном преобразовании общественного строя, массы сами должны принимать в этом участие, сами должны понимать, за что идет борьба, за что они проливают кровь и жертвуют жизнью. Этому научила нас история последних пятидесяти лет» К

И, мне думается, отрезок истории со времен написания Энгельсом этих слов в дальнейшем лишь подтвердил их истинность.

Подведем итог. Революционный процесс был самым демократическим из всех исторических движений прошлого, а нынче, в современную эпоху, эпоху перехода от капитализма к социализму, революционны!! процесс также остается полностью демократическим и в своей вдохновляющей идее, организации, в своих целях и формах их достижения25. 7.

<< | >>
Источник: Аптекер Герберт.. О природе демократии, свободы и революции. М.: Прогресс. — 129 с.. 1970

Еще по теме ДЕМОКРАТИЯ:

  1. Различия между совещательной демократией и демократией совместной работы
  2. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ДЕМОКРАТИИ — ХРИСТИАНСКИЕ ДЕМОКРАТЫ И СОЦИАЛИСТЫ У ВЛАСТИ (1989-2006)
  3. Жесткая демократия — мягкая демократия
  4. ГЛАВА 6 Суверенная демократия
  5. Глава 11 СОВРЕМЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ
  6. Глава 12 ПЕРЕХОД К ДЕМОКРАТИИ
  7. РЕВОЛЮЦИЯ, НАСИЛИЕ И ДЕМОКРАТИЯ
  8. Глава 10 ДЕМОКРАТИЯ: ПОНЯТИЕ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ
  9. § 30 Развитие демократии при Перикле
  10. Петер Тёльдеши Перегруженная демократия
  11. § 3. Плюралистическая демократия
  12. Несостоятельность прямой демократии