<<
>>

Эклектическая теория идеологии

На рубеже веков получает своё развитие наиболее коварная атака на марксизм, проводимая ревизионизмом, то есть тем течением, которое внутри социалистического движения делает себя носителем всего ряда буржуазной и мелкобуржуазной критики революционной теории Маркса и Энгельса.
Эта критика, по правде сказать, отмечала собой различные исторические этапы научных разработок Маркса и Энгельса, и ей посвящена часть их подробного теоретического и политического анализа, но не случайно, что в немецкой зоне и в момент экспансии социалистического движения она достигла своего максимального уровня как в количественном, так и в качественном плане. Немецкая зона по темпам капиталистического развития превзошла английскую и заняла второе место в мире после Соединённых Штатов. В этой большой мастерской империализма вся техника организации финансового капитала, централизации и концентрации капитала достигла высшей точки; по той же причине внутренней борьбы между классами и фракциями классов и внешней конкурентной борьбы монополий, все буржуазные и мелкобуржуазные теории также нашли почву для всеобщей систематизации и повторного определения. Сталкиваясь с марксизмом, распространившемся в немецком рабочем движении, как нигде в мире, они нашли уникальный случай для соединения, инкубации и синтеза, прежде чем распространиться после поражений Германии в другие метрополии, прежде всего в англосаксонскую зону. Значительная часть того, что сегодня говорится о политике, о государстве, демократии, критике марксизма происходит из этого источника, в который ревизионизм внёс свой значимый вклад. Необходимо вновь обратиться к этим источникам, необходимо изучить их, критиковать их, как это уже сделал Ленин и русский революционный марксизм, который именно из этого исторического столкновения вышел вакцинированным, усилившимся, победоносным и смог добиться этого, потому что враг, которого он имел перед собой, был действительно сильным.
Протагонистом, противостоящим русскому революционному марксизму, был Эдуард Бернштейн, отец ревизионизма. Обычно он известен как сторонник реформистского пути и противник революционного. В меньшей степени он известен как ревизионист материалистической концепции политики. С этой точки зрения, детально цитируя его, мы можем сделать выводы и о нём. Ему принадлежат многие идеи, которые циркулируют в наши дни и выдаются за оригинальные. Бернштейн ставит проблему того, «каковы взаимоотношения различных динамических факторов, какая роль в истории принадлежит природе, экономике, юридическим институтам, идеям», и критикует как чрезмерное и одностороннее решение Маркса, которое он даёт в связи с этим в предисловии к работе «К критике политической экономии». Он пишет: «В уже процитированном отрывке Маркс отвечает, указывая в качестве определяющего фактора материальные произво- Глава 3. Либеральная критика Бернштейна 77 дительные силы и человеческие производственные отношения каждого исторического периода». Независимо от терминов и используемой аргументации, которую мы увидим впоследствии, ясна цель его нападок, а ещё более ясной она становится тогда, когда обнаруживается, к чему он клонит: «В общей сложности, сознание и воля людей проявляются как фактор, крайне подчинённый материальному движению»: вот роль, которую, по утверждению Бернштейна, предисловие Маркса приписывает также и политической борьбе. Проследим внимательней за его нападками на марксизм. С осознанием законов экономического развития, - утверждает он, - «возрастает способность руководить экономическим развитием»; этой способности мешает только «противостояние интересов». Но «общий интерес усиливается всё больше по отношению к интересу частному», и чем больше пролетариат организуется и осознаёт законы развития, тем больше он становится носителем общих интересов против интересов частных, тем больше возрастает его способность руководить экономическим развитием и, следовательно, «останавливается элементарное действие экономических факторов».
Для того чтобы лучше понять, осуществляемый Бернштейном субъективистский переворот в соотношении между базисом и надстройкой, необходимо остановиться на одном из его тезисов, на который нечасто обращали внимание, но который является основным в его ревизионистском дискурсе. Это тезис, который получил широкое распространение также и среди тех, кто не ссылается на Бернштейна, или кто, как это было в случае с Грамши, критикует его. Однако именно в нём заключается изначальное ядро любых, разным образом аргументируемых теорий о «культурной гегемонии» и «культурной революции». Бернштейн пишет: «Современное общество по сравнению с более ранними намного богаче идеологиями, не детерминированными экономикой и природой, действующей как экономическая сила. Науки, искусства и большой ряд социальных отношений гораздо меньше зависят сегодня от экономики, чем в какую-либо из предшествующих эпох. Или лучше сказать, чтобы избежать недопонимания: уровень достигнутого сегодня экономического развития даёт идеологическим, а в особенности этическим факторам, более широкую по сравнению с прошлым автономию». Бернштейн продолжает: «Тому, кто нашёл бы парадоксальным это утверждение, стоит напомнить, что, в общем, только в современном обществе самый многочисленный класс населения приобрёл вес в рамках идеологической автономии в вышеуказанном смысле». С помощью рычага автономии, или относительной автономии, идеологии Бернштейн пытается опрокинуть марксистскую теорию детерминированности, материалистическую теорию политики и предлагает считать всё ещё верной «в качестве научной основы социалистической теории материалистическую концепцию истории», только если учитывается «взаимодействие между материальными и идеологическими силами». 78 В сущности, Бернштейн утверждает, что материалистическая концепция истории ещё верна, только если превращается в концепцию взаимодействия между экономикой и политической идеологией, которая становится всё более самостоятельной по отношению к базису, то есть только если материалистическая концепция перестаёт быть таковой.
Бернштейн не настолько наивен, чтобы утверждать примат идеологии или примат политики, поскольку слишком хорошо знает экономику. В отличие от многих субъективистов он ищет количественное соотношение между «материальными силами» и «силами идеологическими»; показательно, что ни он, ни его подражатели не смогли сделать этого, потому что, только исходя из количественного анализа базиса, можно пытаться определить количественное соотношение с надстройкой. Любая попытка дать независимый анализ надстройки не даёт значимых результатов, как это демонстрирует вся буржуазная социология. Тем не менее, Бернштейн достаточно хорошо знает, что означает его ревизия марксизма для целей политической борьбы: «Действительно, имеет большое практическое значение исправление - по мере познания количественного отношения других элементов - тех тезисов, что были сформулированы на основе чрезмерного акцентирования внимания на определяющей роли технико-экономического фактора в истории». Поэтому «на долгое время» задачей социалистического движения является не «спекуляция на всеобщем крахе» капитализма, а «политическая организация рабочего класса и его демократией» и борьба за все те политические реформы, которые возвышают пролетариат и трансформируют в демократическом направлении «политическую систему». Этот процесс демократизации - в котором идеологический фактор имеет всё большее значение, и в котором фактор экономический значит всё меньше - якобы, приведёт даже к опрокидыванию классового господства. Демократия из лучшей оболочки капитализма становится, в голове Бернштейна, лучшей оболочкой для господства пролетариата. «Демократия, каждый раз, настолько представляет собой господство рабочего класса, насколько последний способен осуществлять её в соответствии со своей интеллектуальной зрелостью и общим уровнем экономического развития». Попытка Бернштейна подорвать материалистическую концепцию политики дала, во всяком случае, политический результат. В то время как буржуазия не нуждается, для самой себя, в возвеличивании идеологического фактора для оправдания демократии, потребность в этом чувствует ревизионизм для того, чтобы оправдать её перед пролетариатом. Так как экономика ясно показывает, что демократия является формой классового господства, оппортунизм обречён на то, чтобы проповедовать господство идей для отрицания реальности. Поэтому он носит и будет носить подчинённый характер по отношению к реальному движению, которое, в конце концов, отбросит его.
<< | >>
Источник: Черветто А.. Политическая оболочка.. 2010

Еще по теме Эклектическая теория идеологии:

  1. Деонтология истории
  2. Теория литературной эволюции
  3. ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ эволюции П. Н. МИЛЮКОВА
  4. /. Диалектика деятельности
  5. 34. «Невежды» о теософии
  6. 2. Эклектика в методе — нигилизм и волюнтаризм в теории
  7. Ю. Г. Тамбиянц ЦЕРКОВНЫЕ ИНСТИТУТЫ в УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: РОССИЙСКИЙ опыт
  8. «жизнь»
  9. НАЦИОНАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ БЕЛАРУСИ Т.И. Адуло
  10. Социально-философские и этические взгляды идеологов петровских реформ (В. Н. Татищев, А. Д. Кантемир)
  11. ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ
  12. Раздел I СТОИМОСТЬ И ПРИБАВОЧНАЯ стоимость: ФУНДАМЕНТ МАРКСОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ИЛИ „ОКОЛЬНЫЙ ПУТЬ"?