<<
>>

я глава. Философия истории

После краха Н-й Империи в ноябре 1918 года был утрачен исторический масштаб. Если бы Германия победила всех своих врагов, тогда все, что писали историки, было бы правильным. Поскольку основание Империи считалось целью истории немецкого народа, многие заслуженные люди считали невозможным, что война будет проиграна - это нарушило бы планы Провидения.

И вот все рухнуло. Многие засомневались, что Германия сможет жить дальше. Все стало бессмысленным, в том числе и труды историков. Те, кто читал главным критерием успех, пришли к выводу, что империя Бисмарка вообще была ошибкой. Дошли даже до того, что стали осуждать деятельность Фридриха Великого и Бисмарка.

Философия истории не интересуется отдельными фактами и их взаимосвязью, а поднимает вопрос о смысле истории в целом, о том, что для нее существенно важно. Для этого нужен общий масштаб определения ценности. Таким масштабом стала идея культуры.

Есть две разные формы философии истории. Для одной предметом является идея или совокупность идей, которая развивается при разных состояниях культуры или разума, для другой - развитие народов или духа разных народов. Первую линию представляет Фихте. Он прослеживает развитие разума, именно разума, а не рассудка, поэтому эпоха Просвещения для него - безыдейный и бессмысленный период. По учению Фихте пранарод, в котором был силен разумный инстинкт, образовал государства и подчинил себе другие народы.

Иное понимание истории мы находим у Гегеля. Он понимал историю как сферу проявления власти мирового духа, который делает разные народы свидетельствовами своей власти.

Наша философия истории старается объяснить только историю немецкого народа.

Философия истории позитивизма в изложении 0. Конта и марксистская материалистическая философия истории видят в истории движения масс, а в великих личностях — только орудия масс. В противо- „оложность этому для Ницше масса - ничто, а личность — все.

Для национал-социализма решающее значение имеет великая личность вождя- Без таких вождей, как Герман Освободитель, Видукинд, Ген- пих Лев и Фридрих II история немцев пошла бы иным путем.

Соответственно решается и вопрос о соотношении свободы и необходимости. Мы отвергаем любое учение, согласно которому история подчиняется законам природы. История - царство неповторимого и ее не понять с помощью физических или экономических законов. Хотя в жизни народов есть определенные закономерности, но нет единообразия. Историю нельзя предвидеть, это царство неожиданностей.

Культурные ценности не имеют ничего общего с естественнонаучными законами. Это стандарты уникального, а не повторяемого. Мир открыт для воздействия воли, он еще не закончен. Мы не продукты законов и молекул, нас не объяснить никакими законами. Не что- то действует в нас - мы сами действуем. Мы и не продукты наследственной массы, в нас есть нечто индивидуальное, неопределимое.

Наша жизнь не подчиняется железным законам. Мы отвергаем любой фатализм, который ведет к пассивности. Мы верим, что невозможное можно сделать возможным, а недостижимое - достижимым.

Вопрос о цикличности или уникальности исторических событий мы решаем в пользу уникальности. Нет никакого круговорота жизни, никакого вечного возвращения вопреки Вико, находящемуся под влиянием греческого мировоззрения. Каждый народ не проходит по необходимости разные этапы своего развития, чтобы в конце вернуться к началу. Неверно и учение Шпенглера, что каждый культурный круг проходит этап культуры и этап цивилизации.

Есть мнение, что теория Шпенглера - психологический результат проигранной войны. С этой точки зрения ее критиковал Б. Кроче. Но как известно, Шпенглер написал свод знаменитую книгу до конца войны, и не создается впечатление, что он оплакивает ценности культуры. Так или иначе, книга Шпенглера принесла нам утешение. Мы были готовы видеть в нашем поражении действие всеобщего закона.

Мы отвергаем не столько Шпенглера, сколько позитивистскую теорию стадий 0.

Конта. Правда, у Конта мы имеем не круговорот и его закон стадий это не закон природы. Он учил, что все человечество проходит три стадии: теологическую, метафизическую и позитивную.

Понятие прогресса всегда играло большую роль во всех историко-философских конструкциях. Оно принадлежит, собственно, философии истории, так как история знает только понятие разви- ТИя1 а не прогресса.

Еще Гегель отверг идею прогресса в ее крайней форме, в учении эпохи Просвещения о бесконечных возможностях совершенствования человеческой природы и общества. В принципе, человек всегда остается одним и тем же, и расы и народы это тоже постоянные факторы. Мы не разделяем оптимизм эпохи Просвещения, а понятие человечества считаем весьма расплывчатым.

В любом случае мы не верим в непременный и бесконечный прогресс, прежде всего, в прогресс во всех областях. Здесь пригодится шпенглеровское различение ценностей культуры и цивилизации. Первые создаются уже на самых ранних этапах развития и достигают совершенства. Мы не можем утверждать, что философия немецкого идеализма это прогресс по сравнению с греческой философией.

Иное дело - ценности цивилизации. Здесь открываются все новые, лучшие возможности. С оговорками можно допустить, что развиваются также мораль и нравственность.

Большие возможности развития и прогресса сохраняются и в области политики и экономики, в отношениях между государствами. Но об экономике мы не должны думать, будто она развивается независимо от нас и саморегулируется согласно пресловутому закону спроса и предложения.

Мы привыкли считать развитие науки и техники величайшим триумфом человеческого духа. Особенно бросается в глаза технический прогресс.

Но понятие прогресса ставит одну из самых трудных проблем, а именно проблему конечной цели. Предпосылкой этого является вера в некое конечное состояние, в котором воплотится смысл истории. Иногда оно мыслится как переходный этап на путь в высший мир, как в «Граде Божьем» Августина.

Для философии истории нового времени характерно различие между теориями Канта и Гердера. У Канта конечная цель истории это царство свободных личностей или этическое государство, в котором человек будет руководствоваться только идеей долга. Смысл истории в том, чтобы человечество достигло этого состояния или, по крайней мере, приблизилось к нему.

Гердер выступил против той идеи, что исторический процесс должен служить конечной цели человечества. Что значит счастье этого далекого и чуждого человечества по сравнению со стараниями столь многих народов, которые погибли и еще погибнут, не найдя своего предназначения в себе самом, служа лишь этому человечеству будущего и жертвуя собой ради него. Тем самым Гердер отбрасывает неопределенное понятие человечества и ставит вопрос

::с,ШТ 2800000 ОЕУУШИЕ иИ0 400 РРАМ1ЕЫ^- 2 6 0 0 0 00

о судьбах всех народов. Каждый народ, по его мнению, призван к тому, чтобы развивать свои задатки, притом особым, соответствующим его сообразию образом.

Национал-социализм не ставит своей целью, в отличие от французской революции и коммунизма, осчастливить весь мир. Это чисто национальное движение и его не интересуют далекие горизонты философии истории немецкого идеализма, другие народы, человечество и мир. Мы достаточно долго думали об этих вещах и забыли о себе.

Поэтому национал-социализм отвергает понимание Кантом конечной цели в смысле грядущего человечества и встает на точку зрения Гердера, поскольку он видит смысл истории в развитии национального бытия, которое он удивительно глубоко понимал, причем и бытие других народов.

Нет конечной цели, которая ждет нас в конце истории. Может быть, народное сообщество и есть конечная цель? Да, в смысле исполнения немецким народом его предназначения. Мы хотим не только становиться народом, но и быть им, а эта цель может быть достигнута уже в ближайшем будущем, а не через тысячелетия.

Да, история учит нас, что все относительно и все народы и государства не вечны, но мы боремся именно против этой относительности и должны заменить ее верой в вечность. Почему мы не можем верить в нашу вечность? Да, отдельный человек смертен, но кто сказал, что немецкая нация не может существовать долго, до тех пор, пока наш народ сохраняет свой характер и свое национальное сознание?

По словам Боймлера, мы можем смотреть на историческую жизнь только с точки зрения нордической души. Мы не можем быть совершенно безразличными и объективными. Наша философия истории это философия истории немецкого народа и его развития. Она основывается на идеях расовой души и Великогерманской Империи. Расовая душа как идея нордической расы правит историей, Империя - орудие этой души.

История Германии это история трех империй. Жизненная задача немецкого народа всегда осуществляется в Империи. В истории западной культуры для нас особое значение имеют греки, посколь ку они расово близки нам. Римская империя была нам враждебна, и германские народы ее уничтожили.

Первая империя просуществовала почти тысячу лет, вторая — всего несколько десятилетий. Можно подумать, что темп мировой истории ускоряется. Но надо иметь в виду очень различный характер трех империй. Первая была универсальной христианской импе- „ней, во второй определяющей была прусская государственная идея, третья имеет чисто национальный характер. В них действовали и разные законы: заповеди церкви, законы государства и законы народного сообщества.

Число три - священное число. Вспомним хотя бы божественную Троицу. Империя это больше, чем государство. Государство имеет скорее человеческое, Империя - скорее божественное происхождение.

Совсем недавно мы жили при государственной форме,, которая не соответствует нашему характеру. Эту форму навязали нам западные демократии, власть при ней была слабой, все время шла на уступки, что и нужно было нашим врагам.

Священная Римская империя германской нации была по своему характеру церковной.

Папы стояли выше императоров. Реальная власть этой империи была невелика. Идея национальной Германии, которую тогда представлял разве что Генрих Лев, не могла противостоять универсальной идее. Германия забыла себя. Когда Англия и Франция создали сильные национальные государства, Германия еще жила в мечтах о вселенском владычестве.

Вторая империя была сугубо светской. Идеи протестантизма связывали волю правителей непосредственно с представлением о вечном порядке вещей и отвергали притязания церкви. Новой связующей идеей стала нация.

Место абсолютной церкви в XVIII веке заняла идея абсолютного государства. После того, как Пруссия была разбита Наполеоном, идею новой империи стали проповедовать Эрнст Мориц Арндт, барон фон Штейн и братья Гумбольдт. Воплотил эту идею в жизнь Бисмарк.

В основе первой империи лежала христианская идея, в империи Бисмарка главной ценностью стало государство, в III Рейхе возникло народное сообщество, отсутствие которого привело к гибели II Империю. Мы считаем, что Германия, наконец, обрела форму, которая соответствует ее сути. 

<< | >>
Источник: В.Б. Авдеев. ФИЛОСОФИЯ ВОЖДИЗМА. 2006

Еще по теме я глава. Философия истории:

  1. Глава 1 ИНДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ИСТОРИЯ, ШКОЛЫ, ПОДХОДЫ (КАРТИНА МИРА - КАРТИНА ДУШИ)
  2. Глава III «Византизм и славянство». Натуралистический характер мышления. Философия истории и общества. Три периода развития. Либерально-эгалитарный процесс. Аристократическая мораль. Эстетическое учение о жизни
  3. История без прогресса: от социального нигилизма к историческому пессимизму
  4. 1.3. Философия истории Канта и Фихте: общие перспективы мирового развития
  5. Философия истории Вольтера и идея прогресса разума
  6. Глава 18. ФИЛОСОФИЯ НЕНАСИЛИЯ
  7. Глава первая Философия деконструкции
  8. Глава X JI. П. Карсавин: учение о симфонических личностях и философия истории
  9. Глава 16 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ИСТОРИЯ
  10. Глава  9. Философия истории
  11. Философия истории
  12. Глава 5. КЛАССИЧЕСКАЯ НЕМЕЦКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVIII—НАЧАЛА XIX В.
  13. Глава 3. Нигилизм и онтологическая теория: концептуальные подходы
  14. Глава 13 Философия человека и истории
  15. Глава 16 ФИЛОСОФИЯ РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ
  16. Глава 10 Философия истории
  17. История людей и история обществ
  18. Глава 1 Философия и философия науки как источникии составные части лингвистической методологии
  19. я глава. Философия истории