<<
>>

9.3. ФЛАНЕР, БРОДЯГА, ТУРИСТ И ИГРОК: КТО СЛЕДУЮЩИЙ?

Поэты и художники считают символом современного города фланера. Этот антропологический тип предстает перед нами в качестве мастера имитации своего времени: пофланировать — все равно что сходить в театр, побыть среди посторонних и быть посторонним для них, быть в толпе, но не принадлежать ей.
Художники часто делают зарисовки городской жизни так, как их видят фланеры: в виде последовательности отрывочных эпизодов — серии событий без прошлого и без последствий, где люди воспринимаются как мимолетные прохожие, словно видимостью исчерпывается их сущность. При этом встречи представляются как «не-встре- чи»: будто бы случайные пересечения без взаимных влияний.

Фланер может мнить себя драматургом и режиссером, который держит в своих руках нити жизней других людей, но он никогда не вторгается и не нарушает их судьбы. Для него важно другое: он ведет жизнь «как если бы» и «как если бы» участвует в жизни других людей. Он боится ответственности реальной жизни и реальных поступков, и потому воспринимает жизнь как кинематограф — не всерьез. Он играет с реальностью, словно с виртуальным полотном: создает для себя полностью приватный, безопасный, замкнутый и защищенный от вторжений мир одинокой монады, где физическое присутствие посторонних не скрывает и не нарушает их психическую недосягаемость1.

Мы все встречали таких фланеров на вечерних проспектах крупных городов, в ночных клубах и кафе: на их лицах маска безмятежной отрешенности, часто их уши плотно закрыты наушниками — в реальном мире они только присутствуют и фланируют, сами же погружены в виртуальный мир музыки, чтобы еще сильнее отрешиться от реальности. Стремление избежать идентичности прочитывается в их безликой универсальной одежде с логотипами известных дизайнерских фирм, в избытке поставляемой для фланеров сетью модных бутиков, в бессодержательном времяпровождении в развлекательных заведениях.

Собственно, вся индустрия развлечений современного города и создана именно как место времяпровождения фланеров, которые могут пребывать в шумной праздной толпе, в атмосфере не смолкающей грохочущей музыки, в то же время психологически всегда оставаясь наедине с собой. Несколько другой антропологический тип представляет собой «бродяга» — человек «без определенного места жительства», жупел современной цивилизации, ночной кошмар подземных переходов и конечных станций метро. Продвижение его непредсказуемо, он сам не знает, да и не хочет знать, куда он двинется завтра. Куда бы ни приходил бродяга, он везде чужой, его зовут новые, еще не освоенные места. Стратегия «безместности» имеет свою прелесть — «пока, а там посмотрим» и тем самым оставляет свободу выбора. Сегодня бродягами становятся не от неприспособленности к оседлой жизни, а из-за малочисленности мест, где можно осесть: «Сам мир превращается в бродягу, и это происходит очень быстро. Мир сам себя перекраивает по мерке бродяги».

Мегаполисы становятся центрами притяжения бродяг по чисто экономическим причинам: там можно немного подработать и за несколько месяцев получить столько, сколько в маленьком городе на тяжелой работе не получишь и за год. Москва сегодня заполнена толпами стихийно сложившихся «бригад» украинцев, молдован, таджиков, белорусов. Они стали бродягами поневоле, но это не меняет общей тенденции постмодерна к доминированию подобного стиля жизни: поневоле не значит вопреки. Человек вынужден срываться с места в поисках работы, но поскольку постоянного заработка нигде найти так и не удается, он непрерывно «кочует» от одного работодателя к другому.

Более высокое положение в современном обществе занимает «турист» — достаточно обеспеченный человек, который сознательно и систематически ищет приключений, новых переживаний, хочет погружения в незнакомую, экзотическую атмосферу. Как правило, большую часть своего времени он должен работать, но душой принадлежит миру туристических грез: он вынужденно соглашается на ежедневный тяжелый труд, чтобы хотя бы на краткий миг недельного отпуска претворить в жизнь манящие картинки ярких туристических проспектов — отпуск на Сен-Барте на Антильских островах, или в Ламе в Кении, или на Пхукете в Таиланде, или вЛакабане в Аквитании.

Туристский мир целиком и полностью структурируется по эстетическим критериям.

То, чтотурист готов купить и зачтоон платит, можно определить как право не скучать и свободу от всего кроме эстетического измерения. Туристские фирмы, планирующие поездки, обязаны продемонстрировать, насколько сенегальские, сейшельские, кенийские, тайские пейзажи в действительности похожи на их рекламные проспекты: «Лазурь, лазурь, лазурь... у них уже передозировка лазури...». Тем самым индустрия туризма превращает путешественника в контролера, его открытия — в инспек- цию, удивление — в констатацию, а самого туриста — в Фому неверующего. Мир современного туриста — это оплаченные приключения по заказу.

В отличие от бродяги у туриста есть дом, что входит в «предохранительную упаковку», как место где можно отдохнуть от походов и приключений. Безмятежность домашнего уюта гонит туриста искать новых неизведанных радостей, но домашний тыл превращает поиск приключений в безопасное, невинное занятие. В современной России туристический бизнес переживает невиданный бум: некоторые мировые курорты специально ориентируются на туристов из России, учитывая как легко и охотно тратят нувориши свои капиталы.

Принципиально другую жизненную стратегию выбирает «игрок» — человек, которого привлекает напряженный мир риска, азарта и охоты. Цель игры — победа, и потому игра не оставляет места ни жалости, ни сочувствию, ни состраданию, ни взаимопомощи. В чем-то игра похожа на войну, но это война, которая не оставляет ни душевных ран, ни злобы. В игре сам мир играет, везение и невезение — лишь ходы играющего мира. Игра освобождает от угрызений совести. Отличительная черта взрослых людей эпохи постмодерна — охота полностью отдаться игре, как это делают дети'.

Мир сегодняшнего российского бизнеса — это мир азартных «игроков», где часто ставкой является человеческая жизнь, где заказные убийства стали печальной повседневностью. Игра без правил — самый опасный вид игры, в ней нет компромиссов, победитель здесь получает все — но остальные все теряют. Такая игра грозит перерасти в гражданскую войну и расколоть общество.

Политическая неполноценность всех четырех стратегий состоит в том, что «фланер», «бродяга», «игрок» и «турист» бегут от общества, от человеческих обязательств и связей в мир игры, развлечений, зрелищ и случайных отношений. Стремительно утрачивая свои политические качества, человек информационного общества превращается в потребителя «хлеба и зрелищ».

<< | >>
Источник: Василенко И.А.. Политическая философия: Учеб. пособие. — 2-е изд., лерераб. и доп. — М.: ИНФРА-М. — 320 с. — (Высшее образование).. 2010

Еще по теме 9.3. ФЛАНЕР, БРОДЯГА, ТУРИСТ И ИГРОК: КТО СЛЕДУЮЩИЙ?:

  1. РАЗДЕЛ 0. У БАРБОСА ЕСТЬ ВОПРОСЫ. Кто обладает властью на рынке?
  2. РАЗДЕЛ 0. У БАРБОСА ЕСТЬ ВОПРОСЫ. Кто такие "зайцы"?
  3. Кто является налоговым агентом?
  4. Какие режимы информации существуют? Кто и какими правами на информацию обладает?
  5. Глава 13 Рождение либерального символа веры (продолжение): Классовые интересы и социальные изменения
  6. ГЛАВА XIII О ГЕНИИ ТЕХ, КТО, НАМЕРЕВАЯСЬ ДОБРАТЬСЯ ДО ПРИРОДЫ ВЕЩЕЙ, СОСТАВЛЯЕТ АБСТРАКТНЫЕ СИСТЕМЫ ИЛИ НЕОСНОВАТЕЛЬНЫЕ ГИПОТЕЗЫ
  7. 9.2. ВИРТУАЛЬНЫЙ МИР И РАСПАД ИДЕНТИЧНОСТИ
  8. 9.3. ФЛАНЕР, БРОДЯГА, ТУРИСТ И ИГРОК: КТО СЛЕДУЮЩИЙ?
  9. 9.7. «ГОББСОВА ПРОБЛЕМА» ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА
  10. ТРАНСФОРМАЦИЯ ДУХОВНОСТИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Пархоць Е.Н.
  11. Кто наш клиент?
  12. Почему стратегическое новаторство представляет нелегкую задачу для признанных игроков
  13. Глава 4 Ученый игрок
  14. ПРОГРАММА РАЗВИТИЯ ЗРИТЕЛЬНОГО ВОСПРИЯТИЯ И ПАМЯТИ, ЗРИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА И СИНТЕЗА И КОРРЕКЦИИ ИХ НЕДОСТАТКОВ
  15. КТО БЫСТРЕЕ?
  16. ЦУРКА