<<
>>

1.1. Иерархия в мире животных

Черчилль: Господа, позвольте нам — президенту Рузвельту, маршалу Сталину и мне приветствовать вас здесь и сегодня, в день юбилея конференции в Крыму. Все вы, полагаю, знаете, какую роль она сыграла в послевоенном устройстве мира.
С тех пор он разительно изменился и продолжает меняться на наших глазах с еще большим, возникает ощущение, ускорением. Естественно, напрашивается вопрос: куда он мчится, этот поезд мира, каково его направление, и что ждет его впереди? Эти вопросы могли бы показаться странными, или неуместными, принимая во внимание наш нынешний статус. Но пока нас не лишили способности мыслить, мы решили не пренебрегать такой возможностью. И мы искренне рады, что наша инициатива нашла у вас понимание и сочувствие. Для нас составляет честь, что такие выдающиеся умы ответили благосклонным согласием уделить нам свое драгоценное время и обсудить круг интересующих нас проблем. Вообще говоря, они группируются вокруг двух центральных вопросов: для чего существует политическая власть, и затем — как она функционирует. При этом, мы отдаем себе отчет в том, что объект нашего внимания находится несколько в стороне от профессиональных интересов большинства из вас. Тем не менее, мы рассчитываем с вашей помощью скорректировать наши традиционные представления о природе власти как таковой. О его происхождении и истоках, которые, как мы догадываемся, уходят в темные глубины животного царства. Мы надеемся, что ваш огромный и бесценный опыт даст ключ к пониманию тех фундаментальных процессов, которые стимулировали возникновение феномена государства и связанных с ним атрибутов или инструментов, в том числе, важнейшего — политической власти. Лоренц: Так как Вы упомянули о «темных глубинах», то, по-видимому, право завязки дискуссии предоставляется мне? — Вы не ошиблись, прошу Вас. Профессор Конрад Лоренц, один из крупнейших специалистов по поведению животных, лауреат Нобелевской премии, расскажет нам об исследованиях, как его собственных, так и его коллег, — представил его собравшимся Черчилль. — В таком случае, во-первых, позвольте, господа, выразить вам признательность за то, что вы оказали мне высокое доверие, пригласив на эту встречу. Во-вторых, если я не ошибаюсь, ближе всего к тому, что интересует вас, будет один из разделов социобиологии, которую мы определяем как науку об организации сообществ и общественном поведении, — заметил Лоренц, оглядывая присутствующих. — Организация сообществ в животном мире основана на двух главных факторах, на доминировании и территориальности. Начнем с доминирования, которое проявляется в неравенстве между животными одной группы, порождающем иерархию. Прежде всего, вопрос — откуда берется это неравенство? Из сложности нервной системы живых существ: чем она выше, тем гибче, пластичней и, главное, разнообразней их поведение даже в пределах сообществ. (Животные, включая насекомых, вовсе не декартовы автоматы. Реми Шовен, например, касаясь поведения известных своим трудолюбием пчел, замечал, что «множество пчел в улье заняты тем, что... ничего не делают».) Но для чего природе понадобилось устанавливать между ними доминирование? Для того, чтобы упорядочивать структуру сообществ в целях повышения их управляемости и, следовательно, живучести.
Классическим примером иерархической организации может служить так называемый «порядок клевания» («peck order») у домашних кур. Норвежский исследователь Схельдеруп-Эббе подметил, что в выводке цыплят один из них всегда подходит к корму первым, а если кто-либо вздумает его опередить, он будет клевать его, отгоняя от корма. И тот не будет пытаться «давать сдачи». Как правило, среди дюжины цыплят имеется лишь один деспот, или «альфа-особь». Она всех тиранит, но ее никто не смеет тронуть. Есть и своя «омега-особь», которой достается от всех, и которую иногда забивают до смерти. Остальные цыплята располагаются между этими двумя крайними ступенями в один ряд строго линейной (последовательной) иерархии. В стае ворон все знакомы друг с другом и все придерживаются правила иерархии. Не важно, какая ворона нашла корм, «главная» птица стаи пользуется неограниченной властью во время трапезы, а «подчиненная» ей отгоняет от нее всех прочих. За ними идет следующая пара, затем следующая, и так до последней птицы. Иерархическая структура, предоставляющая доминирующим особям право первоочередного доступа к пище, воде, местам для ночлега, фрдч^ым пррч-цт"" "• •"•-"" 18 Глава 1. Прелюдия власти 1.1. Иерархия в мире животных 19 вообще ресурсам обнаружена и у членистоногих — некоторых крабов, раков и тараканов. Описана она, правда, не в такой отчетливой форме, как у кур, также у рыбок-меченосцев и ящериц. Среди млекопитающих доминирование свойственно организации сообществ грызунов, собачьих, крупного рогатого скота, и у большинства приматов. В стадах альпийских домашних коров в Швейцарии с выходом на летние пастбища, сопряженным с опасностью, одна из коров немедленно становится вожаком, а само стадо уподобляется стаду диких животных с четкой иерархией. Джейн Гудолл, вы, возможно, слышали об этой замечательной женщине, наблюдала, как одна из рядовых особей в семействе диких шимпанзе, случайно обнаружила кем-то из людей брошенную жестяную банку. Эта банка, когда ее трясли, издавала если не грохот, то изрядный шум, который ужасно пугал ее сородичей. Заметив производимый банкой эффект, ее обладательница стала терроризировать все семейство, очень скоро вытеснив доминантную особь с «престола». И при малейшей попытке ее сородичей покуситься на ее лидирующее положение, она немедленно пускала в ход свое «грозное» оружие, быстро восстанавливая статус-кво. Реми Шовен описал результаты японских ученых, которые обратили внимание на то, что доминирование и иерархия существуют не только у самцов, но и у самок макак. Особи периферии подчинены особям центральной зоны. При этом детеныши доминирующих самок автоматически усваивают «поведение господ», а детеныши подчиненных самок — навыки повиновения. Кроме того,' детеныши доминирующих самок из центральной зоны, живя в непосредственной близости к вожаку, стремятся походить на него, получить его признание, и признание его самок, с тем чтобы, в конце концов, стать их преемниками. Отмечался даже случай, когда молодой самец стал наследником. Английские этологи подчеркивают, что деление на доминирующих и подчиненных животных существует даже у кротких горилл. Впрочем, законы иерархии у них отнюдь не драконовские. Те же исследователи открыли у обезьян нечто, похожее на дружбу. По их данным, когда доминирующее положение занимают несколько взрослых самцов, они почти неразлучны. В случае угрозы одному из них, другие спешат ему на помощь. Очевидно, делает Шовен вывод, именно в этом причина большой устойчивости иерархии. Такая система обеспечивает спокойствие всей колонии, так как одна из функций вожаков — восстанавливать порядок. Другая их функция состоит в защите самых слабых и наиболее молодых членов группы. Но, разумеется, наиболее сложная форма общественной организации, так называемая эусоциалъностъ (греческое эу — хорошо, отчетливо), то есть истинная социальность, присуща только четырем отрядам насекомых — муравьям, пчелам, осам и термитам, живущих большими колониями. Последние насчитывают подчас тысячи особей, связанных генетическим родством. И именно у колониальных насекомых индивидуальные реакции особей полностью подчинены интересам семьи, а иерархия выражена в наиболее законченном или, совершенном, позволю себе так выразиться, виде. По мнению Э. Уилсона, эусоциальность характеризует три фактора. Во-первых, кооперирование особей одного вида для ухода за потомством. Во-вторых, перекрывание, по крайней мере, двух генераций (поколений) на тех стадиях жизненного цикла, когда особи участвуют в выполнении работ в колонии. В-третьих, и это особенно важно, разделение функций (можно сказать — труда), при котором более или менее стерильные особи работают для поддержания жизнедеятельности своих фертильных (обладающих репродуктивной способностью) собратьев по гнезду. Разделение труда иногда достигает такой степени, что группы, выполняющие различные функции, рассматриваются как «касты». У муравьев отмечены касты воинов, разведчиков, фуражиров, рабочих и даже рабов. Н. Френке и Э. Сковелл описали колонию Harpagoxenus, состоящую из одной самки, 20-30 рабочих особей и 100-200 рабов, роль которых выполняли рабочие муравьи из рода Leptorax. Так вот, оказалось, что даже между муравьями-рабовладельцами выстраивается четкая иерархия. Наивысшим рангом обладает самка, за ней следуют доминирующие рабочие муравьи элиты, затем подчиненные им рабочие-рабовладельцы, и, наконец, рабы-Leptorax. Как правило, в каждой данной семье все рабы принадлежат к какому-то одному виду, отличному, разумеется, от вида хозяев. Но бывают и исключения: Дж. Добржанска сообщала о нескольких случаях, когда в рабстве у одной семьи Poliergus находились особи нескольких видов. Рабовладение ведет к быстрой утрате нормального независимого поведения видом, использующим рабов. Дело, подчас, доходит до того, что рабовладельцы оказываются неспособными собирать и перерабатывать твердую пищу, хотя все еще умеют строить гнезда и заботиться о расплоде. Поэтому, если удалить рабов, семья лишается возможности самостоятельно выжить. Это крайний случай. Известны другие, более мягкие формы рабовладения, когда виды-рабы, как утверждает М. Брайен, пользуются покровительством и защитой рабовладельцев в обмен либо на выкармливание их молоди, либо на отыскивание пищи. Такие формы симбиоза скорее напоминают феодализм. Особый интерес представляет открытый не так давно Чи За Ченом эффект группы. Он проявляется в изменениях поведения и даже продолжительности жизни муравьев в зависимости от количества особей в группе. Шовен пишет о пчелах, муравьях и термитах, что в одиночном состоянии они ни на что не способны, разве что в короткий срок погибнуть по непонятным нам причинам. Даже когда они объединены в небольшие группы, их способности не очень-то выигрывают от этого. Для того, чтобы они вели себя «естественным» образом необходимо, чтобы численность их групп превышала некий порог. Проявления социальной жизни 20 Глава 1. Прелюдия власти у них немыслимы без некоторого твердого минимума участников. Но самое замечательное заключается в том, что эффект группы со временем обнаружился у множества других — не общественных — видов: сверчков, жуков, бабочек и так далее. У саранчи трансформации, порождаемые изменением численности особей, развивающихся совместно, затрагивают даже внешние признаки, инстинкты и характер поведения. Соответствующие примеры, повергающие в ужас жителей подвергшихся нападению стай саранчи, слишком хорошо известны. Вместе с тем, появились свидетельства того, что даже такие, считавшиеся примитивными автоматами существа как общественные насекомые, оказывается, обладают высокой индивидуальной поведенческой гибкостью. Некоторые исследователи даже считают их, в некотором роде, вполне самостоятельными «индивидами» с достаточно отчетливо выраженным и пластичным поведением. Выше я привел соответствующий пример с пчелами. Из этого следует, что у одного и того же насекомого могут наблюдаться очень разнообразные формы поведения — от одиночного существования до участия в иерархически функционирующих колониях. Переходя к описанию форм организации приматов, следует подчеркнуть, что их диапазон чрезвычайно велик. Саутвик и Сиддики различают шесть категорий их общественной организации от строго одиночного или парного образа жизни (орангутаны, гиббоны и игрунки) до многосамцовых групп и диффузных сообществ (макаки-резусы и шимпанзе). Существует множество факторов, создающих преимущества при «социализации» их образа жизни. Среди них: защита от хищников; повышение конкурентной способности, эффективности питания и размножения, а также выживаемости детенышей; относительная легкость проникновения в новые экологические ниши. Но, в то же время, у общественного существования есть и свои минусы. А именно: ограниченность пищевых ресурсов; опасность инбридинга, т. е. скрещивания близкородственных форм в пределах одной популяции; подверженность болезням и нападению хищников. Кстати, своеобразный эффект группы, проявляющийся в зависимости доминирования от числа особей в группе, наблюдается и у приматов. Так, в 1952 г. в контрольной популяции японских обезьян насчитывалось 160 особей, а в 1958 г. уже около шестисот. При этом, число самцов-вожаков не возросло, а, напротив, снизилось с шести до четырех. Все они были старше 20 лет, и успешно отражали многочисленные и упорные попытки подчиненных молодых самцов прорваться в касту вожаков. На этом я хотел бы завершить первую часть вводного сообщения, чтобы перейти к освещению второй его части, связанной с территориальностью. Я готов отвечать на ваши вопросы, если таковые появятся. Но мне все же представляется, что было бы целесообразнее сначала дать мне возможность завершить выступление, и уже потом отвечать на ваши вопросы. 1.1. Иерархия в мире животных 21 — Так и сделаем, господа? — сказал Черчилль, обращаясь к присутствующим. И не встретив возражений, сделал Лоренцу знак, приглашающий его высказываться. Территориальность, как ранее было сказано, служит вторым важнейшим фактором, определяющим структуру сообщества, — продолжал Лоренц свое сообщение. — Большинство специалистов по поведению животных определяют территориальность, согласно Г. Ноблу, как поведение, связанное с охраной определенного участка, почти неизбежно приводящей к конфликтам в местах соприкосновения участков. А первый признак, характерный для территориального животного, составляет агрессивность по отношению к себе подобным при защите своего участка. Территориальное поведение проявляется различным образом у приматов с различающимися типами общественной организации. Согласно терминологии Иманиси, ойкиа (дом по-гречески) — это наименьшая социальная единица любого состава. Ойкиа приматов бывают двух типов. Одни — имеющие свою территорию, и враждебные по отношению к другим, соседним ойкиа. Другие — объединяющиеся с соседними ойкиа, и образующие большие стада. Последнее, в частности, характерно для бабуинов и павианов, стада которых в среднем составляют 60-80 обезьян. Но наблюдаются и промежуточные типы. Например, у павианов-гамад-рил эфиопских пустынь ойкиа — это группа с одним самцом, члены которой в течение дня кормятся вместе. Однако на ночь такие элементарные единицы сообществ объединяются на определенной скале, образуя стаю. Суточные изменения поведения отмечаются и у гелад: с утра они пасутся вместе, а во второй половине дня стадо распадается на гаремы. Важным фактором, имеющим отношение к пространственным характеристикам, но не связанным с территориальным поведением, является так называемая индивидуальная дистанция. Дело в том, что особи многих даже общественных животных стремятся держаться на определенном расстоянии от особей своего вида. Это расстояние и называют индивидуальной дистанцией. Она представляет собой то минимальное расстояние, сокращать которое не позволительно даже сородичам. При приближении на более близкое расстояние особь, переступившая «черту», подвергается опасности агрессии со стороны своей визави, чей покой она нарушает. Подводя итоги сказанному, я особо хочу предупредить об опасности, которая подстерегает каждого, кто будет пытаться делать далеко идущие обобщения, основываясь на результатах наших исследований. Вместе с тем, не стоит забывать, что человек — тоже животное, правда, с уровнем развития нервной системы, недосягаемой для животных. А иерархия и доминирование составляют инструмент или механизм всякой организации и власти, они их суть, если я что-либо смыслю в этом. Вот примерно то, 22 Глава 1. Прелюдия власти что я хотел донести до вашего сведения. Благодарю за внимание, и готов отвечать на ваши вопросы, — сказал Лоренц, завершая свой краткий обзор общественного поведения животных. — Итак, господа, мы выслушали очень интересное сообщения. Более того, докладчик не отказывается дать разъяснения положений, оставшихся для нас неясными, — обратился Черчилль к собравшимся. — У кого есть вопросы к нему? — Вопросов много, но, прежде всего, мне хотелось бы убедиться в том, что я правильно понял суть изложенного. Прежде всего, скажите, пожалуйста, г-н Лоренц, можно ли рассматривать эволюцию общественного поведения человека как переходную форму от слабо выраженной социальности, характерной для его предистории, к колониальным или эусоциаль-ным формам? Под последними я имею в виду формы, связанные с бурным развитием городов и мегаполисов, происходящим в течение нескольких последних веков во всем мире. Представляют ли города нашего времени аналог колоний термитов, муравьев или пчел? — задал вопрос Рузвельт. — Наверное, не совсем так. Скорее, я бы сказал, что общественное поведение людей в наши дни охватывает все формы взаимных контактов и образа жизни, наблюдающиеся у животных: от одиночного существования, свойственного среди приматов орангутану, до колониального, присущего некоторым насекомым, — отвечал Тинберген. — Ясно, благодарю. Мой следующий вопрос: можно ли думать, что иерархия составляет основу всякой власти, устанавливающейся в группах общественных животных? — спросил Рузвельт. — Это так, — отвечал Лоренц. — Можно ли считать стремление к лидерству генетически обусловленным, коль скоро стать преемником вожака желают с раннего детства и многие? — Да, совершенно верно. — Можно ли думать, что в стремлении к «вождизму» побеждает не всегда самый сильный, но почти всегда самый ловкий и сообразительный, подобный владелице гремящей банки? — Пожалуй, да. — Почему Вы постоянно говорите о социальности, имея в виду поведение общественных животных, — в свою очередь задал вопрос Сталин. — Какое отношение они имеют к человеку с его институтами и взаимоотношениями? Это не столько проясняет, сколько затемняет дело. — Слово «социальность, социальный» происходит от латинского socialis, что значит — общественный, связанный с жизнью и отношениями индивидов в обществе. Соответственно, социум — это определенным образом упорядоченное, организованное сообщество. Здесь упор делается не на субъекты сообщества, а на их организацию. А субъектом может быть как животное, так и 1.1. Иерархия в мире животных 23 человек. Они, с точки зрения биологии, в этом смысле совершенно равноправны. Человек — всего лишь один вид из мириада других видов. — Это Ваша точка зрения. Она не обязательно должна быть всеобщей. Ну, хорошо, у меня следующий вопрос: в рабство обращают для того, чтобы паразитировать на труде порабощенных и самим не заботиться о пропитании. Но рабство порождает насилие. И Вы сами подтверждали этот факт на примерах из мира животных. Следовательно, для того, чтобы стать полноценным человеком, необходимо избавиться от всех форм насилия раз и навсегда, не так ли? — Возможно, Вы правы, — отвечал несколько озадаченный Лоренц. — В этой связи у меня возник вопрос, — обратился к нему Черчилль, вмешиваясь в ход дискуссии. — Скажите, пожалуйста, отличается ли причина агрессивного поведения людей от агрессивного поведения животных? — По существу, качественно ничем, — был ответ. — В некотором отношении культура даже усиливает биологически обусловленную агрессивность человека. В таких случаях она представляет собой форму выражения «воинствующего энтузиазма» или «жизненной силы». Более того, канадский философ М. Рьюз склонен видеть в причинах военных конфликтов биологическую основу. По его мнению, именно ксенофобия явилась причиной двух войн в Европе, борьбы между католиками и протестантами в Северной Ирландии и несет в себе угрозу новой войны. — Я не могу согласиться со столь упрощенным представлением о причинах войн, отрицательно покачал головой Сталин. — Оно представляет даже не упрощенный, а вульгарный взгляд на природу и причины войн. — Аналогии, действительно, мало что объясняют. Но в данном случае они указывают на то, что человеческое поведение если не во всем, то во многом генетически предопределено. Что оно перешло нам в наследство от животных, как бы это не задевало чувства некоторых, «возвышенно» мыслящих людей. Я не имею в виду присутствующих, — примирительно заметил Черчилль. — Homo воспроизводит весь спектр поведенческих стереотипов животных, прибавляя к ним свои культурные стереотипы. Поэтому человек не только разумнее, но он еще и гораздо эмоциональнее, тоньше, чувствительней животного, — подчеркнул Лоренц. — Вы хотите сказать, что человек получил в наследство от эволюции все особенности поведения животных, прибавив к ним свои, многочисленные достоинства и, к сожалению, пороки? Что ж, вероятно, Вы правы. Констатацию этого факта, таким образом, можно считать самым заметным достижением прелюдии нашей сегодняшней дискуссии. А теперь настало время перейти к следующему этапу знакомства с взглядами науки на происхождение власти, прежде всего — политической власти в человеческом обществе, — заключил Рузвельт. 24
<< | >>
Источник: Гивишвили Г.В.. От тирании к демократии. Эволюция политических институтов.. 2012

Еще по теме 1.1. Иерархия в мире животных:

  1. Положение человека в животном мире (классификация человека)
  2. ТРАКТАТ О ЖИВОТНЫХ, В КОТОРОМ ПОСЛЕ КРИТИЧЕСКИХ ЗАМЕЧАНИЙ ОТНОСИТЕЛЬНО ВЗГЛЯДОВ ДЕКАРТА И Г-НА ДЕ БЮФФОНА ДЕЛАЕТСЯ ПОПЫТКА ОБЪЯСНИТЬ ГЛАВНЫЕ СПОСОБНОСТИ ЖИВОТНЫХ
  3. ИЕРАРХИЯ И ПОДЧИНЕНИЕ
  4. Иерархия и оскорбление величества
  5. РАВНОВЕСИЕ И ИЕРАРХИЯ
  6. ИЕРАРХИЯ И ДЕМОКРАТИЯ
  7. Изменения в политической иерархии
  8. 3.5.1. Нарушение опосредованности и иерархии мотивов
  9. Иерархия семейных отношений
  10. ИЕРАРХИЯ ФАКТОРОВ ОБУЧЕНИЯ
  11. Иерархия «честности» приказных учреждений
  12. ИЕРАРХИЯ В ТРЕД-ЮНИОНАХ
  13. Варновокастовая социальная иерархия
  14. ГЛАВА 5. УНИЖЕННОСТЬ И ИЕРАРХИЯ: ЛИМИНАЛЬНОСТЬ ПОВЫШЕНИЯ И ПЕРЕМЕНЫ СТАТУСА
  15. Иерархии жертвенности: соревновательное литанизирование
  16. Местничество и иерархия судных приказов
  17. 7. Идеал безвластной организации и иерархия ценностей
  18. 53. ИЕРАРХИЯ ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ ПО УЧЕНИЮ ПЛАТОНА