<<
>>

ИССЛЕДОВАНИЕ БУДУЩЕГО В КОНТЕКСТЕ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ А.Д. Урсул, Т.А. Урсул

Осознание необходимости перехода к новой модели и стратегии развития произошло благодаря анализу проблем безопасности дальнейшего человеческого существования. Однако немалую роль здесь сыграло и новое видение будущего, которое хотелось бы иметь с точки зрения будущих поколений проживающих на планете людей.

Существуют две основные формы (направления) исследования будущего (как его мыследеятельностного созидания), исходящие из приоритета либо объекта, либо субъекта этого исследования. «Объективное» исследование будущего, это то, которое часто именуется исследовательскими (дескриптивными) прогнозами, когда роль субъекта не принимается во внимание, либо он также исследователями представляется как объект. Этот тип прогнозирования предполагает исследование будущего как объективно длящегося вслед за настоящим с целью выявления возможных тенденций или сценариев развития, которые могут повлиять на выбор и принятие к реализации желаемых траекторий развертывания изучаемого процесса.

Второй тип исследования будущего исходит из потребностей, интересов и желания субъекта и содержит в себе образ будущего, который в той или иной степени «устраивает» тех, кто формирует такой нормативный прогноз. Вполне понятно, что прескриптивный (нормативный) прогноз базируется на исследовательских прогнозах, но акцентирует внимание, прежде всего, на субъективной стороне будущего, которое исходит из видения исследователя и возможности управления процессом созидания «потребного» грядущего. Оно представляется уже как субъектно-объектный процесс прогнозирования и вместе с тем планирования, созидания иных мыслительных форм видения будущего, ведущих к его изменению в необходимом для субъекта направлении.

Переход к устойчивой цивилизации предполагает все более широкое использование такого инструмента исследования будущего как стратегическое планирование, которое может определять стратегию развития либо обеспечения безопасности конкретного объекта (чаще всего его используют для исследования деятельности корпоративных структур) на долгосрочную перспективу (обычно на срок более 10 лет).

Из общего концептуального видения перехода к устойчивому развитию при стратегическом планировании выбирается лишь конкретный диапазон будущего и некоторая совокупность приоритетов, которые предполагается реализовать.

Было бы неправильно представлять, что все, что составляет содержание стратегического планирования, будет полностью реализовано. Скорее всего стратегический план заключающий в себе более или менее детализированную цель будущего развития, имеет объективную (исследовательскую) и субъективную (нормативную) составляющие.

Единая методология стратегического планирования важна не только для понимания роли будущего, но и для устранения управленческой раздробленности как в отраслевом, так и в территориальном плане (что предполагает создание общей для такого планирования нормативной базы). Появляется возможность при разработке государственных и других управленческих документов пользоваться единой методологией стратегического планирования.

Основы стратегического планирования представляют собой единый механизм нормативного прогнозирования на длительный перспективу, где обеспечение национальной безопасности и дальнейшее движение по пути устойчивого развития будут еще теснее связаны в единую концептуально-деятельностную систему.

Возникает вопрос о характеристиках, критериях и индикаторах национальной безопасности, охватывающих все виды безопасности, входящие в широкое и комплексное понятие национальной безопасности. В Стратегии-2020 приведены наиболее значимые характеристики состояния национальной безопасности, которые включают в себя: уровень безработицы (доля от экономически активного населения); де- цильный коэффициент (соотношение доходов десяти процентов наиболее и десяти процентов наименее обеспеченного населения); уровень роста потребительских цен; уровень государственного внешнего и внутреннего долга в процентном отношении от валового внутреннего продукта; уровень обеспечения ресурсами здравоохранения, культуры, образования и науки в процентном отношении от валового внутреннего продукта; уровень ежегодного обновления вооружения, военной и специальной техники; уровень обеспечения военными и инженерно-техническими кадрами.

Причем основные характеристики могут и будут уточняться в ходе ежегодного мониторинга состояния национальной безопасности, причем их число, на наш взгляд, будет возрастать.

В Стратегии-2020 вводится новое и важное понятие приоритетов устойчивого развития, выражающие те основные характеристики, на которых на период до 2020 г. необходимо сосредоточить усилия и ресурсы и которые способствуют достижению необходимого состояния национальной безопасности. Среди них:

  • повышение качества жизни граждан путем гарантирования личной безопасности, а также высоких стандартов жизнеобеспечения;
  • экономический рост, который достигается прежде всего путем развития национальной инвестиционной системы и инвестиций в человеческий капитал;
  • наука, технологии, образование, здравоохранение и культура, которые развиваются путем укрепления роли государства и совершенствования государственночастного партнерства;
  • экология живых систем и рациональное природопользование, поддержание которых достигается за счет сбалансированного потребления и развития прогрессивных технологий и целесообразного воспроизводства природно-ресурсного потенциала страны;
  • стратегическая стабильность и равноправное стратегическое партнерство, которое укрепляется на основе активного участия России в многополярной модели мироустройства.

Как видим, эти приоритеты не во всем совпадают с приоритетами национальной безопасности. Но так и должно быть, поскольку обеспечение безопасности преследует цель сохранения объекта, а устойчивое развитие - его дальнейшее прогрессивное развитие.

Реальный переход к устойчивому развитию начнется только тогда, когда эта должная форма развития начнет постепенно и опережающе включаться (и все больше заменять ее) в реальную нормативно-правовую, политическую и другие социокультурные нормативные системы, включая мораль и даже религию, несмотря на ее консервативность и большую приверженность нынешней модели развития.

Таким образом, в XXI веке будут параллельно и одновременно существовать две основные соци- онормативные системы - одна (сущая), которая за норму считает прошлое и современное развитие человечества, и другая, которая создает будущую новую (должную и желаемую) «норму», виртуальную, которая формируется вначале на теоретическом уровне в модели устойчивого развития.

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

В.А. Божанов

Государственность с древнейших времен является несущей конструкцией человеческого бытия и всей цивилизационной системы человеческого мироздания. Именно она связала человека с установлением порядка и безопасности, законами и властью, территорией и суверенитетом [6, с. 496]. Все эти характерные черты государства постоянно укреплялись и постоянно подвергались попыткам разрушения. Бесконечные кровопролитные войны на этой почве привели к поиску если не мира, то, по крайней мере, некоторой основы мирового порядка. Поиск воплотился в Вестфальской системе международных отношений 1648 г., когда за такую основу европейским сообществом впервые было признан «принципа национального государственного суверенитета», когда каждое государство обладает всей полнотой власти на своей территории.

Однако примерно с середины ХХ в. ставшие классическими признаки государства перестают отвечать потребностям общественного развития. Национальные границы стали тесными для возросших потребностей и интересов людей; становилось понятным, что имеющиеся на планете ресурсы должны служить не отдельным государствам, а всем, и что природа требует коллективной заботы и внимания для своего сохранения.

Безусловным мерилом государственной силы была способность гарантировать защиту своих границ. Сегодня, в эпоху ядерного оружия, защита границ отдельного государства становится все более призрачной. Где же эффективная точка сильного государства? Ф. Фукуяма полагает, что понятие сильного государства остается важной проблемой мирового сообщества, так как слабость и разрушение государства служит источником мировых проблем: от бедности до СПИДа, наркотиков и терроризма.

Фукуяма описывает те аспекты государства, которые делают его сильным в современных условиях. Сила, по его мнению, включает способность сформулировать и осуществить политические курсы и создавать законы; администрировать эффективно и с минимумом волокиты; контролировать мошенничество, коррупцию и взяточничество; поддерживать высокий уровень прозрачности и ответственности (подотчетности) правительственных учреждений; и, что самое главное, реализовывать законы [5, с. 26]. Такую силу, по мнению многих исследователей, демонстрируют Соединенные Штаты Америки. Термин же «слабый» характеризует бессилие государства, недостаток административного потенциала для нормального управления экономикой. Если внутренние деструктивные силы преодолевают защитные действия государства, то государство теряет часть своих существенных характеристик, и становится возможным его крушение. Возникает Неудавшееся Государство (Failed States), или Разваленное Государство (Collapsed States), которое еще не привлекло серьезного внимания социологов, политологов, философов [7, р. 1235].

Фукуяма уверен, что государство достигло апогея своей силы в подавлении населения и нападении на соседей. Сегодня основной тенденцией становится уменьшение доли государственного сектора и обращение к рынку или функциям гражданского общества, ошибочно присвоенным государственным аппаратом. «Государство, и только государство, - пишет он, - способно объединить и целесообразно разместить силы обеспечения порядка». Научиться строить такое государство значит «обеспечить правление закона внутри страны и сохранить международный порядок», - заключает Фукуяма [5, с. 197, 199]. При этом речь идет о таком общеобязательном в строгом смысле слова правопорядке, который опирается на наличие «политического обязательства» каждого конкретного индивида подчиняться ему, а государству - также обладать «политическим обязательством» использования насилия.

К понятию государственной состоятельности обратилась и группа российских политологов [3].

Соглашаясь, что эффективное государство является актуальной проблемой современности, они подчеркивают: государственная эффективность определяется не только способностью поддержания порядка, но и соответствием потребностям граждан, умением ответить на вызовы глобализации [3, с. 45, 128]. С этой целью определяются важнейшие характеристики эмпирической модели государства:
  1. Размер и объем циркуляции общественных благ (ВВП на душу населения, размер внутреннего и внешнего долга, количество «бюджетников» и объем бюджета страны; наличие и объем социальной ответственности государства и вмешательства государства в экономическую сферу.
  2. Инфраструктурная способность (функциональная дифференциация и разделение властей, присутствие бюрократических и силовых структур, основ рационализации бюрократической системы, наличие регулирующих законов и их охват).
  3. Идентификаторы качества государственного управления (верховенство государственной власти над всеми другими субъектами, наличие или отсутствие вооруженных конфликтов и случаев террора, сепаратистских выступлений, наличие незаконных вооруженных формирований, зависимости политических элит и принятия решений от экономических и силовых игроков, степени концентрации и распределения власти, возможности взаимного контроля и блокирования неприемлемых для общества решений, возможность воздействовать на политическую элиту и смену власти и т. д.) [3, с. 22, 23].

Все большее число авторов утверждают, что государство, при всей его несомненной значимости, тем не менее, демонстрирует лишь один из вариантов организации социального порядка [4]. Государство не становится слабее, оно иначе расставляет приоритеты в используемых методах [4, с. 96]. Налицо обесценивание роли иерархических конструкций и механизмов централизованного («вертикального») регулирования. А.И. Соловьёв, как и Ф. Фукуяма, считает, что ничто сегодня не может заменить государство. Оно универсально по своей сути. Однако современное государство постоянно испытывает дефицит внутренней сплоченности и функциональной целостности.

Противоположную позицию о взаимоотношениях власти государства и власти экономики высказывает в своей монографии У. Бек [1]. Он обосновывает тезис о том, что государство не может больше рассматриваться как политическое единство. Доказательства основываются на том, что власть экономики значительно подвижнее, гибче государственной; она ненасильственна, невидима и оттесняет государство из мирового рынка [1, с. 91]. К тому же режим соблюдения прав человека опрокидывает политический миропорядок: внутренние дела государства становятся делом всех [1, с. 107]. Будущее не за национальным, а космополитическим государством.

В публикациях активно анализируется влияние Интернета на деятельность государства. Новая модель публичного управления государством характеризуется трансформацией способов использования Интернет-технологий, которые становятся главным ресурсом публичности государственной политики [2, с. 1008].

Таким образом, мы можем заключить, что в последние десятилетия государство приобретает новые качества, характеристики, которые требуют дальнейшего осмысления, чтобы через рационализацию повысить его эффективность, способность соответствовать потребностям людей, создать устойчивую систему мирового порядка, что стало архинасущной проблемой современности.

Литература

  1. Бек, У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма / Пер. с нем. - М., 2007.
  2. Бронников, И.А. Интернет как ресурс политической власти // Право и политика. - 2011. - № 6.
  3. Политическая наука: Государственная состоятельность в политической науке и политической практике. - М., 20011. - № 2.
  4. Соловьёв, А.И. Цивилизационное пространство государственности // Общественные науки и современность. - 2010. - № 3.
  5. Фукуяма, Ф. Сильное государство. Управление и мировой порядок в XXI в. / Пер. с англ. - М.; Владимир, 2010.
  6. Britannica. Настольная иллюстрированная энциклопедия: В 2-х тт. - Т. 1. - М., 2009.
  7. Favre, P. Quand la police fabrique l’ordre social // Revue franqaise de science politique. - 2009. - Vol. 59. - № 6.

<< | >>
Источник: А.А. Лазаревич [и др.]. Беларусь и Россия в европейском контексте : проблемы государственного управления процессом модернизации : Материалы международной научнопрактической конференции, г. Минск.. 2011

Еще по теме ИССЛЕДОВАНИЕ БУДУЩЕГО В КОНТЕКСТЕ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ А.Д. Урсул, Т.А. Урсул:

  1. ИССЛЕДОВАНИЕ БУДУЩЕГО В КОНТЕКСТЕ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ А.Д. Урсул, Т.А. Урсул
  2. Феликс Кизинг