>>

Карл Шмитт, Лео Штраус и Понятие политического О диалоге отсутствующих

10 Так из-за какого же разногласия, не позволяющего нам принять решение, могли бы мы прийти в гнев и стать друг другу врагами? Быть может, тебе это не очень доступно, но проследи за тем, что я говорю: разве это не будет справедливое и несправедливое, прекрасное и постыдное, доброе и злое? И не из-за этого ли мы спорим и не можем прийти к удовлетворительному решению, становясь друг Другу врагами во время таких раздоров — и я, и ты, и все остальные люди? Платон, Евтифрон 7 c-d 10 Из всех работ Карла Шмитта лишь Понятие политического сделало своего автора по-настоящему знаменитым и вместе с тем принесло ему дурную славу.
Это небольшое сочинение1 не только самым тесным образом связало имя Шмитта с «различением друга и врага», но и само вызвало это различение. Оно посеяло вражду, и оно пожало вражду. Несомненно, что — несмотря на всю научную самостилизацию и на все апологетические самоумаления2 — оно в точности со- 1 Нумерация страниц в дальнейшем приводится по изданию: Der Begriff desPolitischen. Textvon 1932miteinem Vorwortunddrei Corollarien. Berlin 1963. Работы Карла Шмитта цитируются без указания имени автора. 2 В предисловии 1963 года Шмитт пишет: «Труд отвечает на вызов промежуточного положения. Вызов, исходящий из него самого, направлен в первую очередь к экспертам по конституции и к специалистам по международному праву». «Адресаты», к которым «он обращается в первую очередь», — это «знатоки jus publicum Europaeum, знатоки его истории и его актуальной проблематики» (13). Сравни далее высказывание об «оборонительном промежуточном положении», в котором «осознает себя юрист публичного права» (16), и слова об «изначальном, разъяснительном назначении» труда (16), 11 чьи «отдельные положения», как говорится в послесловии 1932 года, «должны послужить поводом к научным обсуждениям и занятиям» (96). 11 На «упрек» в примате понятия врага в концепции Понятия политического Шмитт отвечает, аргументируя опять-таки «чисто юридически», «что всякое движение правового понятия с диалектической необходимостью исходит из отрицания.
В жизни права и в теории права включение негации — все что угодно, только не „примат" отрицаемого. 11 Процесс как правовое действие становится вообще возможно мыслить лишь тогда, когда право отрицается. Наказание и уголовное право в своем начале полагают не деяние (Tat), но злодеяние (Untat). Неужели мы его тоже назовем „позитивным" воззрением на злодеяние и „приматом" преступления?» (14/15). 11 ответствовало политическому намерению, которым Карл Шмитт руководствовался в своем Понятии политического: миру, который пытается уклониться от различения друга и врага, он наглядно показывает неизбежность радикального Или-или, чтобы обострить «сознание чрезвычайной ситуации (Ernstfall)» (30) и снова пробудить способность, проявляющуюся в те «мгновения», «когда враг с конкретной ясностью обнаруживается как враг» (67); в эпоху, когда «нет ничего более современного, чем борьба против политического»3, для него речь идет о том, чтобы сделать значимым «неизбежность» политического, «неопровержимость» вражды, и он должен быть тем, кто выступает в качестве врага для всех тех, кто более не желает знать никаких врагов. Теоретик политического должен быть политическим теоретиком. Трактат о политическом, убежден Шмитт, может быть только политическим трактатом, определяемым враждой и навлекающим вражду на себя. 11 Какой философский ответ можно дать на «политическое» по сути разбирательство политического, показал Лео Штраус. 11 Это не отступление в неполити- 3 Politische Tbeologie. Vter Kapitel zur Lehre von der Souveranitat. Munchen und Leipzig 1922, p. 55 (второе, исправленное издание 1934, p. 82). 12 ческое, не затемнение борьбы и решения, не отказ от дружбы и вражды. Путь, избранный им в «Замечаниях»4 к Понятию политического Шмитта, — это путь дальнейшей радикализации вопрошания, углубления и заострения, с целью форсировать разбирательство, превратив его в спор об основаниях политического. Философская перспектива не мешает Штраусу постичь «полемический смысл», который необходимо предполагает сочинение Шмитта в соответствии с его собственными принципами понимания.
Напротив, она позволяет выразить политико-полемический замысел труда яснее, чем это сделал сам Шмитт. Но, в то же время, эта перспектива не позволяет ему принять за основу то, что Шмитт как раз считает не нуждающимся ни в каком дальнейшем обосновании. А именно, что всякое понятие политического должно «иметь в виду конкретную противоположность» и быть «связанным с конкретной ситуацией», «последнее следствие которой есть (находящее выражение в войне или революции) разделение на группы друзей и врагов» (31). Из этого предположения непонятно, какой критерий истины можно к нему применить и как его согласовать с «цельным знанием». Однако же именно на такое знание Шмитт возлагает самые большие надежды, даже если не претендует на него сам. «Благодаря силе цельного знания, — гласит торжественное предсказание, своего рода кульминация книги, — возникает порядок человеческих вещей» (95). Какое бы большое значение ни имел этот порядок, в чем бы 4 Leo 'bmas&:Anmerkungen zu CarlScbmitt, Der Begriffdes Politischen in: Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolirik, Tubingen, 67. Band, 6. Heft, August/ September 1932, p. 732-749. См. Примечание редактора. Цитируется согласно отмеченным в нашем издании абзацам, (А 1)до(А 35). 13 Шмитт ни усматривал последние основания для своего предсказания, цельное знание, возражает Штраус Шмитту, «никогда не является полемическим, хотя бы случайно» (А 34). Цельного знания, с человеческой точки зрения, невозможно достичь иначе, чем через цельное вопрошание. Цельное вопрошание — это радикальное вопрошание, а радикальное вопрошание требует последовательного мышления. Решительность и последовательность мышления проявляется в продумывании до конца фундаментальных альтернатив, в высвобождении их предпосылок, в прояснении их проблем. Именно радикализации постановки вопросов, именно по-философски серьезному отношению к энигматическому указанию на «цельное знание» Замечания к Понятию политического Карла Шмитта обязаны своей превосходной доказательной силой и остротой мысли.
Исключительное положение, занимаемое Понятием политического среди трудов Карла Шмитта, подобает и Замечаниям Лео Штрауса среди литературы о Шмитте. Отвлечемся от самоочевидного и обратимся к авторитету Шмитта. При более внимательном рассмотрении мы констатируем, что Понятие политического не только по своему предмету (принимая во внимание тот способ, каким этот предмет трактуется), но и по своему влиянию занимает особое место внутри творчества Шмитта. Таким образом, мы имеем дело с еще одним исключением! Понятие политического — это единственный труд, существующий в трех различных авторских редакциях.5 5 Первая редакция была опубликована в Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik, Tubingen, 58. Band, 1. Heft, September 1927, p. 1-33 и воспроизведена в Heft 5, «Probleme der Demokratie», в серии трудов 14 Politische Wissenschafi, Berlin-Grunewald, Dr. Walther Rothschild, 1928, p. 1-34. Вторая редакция вышла в качестве отдельной публикации под заголовком Der Begriffdes Politischen. Mit einer Rede iiber das Zeitalter der Neutralisierungen und Entpolitisierungen neu herausgegeben von Carl Schmitt. Miinchen und Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1932, 82 Seiten. Текст « Понятия политического » занимает страницы 7-65, переработанный текст «Die europaische Kultur in Zwischenstadien der Neutralisierung» (впервые опубликован в Europaische Revue, 5. Jahr. 8. Heft, November 1929, p. 517-530) находится на с. 66-81. Третья редакция: DerBegriffdes Politischen. Hamburg, HanseatischeVerlagsanstalt, 1933,61 Seiten. «Эпоха нейтрализации и деполитизаций» не вошла в третью редакцию. На с. 6 Шмитт пишет: «Первое издание „Понятия политического" вышло в августе 1927 года в Heidelberger Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik; второе издание в октябре 1931 года в издательстве Duncker und Humblot в Мюнхене и Лейпциге». В 1963 году Шмитт напечатал второе издание в издательстве Duncker & Humblot в Берлине (сноска 1). Первое предложение предисловия гласит: «Это новое издание труда о „Понятии политического" содержит неизменный, полный текст издания 1932 года» (9).
Почему напечатана не последняя, в различных отношениях более качественная, а предпоследняя редакция, не поясняется. Более того, что когда-либо имелась третья — не только «сокращенная» (как иногда утверждается в литературе о Шмитте), но полностью переработанная, местами дополненная и содержательно измененная — редакция, не говорится. Причина молчания Шмитта и его решения перепечатать второе, а не третье издание «в неизменном виде», очевидна: текст 1933 года из-за многих «соответствующих времени» изменений и вычеркиваний в 1963 году был политически уязвим (р. 13, 14, 22, 24, 25, 26, 44, 51; ср., с другой стороны, слова о «несвоевременной» новой атаке против эвтаназии, р. 31). Неуместным представлялось теперь оппортунистическое упоминание в 1933 г. национал-социалистов («Система Веймарской коалиции рассматривала национал-социалистов как нелегальных и „воинственных"» р. 30). Да и его антисемитские инсинуации было просто неуместны (ср. р. 10,44, 59, но, прежде всего, р. 8, где Шмитт предпосылает явно антисемитскому высказыванию о «чужом и инородном» ироничную ссылку на in suo esse perseverare Спинозы, причем без упоминания имени философа). Новое издание 1963 года точно соответствует тексту 1932 года; зато Шмитт молча изменил подразделение абзацев и сносок, орфографию и пунктуацию. 14 Выделения в тексте также без обозначения добавлены или опущены (см. сноску 27). 14 Во всех высказываниях насчет второй редакции я имею в виду оригинал 1932 года, который цитируется при 15 сохранении изначальной орфографии. Номера же страниц даются по новому изданию 1963 года, чтобы облегчить поиск мест для читателей. Номера страниц, которые относятся к первой редакции 1927 г. и третьей 1933 г. вводятся с обозначением I или III. 13 Это единст-14-15-венный труд, изменения в котором не ограничиваются стилистическими улучшениями, незначительными смещениями акцентов или оппортунистическими исправлениями, но обнаруживают концептуальные вмешательства и важные содержательные прояснения6.
15 И это единственный труд, на страницах которого Шмитт реагирует на критику методом красноречивых вычеркиваний, дополнений и новых формулировок. 15 Только в случае Понятия политического Шмитт ведет открыто-потаенный, подразумевающий тщательную ревизию собственного текста диалог с интерпретато- 6 Карл Левит существенно ошибается, когда заявляет: «Принцип всех (выделено Левитом) изменений внутри разных изданий это... всегда принцип окказионализма, который характеризует обусловленные ситуацией и потому полемические решения». Хуго Фиала (псевдоним): Politischer Dezisionismus, p. 119 п., in: Revue internationale de la theorie du droit — Internationale Zeitschrift fur Theorie des Rechts, Brunn, IX. Band, 2. Heft, 1935, p. 101-123; 1960 повторная публикация с изменениями под заголовком Der okkasionelle Dezisionismus von Carl Schmitt (Sarntliche Schriften, Bd. 8, Stuttgart 1984). Левит приводит всего три изменения. Все они касаются второй и третьей редакции. В тексте (р. 119) он показывает, как Шмитт «в духе приобщения к господствующей идеологии» вычеркивает высказывание о Марксе, Ленине и Лукаче (62/63) и заменяет его антисемитским выпадом против Ф.Й. Шталя (III, 44). В примечании Левит также точно указывает на похожую, не менее «своевременную» корректуру в контексте критики Шмиттом воззрения на государство Оппенхаймера (76 — III, 59). Правда, третье изменение, упоминаемое Левитом (р. ПЗп.) — мы подробнее коснемся его ниже — приводит его в растерянность и в недоумение, поскольку его не объяснить «политическим окказионализмом» Шмитта. Оно относится к вмешательствам с противоположной тенденцией, которую Левит не замечает или не желает признавать, и его можно понять подобающим образом лишь в том случае, если понимать диалог, в котором оно является ответом. 16 ром. Партнером в диалоге выступает автор Замечаний Лео Штраус. Последний является единственным из критиков, чью интерпретацию Шмитт упомянул десятилетия спустя7; единственным критиком, которого он публично называл «значительным философом»8. Недостаточно сослаться на неоднократные высказывания Шмитта, что замысел Понятия политического лучше всего понял Штраус. Если мы хотим держаться авторитета Шмитта, то гораздо более показательно суждение, проявившееся в действии, «на деле». 7 В подготовленном Джорджем Швабом (с ним Шмитт поддерживал близкие отношения несколько десятилетий) американском издании The Concept of the Political. New Brunswick, New Jersey 1976. Шмитт в 1932 году, очевидно, сам позаботился о том, чтобы Замечания Штрауса были опубликованы в Archiv fur Sozialwissenschaft, т.е. там же, где в 1927 году вышло Понятие политического. В письме к хорошо известному ему со времен Первой мировой войны руководителю издательства Duncker & Humblot доктору Людвигу Фейхтвангеру Шмитт говорит 10 июня 1932 года: «О Понятии политического вышло уже около сотни рецензий, из которых я, впрочем, почерпнул немногое. Заслуживает интереса лишь то, что господин доктор Лео Штраус, автор книги о Спинозе, написал о моем труде очень хорошее сочинение (конечно, весьма критическое), которое я надеюсь разместить в Archiv fur Sozialwissenschaft Ледерера». Фейхтвангер замечает в письме к Штраусу от 15. 4. 1935 г., касаясь как раз только что вышедшей книги Штрауса Философия и закон: «Автор Пон. полит. в 1932 году говорил мне о Вас с большим уважением; это было не обязательно, поскольку я знал Вашу книгу о Спинозе__Я очень надеюсь на Вас как на одного из тех немногих, которым есть что сказать ». С письмом Шмитта меня ознакомил проф. Хельмут Кваритч. Я цитирую его с разрешения владельца издательства Duncker & Humblot Норберта Симона. Письмо Фейхтвангера находится в библиотеке Чикагского университета, Leo Strauss Papers, Box 1, Folder 13. 8 Die andere Hegel-Linie. Hans Freyer zum 70. Geburtstag, в: Christ und Welt, Stuttgart, 25. Juli 1957, p. 2. Шмитт касается диалога Лео Штрауса и Александра Кожева в книге Штрауса De la tyrannic, Paris 1954. 17 В 1932-1933 гг. Шмитт и Штраус вели диалог — диалог внятный и откровенный. Конечно, в него нужно вслушиваться, ибо вторая часть диалога является уже диалогом отсутствующих. Прусский государственный советник говорит с «еврейским ученым»'. Католический специалист по государственному праву, чье политическое тщеславие достигло своего зенита в Берлине, отвечает на пике карьеры еще почти неизвестному молодому философу, чья «в известном смысле благосклонная судьба»10 вследствие интенсивных исследований творчества Гоббса в конце 1932 года забросила его в Париж, а несколькими месяцами позже в Англию, не в последнюю очередь благодаря дружеской поддержке со стороны берлинского профессора права". Кого могло бы удивить ввиду этих обстоятельств, что Шмитт вовсе не упоминает в новом издании Понятия политического 1933 года имя своего партнера по диалогу, хотя он фактически отве-чет на его публично представленную интерпретацию 9 Der Leviathan in der Staatslehre ties Thomas Hobbes. Sinn und Fehlschlag eines politischen Symbols. Hamburg 1938, p. 20. Шмитт в начале июля 1933 г. был приглашен главой правительства Пруссии Германом Герингом в Прусский Государственный совет. Он принял решающее участие в выработке закона «Об имперских наместниках» (Reichsstatthaltergesetz) в апреле 1933 года и 1 мая 1933 года вступил в НСДАП. 10 Leo Strauss: Hobbes'politische Wissensckaft. Neuwied 1965, p. 8. 11 Шмитт написал отзыв о Штраусе и о его штудиях Гоббса, что существенным образом повлияло на получение Штраусом в мае 1932 года стипендии Рокфеллеровского фонда. Вторым рецензентом выступил Эрнст Кассирер, который в 1921 году был научным руководителем Штрауса в Гамбурге. Стипендия была предоставлена Штраусу для двухлетнего пребывания с целью проведения исследований во Франции и Англии. (Leo Strauss Papers, Box 3, Folder 8). Смотри на эту тему письма от 13 марта 1932 года и от 10 июля 1933 года, S. 131 и 134 ? 18 и сформулированные в частном письме вопросы ? Политический расклад сил, теоретические позиции, которые встречаются в диалоге, принципиальные альтернативы, вес и влияние участников, их поступки и их взаимная оценка — все это должно привлечь к диалогу Шмитта и Штрауса живое и терпеливое внимание. Данное обстоятельство служит достаточной причиной для того, чтобы добросовестно реконструировать его и извлечь уроки для содержательной полемики с Понятием политического. А красноречивое молчание Шмитта в 1933 году (о Штраусе) и в 1963 году (об издании 1933 года), равно как и тот факт, что этот диалог совершенно обойден вниманием в разросшейся до бесконечности литературе о Шмитте, говорит не столько против, сколько в пользу нашей работы. L'essence de la critique, c'est 1'attention. 12 Письмо от 4 сентября 1932 г., S. 132 f.
| >>
Источник: Майер Х.. Карл Шмитт, Лео Штраус и «Понятие политического». О диалоге отсутствующих.. 2012

Еще по теме Карл Шмитт, Лео Штраус и Понятие политического О диалоге отсутствующих:

  1. Майер Х.. Карл Шмитт, Лео Штраус и «Понятие политического». О диалоге отсутствующих., 2012
  2. Карл Шмитт, Лео Штраус и Понятие политического О диалоге отсутствующих
  3. 2
  4. 4