<<
>>

Легитимность

При всем сказанном было бы чистейшей воды лукавством утверждать, что государство в одинаковой мере служит интересам, потребностям, нуждам всех слоев, классов, групп, категорий населения.
Никогда нельзя забывать ту истину, что общество - 7]

не гомогенное образование, что оно состоит из разнородных, зачастую конфликтующих, социально-политических сил, обладающих разными весом и влиянием, потребностями и интересами, разными, так сказать, весовыми категориями. При таком положении вещей при любой форме государственного правления, в том числе и демократической, будут более равные и менее равные политические силы.

Даже применительно к демократии нельзя в буквальном смысле трактовать тезис, постулирующий, что власть принадлежит народу. Сторонники буквалистского толкования принципа народовластия, отстаивая формулу пусть народ решает сам, в должной мере не учитывают, что сначала необходимо установить, из кого именно этот самый народ состоит.

Народ, взятый сам по себе, — это абстрактная категория и в качестве таковой он ничего не может решать: он не правит и не может сам собой править. Это противоречит самой природе власти. Всякие рассуждения о народной власти, народовластии и т.п. - не более чем политические и идеологические лозунги.

Власть имеет иерархическую природу, и на протяжении всей истории она часто служила интересам отдельных личностей, групп, классов, кланов, династий и т.д. Еще в 430 г. до н. э. Перикл говорил: «Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все». В том же духе через более чем две тысячи лет Ш .-Л. Монтескье заметил, что хотя все пригодны для того, чтобы выбирать, не t каждый пригоден быть избранным.

< И действительно, ни один народ не может обойтись без людей, * способных к профессии управления и властвования, он просто нуж- Р дается в них. По-видимому, были правы В. Парето, Г.

Моска и друга гие авторы, считавшие, что ведущие позиции в структурах власти, и особенно в ее верхних эшелонах, любого политического режима за- ? нимают представители элиты. Фактом является то, что при любом •в- режиме имеются относительно компактные и более или менее орга- g низованные группы лидеров, из среды которых выдвигаются руко- J водители государства, политических партий и движений. В сово- ^ купности они составляют так называемый политический класс. га Но при этом необходимо ОТМЄТИТЬ, что институциональные, СО- га циокультурные, идейно-политические и иные факторы, и особен- ^ но - сам тип политической системы, оказывают глубокое влияние на роль элит в различных политических режимах. Пра- 72 вящая или политическая элита по-разному осуществляет

властные функции при демократических, авторитарных и тоталитарных режимах. Что касается демократической формы правления, то она отличается от других форм не отсутствием элит, а наличием множества элит, конкурирующих друг с другом за голоса избирателей.

Поэтому любая власть не может не испытывать потребности в системе легитимизации, сущность которой состоит в обосновании и оправдании права властвования существующей в данной стране формы правления. Эта проблема теснейшим образом связана с другим кардинальным вопросом об источниках и пределах власти.

Устойчивость и жизнеспособность любой социально-политической системы или формы правления зависят от готовности ее субъектов или составляющих жить в соответствии с определенными законами и правовыми нормами. А это, в свою очередь, зависит в большей степени от уважения к власти и закону со стороны если не всех, то во всяком случае большинства граждан, признания ими законности, или легитимности этой системы, нежели от страха применения к ним тех или иных санкций.

Обеспечение легитимности, или легитимизация, — это форма обоснования, которая призвана интегрировать разрозненные институты, отношения, процессы, подсистемы и т.д., придавая смысл всему социальному порядку.

Политическая легитимизация — это признание по меньшей мере большинством общества правомерности господства политического режима, действующего в данный конкретный период.

Даже самые тиранические режимы прошлого и наших дней претендуют на легитимность своей власти и считают нужным всячески ее подчеркивать. Как показывает исторический опыт, такую легитимность нельзя обеспечить одними только насильственными средствами. К примеру, Римская империя основывалась не только на силе и страхе применения принудительных санкций, но и на согласии, доброй воле и уважении ее подданных. Если это потеряно, презумпции законности режима и справедливости его законов бросается вызов.

Симптоматично, что еще Конфуций придавал большое значение доверию и уважению народа к правителям. Так, отвечая на вопрос одного из своих учеников — Цзы Гуна о сущности истинного управления, он говорил, что в хорошо управляемом государстве должно быть достаточно продовольствия, вооружения и народ Должен верить правителям. Причем, утверждал он, в случае 73

крайней необходимости можно отказаться от вооружения, продовольствия, но не от доверия народа, поскольку «без доверия [народа] государство не сможет устоять» [47, т. 1, с. 160].

Многие могущественные мировые державы, которые казались вечными и незыблемыми, распадались и становились достоянием истории именно вследствие потери большинством граждан веры в способность обеспечить их безопасность, благополучие и справедливость. Тем более такая вера необходима для молодых, слабых, неустоявшихся государств. Быстрота и легкость, с которыми рухнула, например, Веймарская республика, объясняется прежде всего тем, что в глазах большинства немцев она не пользовалась легитимностью, поскольку считалась навязанной Германии несправедливым Версальским договором. Особенно показателен в этом отношении пример Советского Союза, который, несмотря на кажущуюся монолитность, фундаментальность и вечность, рухнул в буквальном смысле слова в одночасье именно потому, что большинство народа перестало верить в его легитимность.

А почему - это уже другой вопрос.

Иначе говоря, законная власть — это та, которую весь народ, во всяком случае большинство, признает властью. Некоторые авторы (например, М. Дюверже) даже считают, что принуждение силой, физической, экономической или иной, нельзя называть властью. О власти можно говорить лишь в том случае, когда подчиняющийся верит в то, что, подчиняясь велениям власти, он поступает пра- ? вильно, справедливо и на законных основаниях. Таким образом, < власть предполагает не только физическое принуждение, но и веру * в законность такого принуждения.

н Система легитимизации власти прошла длительный и слож- га" ный путь формирования и эволюции. В течение всей истории че- и ловечества вплоть до Нового времени определяющими в этом от- ? ношении были мифология и религия. Их роль и функции состояли -І- в обосновании идеи божественного происхождения власти вооб- g ще и власти того или иного князя, царя, императора, династии в частности.

^ Эта «божественная идея» прошла через историю почти всех су- то шествующих на Земле народов, способствуя их консолидации в сага мые трудные для них времена. Более того, многие идеи, ценности, ^ установки, связанные с мифологией и религией, составляли саму инфраструктуру общественного сознания различных сооб- 74 ществ людей, племен и народов.

Мифы и религия, будучи частью исторической традициитото или иного народа, пронизывают его культурное наследие и, соответственно, отражаются и на характере его общественного сознания. Большинство мифов древних народов настойчиво подчеркивали божественный характер власти верховных правителей. Считалось само собой разумеющимся, что нари, фараоны, императоры, короли древнего мира получали власть как бы прямо из рук богов или же они сами объявляли себя верховными божествами.

В большинстве древних мифов божества, от которых правители получают власть, считаются, как правило, воплощениями справедливости, правды и добродетели, скажем, шумерский бог Шамаш, древнеегипетская богиня Маат.

Божественный характер власти фараонов означал, что она соответствует естественному божественному порядку справедливости — богине Маат. Эти представления отражены почти во всех известных древних законах. Так, изображая предложенные им законы как результат воли богов, древневавилонский царь Хаммурапи (1790 г. до н. э.) подчеркивал: «По велению Шамаша, великого судии небес и земли, да сияет моя справедливость в стране, по слову Мардука, моего владыки, да не найдут мои предначертания никого, кто бы отменил их». Согласно индийским Ведам и Упанишадам, все Варны должны следовать божественой дхамме — закону, долгу, обычаю, правилу поведения.

В древнекитайском мифе о божественном происхождении власти вся она сосредоточена в личности императора Поднебесной, который является звеном, связывающим народ с Небом. Так, обосновывая божественную природу власти, Конфуций рассматривал ее в качестве незаменимого инструмента поддержания порядка в обществе и регулирования отношений между господствующими и подвластными. В системе государственного устройства Конфуция роль высшей направляющей силы отводилась Небу, определяющему, по его мнению, судьбу как самой Поднебесной, так и всех ее жителей. Характерно, что прерогатива интерпретации воли Неба принадлежит исключительно цзюнь-цзы, т. е. тем, кто в совершенстве овладел принципами ли, или иначе говоря, самим правителям и бюрократии. Поэтому неудивительно, что Небо изображается также как страж основных догматов учения самого Конфуция, одно из центральных мест в котором занимает идея о цзюнь-цзы.

Согласно св. Писанию, законы еврейского народа получены Моисеем прямо от Бога. Боги передали власть людям, 75

но в экстремальных случаях они действуют непосредственно, например, через откровения, разного рода чудеса и т.д. Эта идея получила дополнительное подтверждение в концепции естественного права, так как она была сформулирована стоиками и христианскими мыслителями в конце античности. Как считали христианские теологи, мир — это творение высших сил, всевышнего и, соответственно, все его творения, в том числе и люди, связаны его волей, которая проявляется отчасти через откровение, как оно интерпретируется церковью, отчасти с помощью естественного разума.

В соответствии с подобными установками в средние века легитимность власти обосновывалась волей божественного провидения и выводимым из него естественным правом.

И в наши дни формирование той или иной нации, ее вступление на общественно-историческую арену нередко обосновывается ссылками на некое божественное провидение. В поисках аргументов часто обращаются к Библии, особенно к тем ее местам, где говорится, что Бог не только правит миром, но и избирает из среды всех народов только один, наделяя его своей благодатью. Крайние формы этого мифа отводят другим народам и странам лишь роль фона, на котором разворачивается история того или иного «богоизбранного» народа. История предоставляет нам множество свидетельств того, что идея величия и богоизбранности была присуща чуть ли не каждому великому народу, особенно в период его восхождения.

5 Легитимность власти нередко достигалась — и этот способ от- < нюдь не стал достоянием истории — путем ее персонификации. Здесь s личность носителя власти в глазах подданных становится вопло-

ГС

ь щением власти и даже самой властью, человек отождествляется с га властью, он сам по себе как бы приобретает атрибуты власти. Этот и феномен, в частности, проявляется в таком признаке, как привер- д женность харизматическому лидеру, — признаке, которы й Г. Алмонд -І- считал достоянием обществ, где господствует доиндустриальная или у смешанная политико-культурная традиция.

J Речь идет о том, что лицо, облеченное властью или домогающе- ^ еся ее, обосновывает свои притязания собственными достоинства- т ми, такими как мужество, храбрость, героизм в бою, решительность ° в действиях, мудрость и знания в принятии важных решений, ка- кие-либо физические или духовные качества и т.д. Нередко именно личные качества давали возможность их носителям воз- 76 нестись к вершинам власти и, более того, навсегда пропи-

саться в качестве главных героев в анналах истории. Это первые племенные вожди, воины, «основатели» наций, городов-государств, империй, религий, «спасители отечества» и др. Это, естественно, люди, подобные Цезарю, солдатские императоры в поздней Римской империи периода упадка, Наполеон и т.д.

Ярко выраженная персонализация политической жизни и государственной власти характерна для России. Она способствует тому, что установки, симпатии и антипатии россиян ориентированы больше наличности конкретных политиков, нежели на политико-идеологические программы. Так, облик и судьбы российской истории на различных ее этапах определяли Иван Грозный, Петр I, Екатерина II, В. И. Ленин, И. В. Сталин, Б. Н. Ельцин.

Не требуется особых усилий для доказательства того, что ха- ризматичность в различных ее новых формах и модификациях сохраняет актуальность и в современном мире. Более того, харизматические лидеры и харизма как фактор, определяющий симпатии и/или антипатии избирателей и, соответственно, их выбор, стали важнейшими элементами политической культуры всех типов в эпоху информационной революции и электронных средств массовой информации. Что касается тоталитарного типа политической культуры, то харизма в крайних формах поклонения вождю — фюреру также является его неотъемлемой составной частью.

Чтобы доказать законность своей власти или подчинить людей своей воле, государи во все времена использовали самые ухищренные средства. Среди них центральное место занимало то, что мы сейчас назвали бы запретом на информацию, которая каким-либо образом способна подорвать господствующую форму правления. Именно этой цели с самого начала служила цензура, призванная скрыть от широкой общественности неугодные правящему режиму факты и сведения, закрыть для нее доступ к так называемым подрывным идеям и концепциям.

Этим объясняется то, что одни государи, как отмечал известный деятель Великой французской буржуазной революции конца XVIII в. Ж.-П. Марат, «изгоняют из своих государств литературу, другие запрещают своим подданным путешествия, третьи не дозволяют народу размышлять, постоянно развлекая его посредством парадов, зрелищ, празднеств или же передавая его азарту игр... если же добродетель недовольных не поддается подкупу, государи выдвигают против них наемные перья подлых писак, всегда готовых оправдывать угнетение, клеветать на друзей оте- 77

чества, чернить со всем присущим им искусством защитников свободы, которых они объявляют нарушителями общественного покоя» [53, с. 128-129].

Верность этого суждения доказывается множеством примеров из истории человечества от античности до наших дней. Самые, казалось бы, светлые головы античности в лице Гераклита, Платона и др. призывали запретить, например, Гомера, Гесиода. Как известно, пресловутая практика «изгнания философов» широко применялась в демократических Афинах. Именно там институт остракизма стал одним из важнейших средств защиты спокойствия и целомудрия рядовых граждан. Для достижения данной цели не брезговали и цикутой, как это было с Сократом.

Особенно широкие масштабы цензура в о всех е е формах и проявлениях приняла с институционализацией христианства в качестве государственной религии Римской империи. Рассматривая величайших мыслителей древности как исчадие ада и на этой основе санкционируя уничтожение большинства их творений, отцы церкви и христианские мыслители по сути способствовали фактическому разрыву античной традиции и преданию забвению на многие века духовного наследия античного мира. После обращения императора Константина в христианство оно, став государственной религией Римской империи, встало на путь утверждения своего верховенства в вопросах как веры, так и государственного правления, используя для этого все возможные и невозможные средства - от составления списков t запрещенных книг до костров инквизиции.

< При всем том государство, как и любой другой общественный * институт, считается легитимным, если оно служит благу всей сово- н купности его граждан. Главное требование, предъявляемое к влас- га тителям, — это гарантия справедливости правления. Принцип спра- u ведливости служит оправданию власти независимо от того, как траків туется само это понятие. Здесь как нельзя лучше подходит максима -е- «salus populi suprema lex», т. е. благо народа — высший закон. Одна- g ко остается нерешенным вопрос, что есть благо, интерес, воля на- J рода. Именно по критерию справедливости и несправедливости и, ^ соответственно, легитимности И НЄЛЄГИТИМНОСТИ проводилось раз- го граничение между различными формами правления. " Сложная система легитимизации имеется в современном мире. Она сложилась в процессе возникновения и институционализации современного светского национального государства со все- 78 ми его атрибутами и сущностными характеристиками, та-

кими как суверенитет, конституционализм, парламентаризм, правовое начало, разделение властей и др.

Большой интерес с данной точки зрения представляют типы легитимизации, предложенные М. Вебером. Он полагал, что правители могут претендовать на легитимность своего правления, а управляемые - принять его законность на следующих трех основаниях.

Во-первых, «авторитет "вечно вчерашнего": авторитет нравов..., "традиционное" господство в том виде, как его осуществляли патриарх или патримониальный князь старого типа». Здесь легитимность основывается на общепринятом убеждении в святость традиций и необходимость подчинения правителям, осуществляющим власть согласно традициям. Вебер рассматривал это как самый универсальный и самый примитивный вариант власти. Однако и современные системы в значительной мере черпают свою легитимность из своих традиций. Так, многие аспекты политической системы Великобритании, например монархия, принимаются ее гражданами в силу их традиционности.

Во-вторых, исключительные личные качества правителей, например героизм, принципиальность, смелость, решительность и т.д., объединяемые понятием харизмы.

В-третьих, «господство "легальности" в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой компетентности, обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил» [6, с. 646).

Здесь законность власти определяется по признакам ее соответствия принципам рациональной организации, эффективности и права. То, что делается на законных основаниях, рассматривается как легитимное. Отсюда Вебер выводил следующие типы власти: традиционную, харизматическую и правовую.

В современных системах легитимизации в той или иной мере сохраняют актуальность и значимость все названные Вебером типы. Например, одной из опор, на которых держится английская госу- дарственно-политическая система, являются традиционные институты монархии и палаты лордов. Еще большее значение для ее сохранения, жизнеспособности и эффективного функционирования имеют начала рациональной организации, среди которых центральное место занимают принципы права и закона, конституционализма и парламентаризма и др. 79

В определенных условиях, хотя и косвенно, в общественном мнении прочность прерогатив правительства в значительной степени может быть усилена харизмой его руководителя (наглядный пример этого — М. Тэтчер и Э. Блейр). Разумеется, помимо названных, в зависимости от национально-исторических, политико-культурных и иных факторов могут быть использованы также другие средства, доводы и аргументы. Так, в легитимизации либеральной демократии с этой целью привлекаются все ее важнейшие атрибуты, служащие показателями ее народности и справедливости: принципы представительства, выборности, плюрализма и т.д.

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Легитимность:

  1. § 3. Идеи признания уголовного права легитимным
  2. Легитимность
  3. 25. «Парад суверенитетов» и распад СССР
  4. 24.6. Легитимность государственной власти
  5. 4.2. Психологические признаки легитимности власти
  6. Психологические предпосылки легитимности власти
  7. Типы легитимности и их психологические предпосылки
  8. НЕГОСУДАРСТВЕННАЯ МОНОПОЛИЯ НА ЛЕГИТИМНОЕ НАСИЛИЕ
  9. НАЦИЯ И МОНОПОЛИЯ ЛЕГИТИМНОЙ
  10. КУЛЬТУРЫ Суверенная нация