<<
>>

Ленинистская наука отступления

В январе 1909 г. Ленин публикует статью под названием «На дорогу», в которой развивает ряд замечаний, касающихся 1908 года, трудного года для рабочего движения и для партии: «Год развала, год идейно-политического разброда, год партийного бездорожья лежит позади нас»3.
Это привело к «отступлениям» в области теории и к «неустойчивости»4 в тактике. «Марксистский анализ современного взаимоотношения классов» является условием для «указания ближайшей цели борьбы, которую ставит себе по-прежнему наша партия»5. И здесь Ленин ссылается на большой урок исторического материализма: «... великие войны в истории, великие задачи революций решались только тем, что передовые классы не раз и не два повторяли свой натиск и добивались победы, наученные опытом поражений. Разбитые армии хорошо учатся»6. Диалектика классовой борьбы разворачивается с динамикой, которая может быть понята только исходя из материалистической концепции политики: натиск ставит перед революцией большие проблемы, которые могут быть разрешены только на основе опыта поражений и новых штурмов. То, что верно для армий, верно и для передовых классов. Ленин, великий военный теоретик и последователь своего учителя Энгельса, объединяет в этом уроке исторического материализма два самых высоких пункта политического действия: войну и революцию. Таким образом, ни одна, ни другая не могут быть выиграны при первом же натиске, поскольку именно он создаёт большие проблемы и условия для поражений и необходимости новых штурмов. Война и революция являются, по сути, решением больших проблем, которые ставит в центр динамика натисков и поражений, поскольку только она способна объективно определить реальное соотношение сил между армиями или между классами и может конкретно подчеркнуть их преимущества и изъяны, усиление или ослабление, способность или неумелость. Только эта динамика ведёт к формированию материалистического сознания и к пониманию больших проблем, то есть к обучению на основе опыта.
Таким образом, субъективный фактор (воля, способность, инициатива, организация, предвидение) очищается в огне борьбы от неизбежных субъективистских шлаков и оказывается в органическом соответствии с реальным движением. Проблемы не являются больше выдуманными или воображаемыми, они настолько серьёзны, что динамика натисков и поражений требует разрешить их под страхом уничтожения. Если война и революция были бы лишь штурмами без поражений, больших проблем не существовало бы, но не было бы и объективных условий, которые определяют войну и революцию. Война и революция - это не идея, это процесс, в котором политическое действие, поддерживаемое материалистической концепцией, находит наибольшие возможности для себя, а политическое действие, основанное на субъективизме обнаруживает свою несостоятельность. В июне 1920 г. Ленин публикует «Детскую болезнь «левизны» в коммунизме», в которой ставит перед собой задачу продемонстриро- 148 А. Черветто. Политическая оболочка вать, что определённые черты русской революции имеют не специфически национальное, а скорее международное значение. Одно из главных условий успеха большевизма, - говорит Ленин, -заключается в том, что он возник на «гранитной теоретической базе» и «проделал пятнадцатилетнюю (1903-1917) практическую историю, которая по богатству опыта не имеет себе равной в свете». «Ни в одной стране не было сконцентрировано на таком коротком промежутке времени такого богатства форм, оттенков, методов борьбы всех классов современного общества, притом борьбы, которая, в сипу отсталости страны и тяжести гнёта царизма, особенно быстро созревала, особенно жадно и успешно усваивала себе соответствующее «последнее слово» американского и европейского политического опыта»7. По этой причине большевистский опыт является опытом, применимым в международном масштабе. Политика, по мнению марксизма, объективно определена движением экономики и вытекающей из него борьбой всех классов, но она принимает формы, оттенки и методы, которые только опыт, опирающийся на прочную научную теорию, способен органически и рационально систематизировать посредством организационной преемственности.
Партия может и должна систематизировать политический опыт в теоретических и научных терминах, но он выходит за рамки этой необходимой работы. Аналитическая разработка практической истории будет «гранитной теоретической базой» политической науки марксизма, но практическая история не останавливается и вновь присоединяется к великой живой лаборатории материалистической концепции политики. Опыт теоретической истории и опыт истории практической не могут быть целями сами по себе. Первый привёл бы к бесплодному доктринёрству, а второй - к беспринципному активизму, обречённому на вечное повторение. Они, напротив, должны сливаться в партии-науке, которая действует в практической истории с помощью «гранитной теоретической базы». Обогатившись практическим опытом, Ленин мог в 1920 году, когда возникли течения, поддерживающие примат «наступления», вернуться к теме 1909 года: «Революционные партии должны доучиваться. Они учились наступать. Теперь приходится понять, что эту науку необходимо дополнить наукой, как правильно отступать. Приходится понять - и революционный класс на собственном горьком опыте учится понимать - что нельзя победить, не научившись правильному наступлению и правильному отступлению. Из всех разбитых оппозиционных и революционных партий большевики отступили в наибольшем порядке, с наименьшим ущербом для их «армии», с наибольшим сохранением ядра её, с наименьшими (по глубине и неизлечимости) расколами, с наименьшей деморализацией, с наибольшей способностью возобновить работу наиболее широко, правильно и энергично. И достигли этого большевики только потому, что беспощадно разоблачили и выгнали вон революционеров фразы, которые не хотели понять, что надо отступить, что надо уметь отступить, что надо обязательно научиться легально работать в самых реакционных парламентах, в самых реакционных профессиональных, кооперативных, страховых и подобных организациях»11.
<< | >>
Источник: Черветто А.. Политическая оболочка.. 2010

Еще по теме Ленинистская наука отступления:

  1. Политическая случайность и экономическая необходимость
  2. Ленинистская наука отступления