<<
>>

Место идеологии во внешней политике

Триумф идеологии в XX в. привел к существенным изменениям в отношениях между государствами и народами. Как известно, Вестфальская международно-политическая система базирова- 120 лась на принципах национального суверенитета и легитим- ности.
Она не предписывала той или иной стране какую-либо конкретную форму правления и внутренней социальной организации. В эту систему на равных правах входили, с одной стороны, самодержавная Россия, монархия Габсбургов, а с другой - либеральная Англия, т. е. авторитарные и либеральные режимы. Согласие касалось лишь того, что допустимо и недопустимо во внешнеполитическом поведении государств.

Таким образом, одним из важных условий для законного, или легитимного, международного порядка считалось жесткое разграничение между установленной государством формой правления и его поведением на международной арене. Каждый участник международных отношений был вправе установить у себя любой социальный и политический режим, пока он ведет себя на мировой арене в соответствии с общепризнанными правилами поведения. Тем самым в рамках одной и той же системы межгосударственных отношений допускалось сосуществование различных политико-идеологических систем.

Такое положение радикально изменилось в XX в., когда борьба за умы людей стала важной составной частью международной политики. Проанализировав это, известный американский исследователь Г. Моргентау в предисловии ко второму изданию своей получившей популярность книги «Политика между нациями: борьба за власть и мир» подчеркивал, что «борьбу за умы людей в качестве нового измерения международной политики следует добавить к международным измерениям дипломатии и войны». При этом Моргентау сетовал: «Эта борьба за умы людей нанесла последний фатальный удар той социальной системе международного общения, в ш рамках которой в течение почти трех веков народы жили вместе в ^ постоянных ссорах, но под общей крышей разделяемых всеми цен- § ностей и всеобщих стандартов действия...

под руинами той крыши *

а>

оказался похороненным механизм, который поддерживал стены того * общего дома народов, а именно: баланс сил» [130]. Ї

В первые десятилетия XX в. развернулся бескомпромиссный о конфликт между тремя главными альтернативными политико-иде- | ологическими направлениями перестройки современного мира: со- о ЦИал-реформизмом, фашизмом и большевизмом. В ходе Второй 2 мировой войны в результате военного разгрома Германии и ее со- * Юзников фашизм как сколько-нибудь эффективная и дееспособная у альтернатива перестал существовать. В качестве главных противо- 2 борствующих альтернатив сохранились социал-реформист- ский капитализм и революционный социализм (комму- 121

низм). В результате после Второй мировой войны идеологический конфликт между двумя блоками, возглавлявшимися США и СССР, принял законченную форму.

Особенность Второй мировой войны состояла в том, что традиционный комплекс факторов, лежащих в ее основе, возможно, впервые со времен религиозных войн XVI в. дополнялся идеологическим компонентом. Она представляла собой одновременно войну за территориальное господство и идеологическую войну, призванную навязать противной стороне определенный образ жизни, систему ценностей, форму жизнеустройства, политический режим и т.д. Обоснованность этого тезиса отнюдь не опровергается тем фактом, что одна из воюющих тоталитарных держав (СССР) находилась в союзе с либерально-демократическими странами (Великобританией, США и несколько позже - Францией).

Во-первых, это была война не на жизнь, а на смерть между двумя непримиримыми тоталитарными режимами — большевистским и нацистским, в основе политической стратегии которых явно или неявно была заложена установка на глобальную экспансию и мировое господство. Здесь необходимо сделать существенную оговорку, что для народов Советского Союза эта война была именно Великой Отечественной войной против неприкрытой нацистской агрессии.

Во-вторых, это была война западных демократий против фашистских и милитаристских режимов Германии, Италии и Японии, стремившихся к мировому господству.

По многим причинам западные демократии нашли в лице СССР естественного союзника в борьбе с общим врагом. В идеологическом плане этот союз облегчался тем, что коммунистический интернационализм, проповедовавший равносущность пролетариев всех стран и континентов, все же был ближе к либеральному интернационализму с его лозунгами свободы и прав всех народов, независимо от их национальной, социальной и культурной принадлежности, нежели идеология нацизма с ее откровенным национал-шовинизмом и расизмом.

Во время холодной войны идеологический конфликт приобрел самодовлеющее значение. Сила, военная мощь оказались поставленными на службу распространения образа жизни, мировидения, собственной легитимности двух противоборствующих сверхдержав и военно-политических блоков. Она представляла собой уже масштабную идеологическую войну, в которой вопрос о территориях затрагивался постольку, поскольку речь шла об уничтожении 122 или установлении на территории того или иного государ- ства соответствующего режима — социалистического или капиталистического. Иными словами, холодная война была своего рода противоборством за эффективность и выживаемость между противостоящими политическими и экономическими системами.

Возможность идеологического, или системного, конфликта была заложена в самой парадигмальной инфраструктуре евро- (или западо-) центристской цивилизации. Он вытекал, в частности, из так называемого аугсбургского принципа (сформулированного еще в период Реформации в 1555 г.) cujus regio, ejus religio. Согласно этому принципу в стране господствует та вера, которой придерживается ее правитель. Из него можно было сделать вывод, что правитель или правящий режим вправе учредить в подчиненных ему странах ту вероисповедную систему, которая, по их мнению, соответствует букве и духу «истинного» учения. В XX в. место вероисповедания заняла идеология, принявшая форму демократического национализма, национал-социализма и марксистского интернационализма.

Признание сущностно (inherently), как отмечал К.

Манхейм, идеологического характера всей мысли, того факта, что «мысль всех партий во все эпохи носит идеологический характер», способствовало разрушению «доверия человека к человеческой мысли вообще». Идеологизация внешней политики и созданные на ее основе стереотипы, которые после Второй мировой войны неизменно подкреплялись трудными, порой драматическими отношениями между Востоком и Западом, создавали переизбыток взаимной подозрительности, недоверия и даже враждебности, способствовали возведению «железного» или иных занавесов, стен психологического ш противостояния стран и народов. н

В период биполярного миропорядка сами понятия «Восток» и § «Запад» приобрели идеологическое измерение и, перестав быть чи- *

QJ

сто географическими, превратились в идеолого-политические об- | разования. Именно идеологическое измерение служило одним из х

ш

стержневых элементов, составлявших ось двухполюсного мира, о Именно оно в значительной мере обеспечивало тот стратегический | императив, заставлявший большинство стран сгруппироваться во- о круг одного из двух полюсов. По этому признаку расположенная на g Дальнем Востоке Япония стала частью Запада. s

О

Определенные коррективы в такой расклад были внесены тем, Ь что мировое сообщество оказалось разделенным на три разных мира, 2 отличающихся друг от друга по степени экономического Развития, образу жизни, мировоззрению. Под «первым ми- 123

ром» имелась в виду группа развитых и примыкающих к ним стран Европы и Северной Америки, а также Япония и некоторые азиатские государства, достигшие определенных успехов в экономическом развитии. Это в основном - страны первого эшелона капиталистического развития, составившие «центр».

«Первым» он назывался потому, что по времени он возник уже в Новое время и вплоть до образования СССР занимал господствующее положение на всем пространстве евроцентристского мира. Хотя Советский Союз появился на политической карте после большевистской революции 1917 г., говорить о втором мире, включающем в себя группу социалистических стран, можно было лишь после Второй мировой войны.

Реальные вес и влияние мирового масштаба СССР приобрел лишь в самом конце 30-х годов.

Длительная экономическая разруха после кровавой Гражданской войны, многочисленные эксперименты в сфере экономики, на которые растрачивались огромные материальные и людские ресурсы, широкомасштабные репрессии, отрицательно сказавшиеся на социальном и экономическом развитии страны, не позволяли руководству СССР подкрепить свои идеоло- го-политические притязания действенным экономическим и военно- техническим потенциалом.

Однако, сыграв решающую роль в разгроме гитлеровской Германии, СССР вышел из Второй мировой войны могущественной военно-политической державой. В результате, если в 20—30-е годы Советский Союз представлял для капиталистического мира прежде всего идеологическую опасность, то теперь в дополнение к ней он превратился также в реальную военную угрозу. К тому же в межвоенный период СССР был единственной социалистической страной. После Второй мировой войны в результате освобождения от фашистского ига страны Восточной Европы, а вслед за ними ряд азиатских стран избрали социалистический путь развития. Образовалась так называемая мировая социалистическая система.

В то же время в результате распада колониальных империй на мировую авансцену вышла группа новых независимых стран, которые по многим признакам, как социально-экономическим, так и особенно идеолого-политическим, в полной мере не могли принадлежать ни к одной из двух систем. Они в совокупности с Латинской Америкой составили особую группу стран, объединяемых общими системообразующими признаками: отсталостью экономики, слаборазвитостью социально-классовой структуры, 124 преобладанием крестьянства, слабостью национального

предпринимательства, незрелостью рабочего класса, сохранением в широких масштабах традиционных патриархальных, племенных, клановых, патерналистских структур и элементов и т.д. Чтобы разграничить себя от двух вышеназванных групп, они были названы странами третьего мира.

В поисках экономической и финансовой помощи между различными странами третьего мира развернулась своеобразная конкуренция за завоевание благосклонности Запада и стран социалистического содружества, прежде всего СССР.

А для тех, в свою очередь, страны развивающегося мира стали ареной ожесточенной идеологической и политической борьбы за сферы влияния, которая нередко выливалась в локальные и региональные войны, как этобыло, например, в 60-х—начале 70-х годов в Юго-Восточной Азии или в 70—80-х годах в Анголе. Не случаен тот факт, что именно по линии- приверженности или близости к одному из противоборствующих блоков произошла дифференциация стран данной группы.

Идеологизированная внешняя политика, по крайней мере в теории, предполагает изменение существующего баланса сил в пользу противоборствующей стороны, отказ от осторожного, реалистического и прагматического стиля дипломатии, основанной на равновесии сил между великими державами. Сущность и вместе с тем уникальность конфликта между двумя блоками, вылившегося вхолодную войну, состояла в том, что в концептуальном плане он, помимо всего, представлял собой глобальное идеологическое, политическое и военное противостояние двух социально-политических систем, носивших межсистемный характер и пронизанных мировоззренческим, идеологическим началом. а>

Вторая мировая война имела одной из своих целей кардиналь- ? ное перераспределение мирового баланса сил между крупнейши- g ми военно-политическими державами того времени. С этой точки * зрения особенность холодной войны состояла в том, что в каче- | стве реальных претендентов на участие в противоборстве за пер- Ї

аз

вые роли в новом миропорядке остались две сверхдержавы — США о и СССР. s

s

В геополитическом плане мир стал биполярным, разделенным о Между «нами и ними», «добром и злом», «хорошими и плохими пар- 2 нями», «свободным миром и угнетателями». Иначе говоря, понятие * «холодная война» подразумевало не просто напряженные отноше- t НИЯ между двумя сторонами, не просто соперничество, а чуть ли не 2 священную войну, в которой одна из двух соперничающих систем должна одержать победу, а другая — исчезнуть. 125

Конфликт между двумя блоками приобрел широкомасштабное идеологическое измерение, он стал идеологическим межсистемным конфликтом. Разумеется, с появлением движения неприсоединения как влиятельной политической силы, а затем достижением Японией и ФРГ статуса могущественных экономических держав, превращением Китая в ядерную державу, а также с восхождением ОПЕК, выдвижением на первый план противоречий по линии Север—Юг, возрождением национализма и других факторов в эту схему были внесены существенные коррективы. Но основополагающие вопросы мировой политики продолжали решаться в рамках биполярного мира.

Такое положение держало в постоянном напряжении весь мир, в котором два противоборствующих полюса разыгрывали своеобразную игру с нулевой суммой, в соответствии с которой весь мир был разделен на сферы интересов. В этой игре войны и конфликты в любом регионе земного шара рассматривались как составная часть глобальной борьбы двух сторон. В глазах обеих сторон каждая из этих войн (или конфликтов) имела значимость не только и не столько с точки зрения решения конкретной проблемы, сколько с точки зрения выигрыша или проигрыша Востока или Запада. При этом любой выигрыш одной из сторон в каком- то регионе или отдельной стране рассматривался как проигрыш другой стороны.

Из сказанного можно сделать вывод, что именно идеологическое измерение служило одним из интегральных компонентов, скреплявших ось двухполюсного мира. Именно оно в значительной мере обеспечивало тот стратегический императив, заставлявший большинство стран сгруппироваться вокруг одного из двух полюсов.

Кардинально иная ситуация сложилась с распадом Советского Союза и окончанием холодной войны. Разрушение идеологических мифов, диктовавших международно-политическое поведение ведущих стран в течение большей части послевоенного периода, означает эрозию и подрыв идеологической базы того противостояния, которое привело к расколу мира на два противоборствующих лагеря. Развалилась идеолого-политическая ось двухполюсного мира, устарел упомянутый выше стратегический императив. Потеряло смысл само идеолого-политическое понятие «Запад». Япония и другие новые индустриальные страны Азиатско-Тихоокеанского региона как бы снова «вернулись» в Азию и стали азиатскими государствами, способными строить свои отношения со всеми странами и регионами вне зависимости от тех или иных идеолого-по- 126 литических соображений.

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Место идеологии во внешней политике:

  1. § 2. Основные моменты внутренней и внешней политики первых русских князей
  2. Сущностные характеристики идеологии
  3. Место идеологии во внешней политике
  4. Война как продолжение политики в ядерную эпоху
  5. Роль и место торгово-экономических отношений в общей дискуссии по китайской политике США в 1971—1978 гг.
  6. 2.2. Российское направление современной польской политики и меднаполнтпки
  7. ПСИХОЛОГИЯ БОЛЬШИХ ГРУПП В ПОЛИТИКЕ. БОЛЬШИЕ НАЦИОНАЛЬНО-ЭТНИЧЕСКИЕ ГРУППЫ
  8. ТЕМА 7. ПСИХОЛОГИЯ БОЛЬШИХ ГРУПП В ПОЛИТИКЕ. БОЛЬШИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ
  9. 1.1. Политическая психология: место в системе наук, предмет и задачи
  10. 1.4. Время в политике, социально-политических и психологических процессах
  11. Лекция 1 Государство как политико-правовая форма существования общественных отношений
  12. АЛЬТЕРНАТИВНАЯ МОДЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ «НОВОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕОЛОГИИ РОССИИ» И.Б. Михеева