<<
>>

Национализм как идеология

XX столетие по праву называют не только веком идеологии, но и веком национализма. И, действительно, национализм, ро- 132 лившийся в XIX в., в XX в. стал знаменем разнородных со- циально-политических сил и движений, во многом определивших основные векторы развития большинства стран и народов.

В значительной степени именно под знаком национализма разворачивались процессы и события, в конечном счете приведшие к Первой мировой войне.

Ее результатом явилось образование новых национальных государств, что в определенной степени подтвердило актуальность и действенность идей и принципов национального самоопределения.

Конец XX в. также ознаменовался новым всплеском национализма, идей национального самоопределения и образованием множества новых национальных государств. Можно со всей уверенностью утверждать, что образное выражение «сова Минервы парит над нациями вместе с национализмом» верно применительно ко всему XX в.

Национализм служил и продолжает служить идейно-политическому обоснованию национального государства, по крайней мере в течение последних 200 лет. Национализм и идеология теснейшим образом связаны друг с другом, дополняют и стимулируютдруг друга. Не случайно они возникли почти одновременно и служили для аргументации интересов и устремлений поднимавшегося третьего сословия, или буржуазии, и с точки зрения формировавшегося национального государства, во всяком случае на начальном этапе, в сущности представляли собой одно и то же.

На первый взгляд парадоксально может звучать утверждение о том, что национализм при всей своей внешней обращенности в прошлое, к традициям, мифам и т.д. является ровесником и близнецом модернизации и теснейшим образом связан с промышленной революцией, урбанизацией, становлением гражданского общества и современного государства и т.д. То, что национализм и промышленная революция порой как бы противопоставляли себя друг другу, никоим образом не должно ввести нас в заблуждение. ' Е

Национализм - это прежде всего социокультурный феномен, ко- < торый во многих случаях выступает в качестве своеобразной оболоч- < ки для иных интересов и мотивов, например стремления участвовать % в дележе материальных ресурсов, завоевания власти и авторитета, % преодоления психологических и идеологических комплексов и т.д.

| И, соответственно, он интегрировал в себя традиционные мифы и | символы, но использовал их для зашиты и обоснования новых фено- 1 Менов в лице национального государства. Сила национализма состоит і в том, что он органически соединяет индивидуальные соци- °культурные приверженности людей с государством, кото- 133 рое способно действовать в том числе и в плане защиты и гарантии сохранения национально-культурной идентичности народа.

Другое дело, что в XX в. оба феномена приобрели универсальный характер и стали использоваться для обозначения широкого спектра явлений. Появившиеся в нашем столетии понятия «буржуазный национализм», «либеральный национализм», «мелкобуржуазный национализм», «национал-шовинизм», «нацизм» и т.д. использовались в качестве идеологических конструкций для оправдания и обоснования политико-партийных и идеологических программ социально-политических сил.

Поэтому не случайно, что споры и дискуссии по данному вопросу в наши дни не только не прекратились, но и приобрели новый импульс. Они концентрируются вокруг вопроса о том, что такое национализм и национальная идея, когда они возникли, какую именно, положительную или отрицательную, роль они сыграли в обше- ственно-историческом процессе, какова их роль в современном и грядущем мире, что первично — нация или государство, как они соотносятся друг с другом, и т.д.

При этом нельзя не отметить наличие разночтений в трактовке, роли и функциях национализма в современном мире. Нет единства относительно того, что понимать под «национализмом». Еще английский исследователь XIX в. У. Бейджгот отмечал: «Мы знаем, что это (национализм) такое, когда нас об этом не спрашивают, но мы не можем без запинки объяснить или определить его» [95, р. 20-21].

Некоторые авторы вообше ставят под сомнение сам факт существования национализма как реального феномена. Даже известный современный английский исследователь Э. Хобсбаум, внесший немалый вклад в раскрытие сущности этого феномена и его роли, как позитивной, так и негативной, утверждал, что «национализм требует слишком твердой веры в то, что явно не соответствует действительности» [81, с.

24].

Эта линия в трактовке нации получила крайние формы в отечественной этнологии, где с 80-х годов муссируется мысль о возможности и желательности отказа от самого понятия «нация». Понятие «нация», отмечал, например, один из сторонников этой позиции В. А. Тишков, не что иное, как «политический лозунг и средство мобилизации, а вовсе не научная категория». И далее: «Состоя почти из одних исключений, оговорок и противоречий, это понятие как таковое не имеет права на существование и должно быть исключено из языка науки. В этнокультурном смысле категори- 134 альность понятия «нация» утратила в современном мире всякое значение и стала фактически синонимом этнической группы» [74, с. 85]. По мнению Тишкова, если «этничность» представляет собой некоторую безусловную реальность, то «нация» - всего лишь сконструированный лозунг, средство мобилизации политической поддержки.

И действительно, если установки людей как граждан государства ограничиваются приверженностью ему, то зачем осложнять ситуацию разными там дополнительными атрибутами вроде ничего не значащей «идеи нации» или какой-либо иной искусственно созданной конструкции? Фактом является то, что понятие «нация» не поддается строгой дефиниции.

Существуют серьезные расхождения в трактовке содержания, вкладываемого разными авторами в это понятие. Причем ни одно из определений «нации» нельзя назвать сколько-нибудь четко сформулированным и убедительным. Все они обставлены таким количеством исключений и оговорок, зачастую многочисленных и настолько серьезных, что теряет всякий смысл сама необходимость их вычленения. По сути ни одно из них нельзя назвать более совершенным, чем то, которое в свое время предложил И. В. Сталин.

Однако большинство людей не интересуется теоретическими дефинициями. Верно и то, что в политическом лексиконе термин «нация» чаще употребляется в смысле «нации-государства». Национализм в современном понимании предполагает политическое, а точнее государственное, начало. Однако необходимо отметить, что национальность, чувство национальной принадлежности, национальное самосознание и, соответственно, нацию нельзя свести к какому- либо одному-единственному, политическому или иному, измерению.

Здесь этническому компоненту при всех возможных оговорках должно быть отведено соответствующее место. Иначе как объяснить существование в одном государстве так называемых титульных и коренных народов, национальных меньшинств и т.д.

Известно, что подавляющее большинство (если не все) наций образовалось вокруг какого-то одного доминирующего этноса. Возможно, прав Э. Смит, утверждавший, что существуют два вида национализма: политический, характерный для «территориальной» нации, и этнический, относящийся к «этнической» нации [147, р.138].

Как представляется, здесь корректнее было бы говорить о двух аспектах, или сторонах, национализма: государственной и этнической. В то же время приверженность граждан своему государству и своей нации отнюдь не сводится к сугубо материальным и Рационалистическим началам. В национальном самосозна- 135 нии, национальной гордости, патриотизме и других составляющих понятий нации и национализма, как будет показано в гл. 7, наряду с сугубо рационалистическим, научным, концептуальным и т.д. присутствует значительный пласт традиционного, ценностного, иррационального, символического, мифологического.

Нация существует там, где люди сами верят в то, что они составляют таковую. Реальность заключается в том, что большинство людей в современном мире рассматривают себя в качестве членов некоторых общностей, называемых нациями. В этом контексте в чем-то был прав Б. Андерсон, назвавший нации «воображаемыми общностями». Отказываясь от понятия «нация», следовало бы идти дальше и отказаться от производных от него понятий, таких как «национальное самосознание», «национальное государство», «национальное самоопределение», «право наций на самоопределение» и др.

Нельзя отрицать, что представители конкретной нации сознают себя также представителями определенной общности, отличающейся от других общностей не только по принадлежности к определенной территории, ограниченной четко установленными государственными границами, но и по ряду других, зачастую не менее существенных параметров. Что особенно важно, таковой эту общность признают и представители других наций-общностей. Справедливо отмечал А.Г. Здравомыслов: «Говоря резче, русские только потому являются русскими, что существуют немцы, французы, американцы и другие национально-этнические группы, с которыми они постоянно себя соотносят и говорят: «Мы - русские, значит, мы не немцы, не французы, не американцы и т.д.»...

В известном смысле можно сказать, что русские обладали бы иным национальным самосознанием, если бы не было, например, немцев в качестве врагов России и СССР в Первой и Второй мировых войнах. Немцы также обладали бы иным национальным самосознанием, если бы не опыт этих двух войн и предпринятая гитлеровским режимом попытка решения еврейского (более широко - расового) вопроса путем организации фабрик массового уничтожения людей» |30|.

Вместе с тем были и есть такие авторы, которые, будучи убеждены в реальности и силе национализма, выступали с радикальными лозунгами предоставления всем нациям возможности создать собственное государство. Так, в определенной степени выражая популярные в тот период умонастроения, швейцарский исследователь международного права И. К. Блюнчли писал в 1870 г.: «В мире 136 должно быть столько же государств, сколько в нем различ- ных наций. Каждая нация должна иметь свою государственность, а каждое государство должно строиться на национальной основе».

Очевидно, что при трактовке права народов на самоопределение этот постулат весьма трудно опровергнуть. И действительно, почему одни народы имеют право и успешно реализуют его для создания своего независимого, суверенного государства, а другие лишены его? Однако парадоксом является то, что при всплеске национализма в современном мире почти не осталось национально однородных государств.

Подлинно национальное государство, если понимать под таковым государство с населением, состоящим из одного только этноса, является скорее исключением, чем правилом. Особо важное значение имеет то, что не все народы и этносы способны создавать и поддерживать жизнеспособные государственные образования. К тому же в современном мире нет и не может быть полностью независимых от внешнего мира стран.

Если бы все нации, народы, этносы претендовали на создание собственных независимых государств и попытались реализовать эти претензии, неустойчивость миропорядка многократно усилилась бы и само существование многих государств было бы поставлено под вопрос.

Как известно, под «самоопределением» понимается свобода каждого народа жить по собственным законам, под управлением избранных им самим властных структур, распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению, при этом не нанося ущерба свободе и законным интересам других народов. Лишенная национального своеобразия страна может лишиться и отведенного ей места в мировой истории. Требуя для себя самоопределения, народы добиваются свободы распоряжаться своей судьбой на собственной территории.

Но, как показал опыт 90-х годов, распад многонационального государства может привести к распаду устоявшихся властных структур и баланса власти и интересов, а это, в свою очередь, к росту неопределенности и неустойчивости. А события на постсоветском и постю- гославском пространстве свидетельствуют о том, что такой распад чреват непредсказуемыми кровавыми последствиями, в которых даже в долгосрочной перспективе проигрыш для большинства вовлеченных сторон явно перекрывает все возможные приобретения.

Следует отметить и то, что нередко национальные движения, в идеологии которых преобладает этническое начало, довольно быстро исчерпывают свой мобилизационный потенциал. Более того, они создают благоприятную почву для утверждения авторитарных и тоталитарных режимов. Экспорт или поддерж- 137 ка сепаратистских идей и движений при определенных условиях может иметь далеко идущие негативные последствия, поскольку они могут стать одним из главных источников и побудительных мотивов терроризма и гражданских войн.

Контрольные вопросы 1.

Что вы понимаете под политической идеологией? 2.

Каковы место, роль и функции идеологии в политической жизни? 3.

Каково соотношение политической идеологии и политической философии? 4.

Каковы различия между политической идеологией и политической философией? 5.

Какое место занимает идеология в международной политике? 6.

Какие трансформации идеология претерпела в современном мире? ^plp

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Национализм как идеология:

  1. Социально-философские аспекты идеологии ~ белорусского государства
  2. Сущностные характеристики идеологии
  3. Функции идеологии
  4. Место идеологии во внешней политике
  5. Идеология в современном мире
  6. Национализм как идеология
  7. Идеология и культура
  8. ОТ АВТОРА Несколько слов о втором издании ОЧЕРКОВ ИСТОРИИ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА. 1825-1921
  9. Идеология в глобализирующемся мире
  10. РЕЛИГИЯ И ИДЕОЛОГИЯ
  11. Глава 34 ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА: ПРОЕКТ ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМА