<<
>>

Нордический и монголоидный тип

Отметим претензии человека, падкого до чужого, на роль «завоевателя», то есть особенно деятельного, волевого человека, - претензии необоснованные. Настоящая жажда действий не имеет ничего общего с падкостью до чужого.

Напомним, что падкость до чужого как таковая представляет собой вырождение в зоне полюса увлеченности, то есть не касается непосредственно воли. Поэтому человек, падкий до чужого, из-за слабоволия может жить в мире фантазий, что потенциально ведет к вырождению. Но даже если человек, падкий до чужого, добивается того, чего он хочет, это еще не означает, что у него необыкновенная сила воли. Падкость до чужого, вследствие заложенной в ее природе непрерывной смены целей, всегда отличается кратковременностью увлечений при такой же кратковременности действия волевых импульсов.

Поэтому ложен софистический тезис, будто все великие открыватели принадлежат к разряду людей, которых мы называем здесь падкими до чужого, так как они все время стремятся к чему-то новому. В действительности каждым великим открывателем владеет одна великая страсть, глубоко уходящая своими корнями в его единокровный мир. Кроме того, он отличается сильной волей и неуклонно идет к своей цели. Эти качества абсолютно противоположны падкости до чужого. Глубокую увлеченность новым не следует путать с вырожденческой погоней за все новыми и новыми увлечениями.

Теперь самое время затронуть вопрос о расовом своеобразии. Если центром единокровного мира является полюс увлеченности, это не исключает его взаимодействия с тремя остальными полюсами.

Страстность воли — основная германская черта, отличающая, прежде всего, нордическую, а также фальскую расу. Мы уже говорили о том, что воле доставляет радость преодоление препятствий. Отсюда особое отношение к увлечениям: германский человек не любит направлять свою волю на легко достижимые цели. Ничто так не противно германскому инстинкту, как спокойная жизнь.

Он предпочитает жизнь среди опасностей и ставит перед собой трудные задачи.

Вспомним, что отношение между полюсами воли и увлеченности соответствует отношению между мужчиной и женщиной. Германское своеобразие символически отличается также тем, что нордическому человеку по его природе ненавистен любой гетеризм. Гетеризмом, как известно, называется такое состояние общества, которое благоприятствует обожествлению женщин, причем мужчины более или менее безвольно поддаются женскому искусству соблазна. Этому особому отношению между полами соответствует такое состояние души, при котором воля кидается за любой случайной, быстро осуществимой возможностью. И здесь мы снова видим сходство процессов, происходящих в человеческой душе и в государстве. Когда нордический человек в древности преодолел азиатский гетеризм, как чуждую ему культуру, это был всемирно-исторический подвиг, значение которого нам открыл только Бахофен, ставший возможным только потому, что в душе нордического человека этого гетеризма не было. Такое ненордически-женственное соотношение между полюсами воли и увлеченности характерно и для «демократического человека» Платона. Как показал А.Розенберг, греческая демократия была не властью народа, а властью Передней Азии над нордическим в своей основе греческим миром.

Расовые различия также четко выявляет страх. Страх это, с одной стороны, ослабление воли перед лицом растущего сопротивления, а с другой - отсутствие детского чувства защищенности. Эта двойная природа страха открывает две возможности его преодоления. Одна из них связана с полюсом воли, другая - с полюсом созерцания.

Нордический человек преодолевает страх усилием воли. Борьба доставляет ему радость, он смотрит в глаза даже смертельной опасности.

Для других рас, для которых этот путь закрыт, так как они не обладают необходимой для этого страстностью воли, есть лишь один способ преодолеть этот страх перед жизнью, взяв за исходную точку полюс созерцания. Но это сомнительный путь. Он в свою очередь расщепляется на несколько возможностей.

В принципе он означает преодоление страха путем возврата к детскому чувству защищенности. Символ ребенка соответствует полюсу созерцания. А сомнителен этот путь по той причине, что страх возникает именно вследствие того, что вторжение чужого и враждебного уничтожает детское чувство защищенности. Поэтому, чтобы таким образом освободиться от страха, материнскому началу придается космический масштаб. За него люди прячутся от всего страшного и угрожающего. Есть два варианта. Либо детский полюс созерцания возводится на такую высоту, что рождается чувство защищенности во вселенском масштабе и любые угрозы обращаются в ничто, либо, в более понятном для нас варианте, расово обусловленное влечение к болезненному и страшному приводит к тому, что ужас уничтожения, смерть, воспринимается как возврат в материнское лоно.

Собственно говоря, второй вариант не может считаться чистым решением проблемы преодоления страха, ибо страх остается, только он парадоксальным образом перерастает в чувство защищенности... Это характерно для переднеазиатского (ориентального) расового круга с его хтоническим культом Матери-Земли, которая дарует жизнь и отбирает ее.

Остановимся более подробно на первом варианте, так как он лучше подходит для сравнения с германским взглядом на страх.

Пример решающего значения полюса созерцания следует искать в психологии монголоидной расы. Особенно склонны к «созерцанию» китайцы. Как на этой основе преодолевается страх, описывает Лао-цзы: «Тому, кто найдет свою Мать, чтобы вернуться в детство, тому, кто вернется в детство, чтобы сохранить свою Мать, не грозит никакая опасность при утрате своего «Я». Как видим, отношение между матерью и ребенком подается как отношение между миром и человеком. Символ Дао у Лао-цзы - «дарящая Мать». Но в отличие от переднеазиатского символа, он лишен как всего, внушающего страх, так и теплоты.

В китайской традиции преобладание полюса созерцания отражается до такой степени, что китайцев можно назвать вечными детьми.

В душе монголоидной расы старик и ребенок настолько сближаются, что течение жизни заменяется «азиатским покоем».

Итак, пройдя по двум путям преодоления страха, мы нашли в конце их два противоположных образа: бесстрашного героя нордической расы и спокойного мудреца монголоидной расы.

Когда мы говорим, что в одном случае преобладает полюс воли, а в другом — полюс созерцания, мы имеем в виду не просто количественное преобладание. Напомним, что один полюс сам по себе ничего не значит, он обретает реальность только в силовом взаимодействии с другими полюсами. Следовательно, преобладание того или иного полюса (в виде расовых задатков) выражается в принципиально различном балансе душевных сил.

Нельзя также думать, будто преобладание полюса воли или созидания ведет к недоразвитости полюса созерцания и наоборот. Напротив, творческим может быть только в достаточной мере восприимчивый человек, а если с восприимчивостью проблемы, на смену творческой деятельности приходит бесплодный застой. В карикатурном виде это человек, который только говорит и никого не слушает.

Благодаря этой оговорке мы избегнем ошибок и не будем считать, что у нордических людей атрофирован полюс созерцания, а у монголоидов вообще нет воли и способности к созиданию. Создали же китайцы в высшей степени своеобразное государство.

Но если преобладающий полюс не подавляет другие, что же означает тогда его преобладание? А означает оно зависимость других полюсов от одного, которая имеет определенный ритм. У нордического человека полюс созерцания зависит от полюсов воли и созидания, у монголоида эти два полюса зависят от полюса созерцания. Германец воспринимает, чтобы хотеть и создавать, монголоид хочет и создает, чтобы воспринимать. В одном случае мы имеем ритм ямба «воспринимать — хотеть — воспринимать — хотеть» и так далее, в другом - ритм трохея... Различие между этими ритмами показывает, какая непреодолимая пропасть разделяет эти две человеческие расы.

Поэтому смешаны те выродившиеся европейцы, которые ищут духовного спасения на Дальнем Востоке, у того же Лао-цзы.

Они думают, что их трусость и слабоволие делают их подходящими последователями его учения. Но перейти на чужой психический ритм невозможно. Восточная мечта либералов может осуществиться лишь в том случае, если им, как говорил Фихте, отрежут головы и приставят другие, в данном случае китайские, в которых не будет больше ни одной арийской идеи...

Отношению между полюсом воли и полюсом созерцания соответствует отношение между отцом и ребенком. Известно, какую роль играет в Китае культ предков. Но и здесь нужно учитывать различие расовых ритмов. У нордических крестьян волевой элемент ограничивает патриархальное почитание предков, а у монголоидов оно безгранично. В нордической душе воля не удовлетворяется связью с полюсом созерцания, а старается навести мосты к полюсу созидания. В германском мире отношения между вождем и его последователями стоят поэтому выше патриархальных отношений. Но, насколько правильным будет указание на нордический патриархат в противоположность средиземноморской и среднеазиатской склонности к матриархату, столь же неверно говорить об абсолютном преобладании патриархального начала у нордических людей.

Нельзя придумать что-либо более негерманское. Германским является безусловное преобладание отношений вождь - последователи над отношениями отец-ребенок.

Эпоха раздробленности Германии на княжества была с психологической точки зрения не чем иным, как победой чисто патриархальных отношений над германским принципом вождизма. Но чисто патриархальные отношения — совершенно не нордические... Германская идея вождя снова возродилась в Пруссии...

Несомненно, вторжение патриархального начала в германскую историю имело свою расовую основу. Может быть, оно было связано с ухудшением расы вследствие примеси восточной крови. 

<< | >>
Источник: В.Б. Авдеев. ФИЛОСОФИЯ ВОЖДИЗМА. 2006

Еще по теме Нордический и монголоидный тип:

  1. Население Европы
  2. Расширение ареала монголоидов в эпоху бронзы и железа (I тысячелетие до н. э.)
  3. А.              Взгляд на жизнь с расовой точки зрения
  4. Нордический и монголоидный тип
  5. Послушание и честь
  6. Карл Пирсон
  7. ЗАСЕЛЕНИЕ ЗЕМЛИ
  8. ЗАГАДКИ МАОРИ, ГУАНЧЕЙ И ДРУГИХ