<<
>>

Основные трактовки проблемы

Уже по самому своему определению политическая философия пронизана морально-этическим началом. Изучение политики не может не иметь мораль- 167 но-нравственное или ценностное измерение.

Без проникновения в сферу целей и идеалов не может быть и речи об адекватном изучении мира политического в целом. Но не просто определить этот мо- рально-нравственный аспект, составляющий смысл политической этики. Его невозможно понять без представлений о добродетели, совести, сознании долга, правил, с которыми должны соотноситься человеческие действия. Включая в себя основополагающий элемент идеального и трактуя его в категориях высшего блага, добра, должного и т. д., этика принимает форму учения о конечных ценностях и целях.

Морально-нравственные начала, ценности и нормы, имеющие касательство к миру политического, к его институтам, отношениям, политическому мировоззрению и поведению членов сообщества, в совокупности составляют политическую этику. Политическая этика - это нормативная теория политической деятельности, затрагивающая такие основополагающие проблемы, как справедливое социальное устройство, взаимные права и обязанности руководителей и граждан, фундаментальные права человека и гражданина, разумное соотношение свободы, равенства и справедливости и др. Она играет ключевую роль в легитимизации как политической власти вообще, так и различных форм правления.

Легитимность современного государства основывается прежде всего на правовом фундаменте. Легитимно в собственном смысле слова лишь то государство, которое признает в качестве своих приоритетных целей обеспечение прав и свобод человека. Жизнеспособная и прочная политическая система — это власть плюс законность и эффективность, т. е. способность удовлетворить основные функции управления. Однако как законность, так и эффективность во многом определяются тем, насколько государственные институты и сама политическая система в целом соответствуют господствующим в обществе идеалам и ценностям, где морально-этическому началу принадлежит отнюдь не последнее место.

Или, иначе говоря, еще одной важной несущей конструкцией легитимности является морально-нравственная составляющая политической самоорганизации общества. Действительно, как учил Конфуций, «народ можно заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать почему» [50, т. I, с. 155]. Есть некое рациональное зерно в утверждении, что opus justitiae pax - мир есть продукт справедливости.

Особенность всех этических проблем политики обусловливается тем, что она теснейшим образом связана с насилием. 168 К тому же нередко политику отождествляют с корыстным

интересом, а нравственность — с бескорыстием. «Кто ищет спасения своей души и других душ, - писал М. Вебер, - тот ищет его не на пути политики, которая имеет совершенно иные задачи - такие, которые можно разрешить только при помоши насилия. Гений или демон политики живет во внутреннем напряжении с богом любви, в том числе и христианским богом в его церковном проявлении, - напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом» [6, с. 703]. Отсюда возникает отнюдь не праздный вопрос: можно ли вообще говорить о политической этике как таковой, правомерно ли применение к сфере политики категории этики и морально-этических ценностей? Если нет, то можно ли говорить о человеческом измерении политики?

Следует отметить, что в истории политической мысли на эти вопросы давались весьма неоднозначные ответы. Это вполне естественно, поскольку с точки зрения, например, Н. Макиавелли, допускающего любой произвол со стороны государя в интересах государства, политика - это одно, а с точки зрения Ж.-Ж. Руссо, озабоченного мыслью об обеспечении всеобщего блага, она - совершенно иное. Конкретное содержание и трактовка морально-этических ценностей общества во многом зависят от реальностей каждого конкретного исторического периода. В силу того, что морально-нравственные категории и критерии служат важнейшим средством легитимизации существующего политического режима или конкретной политической стратегии, почти все крупные мыслители, занимавшиеся проблемами политики, государства и права, начиная от Конфуция, Платона, Аристотеля и кончая современными исследователями, так или иначе затрагивали эту проблему.

Отомзначении, которое античные мыслители придавали мораль- но-нравственному началу, свидетельствует принцип, сформулированный Сократом: «Лучше терпеть несправедливость, нежели при- I чинить ее».

По его мнению, несправедливость представляет зло в о большей степени для того, кто ее совершил, нежели для того, в от- ношении которого она совершена. Определяя в качестве главной g цели политики обеспечение «высшего блага» граждан полиса и пред- ° писывая ей нравственно-воспитательную роль, Аристотель, в част- ности, утверждал: «Государственным благом является справедли- ^ вость, то есть то, что служит общей пользе» [1, т. 4, с. 467]. Природа | дала человеку оружие - «умственную и нравственную силу», кото- ° Рую можно использовать как для добрых, так и для злых деяний, б «Человек, живущий вне закона и права, наихудший из всех... Понятие справедливости связано с представлением о госу- 169

дарстве, так как право, служащее мерилом справедливости, является регулирующей нормой политического общения» 11, т.4, с. 379- 380]. Здесь другой вопрос: какое именно содержание Аристотель вкладывал в само понятие «справедливость»?

Показательна с данной точки зрения позиция св. Августина, утверждавшего: «Что не было справедливым, не может быть и законом». «Государства без справедливости - что это, как не большие банды разбойников?» - так ставил вопрос св. Августин (О граде Бо- жием, IV, 4). В русле этой традиции Лейбниц, исходя из своей идеи всеохватывающей гармонии, однозначно смешивал сферы права и морали. Во главу юридических предписаний он ставил истину, понимаемую как бескорыстную и беспристрастную любовь. Требуя привести политику в соответствие с требованиями высшего миропорядка и божественного закона, он высказывался за включение в правовые нормы требования об обеспечении блага всех граждан государства.

Несомненный интерес представляет позиция И. Канта, оказавшая значительное влияние на последующую этическую мысль, в том числе на политическую этику. Она вытекала из основополагающей мировоззренческой установки философа. Согласно Канту, нет какой-то действительности, независимой от разума. Наше познание не является отражением реальной существующей действительности, поскольку сама она есть построение нашего разума.

Конечно, за этим построением существуют реальные объекты, но они не доступны разуму, поскольку существуют сами по себе, в качестве вещи в себе (an sich). Мы можем сравнивать между собой различные представления об объективно существующем мире, сочетать и согласовывать множество частных, отрывочных восприятий, связывая их в единую цепь. При этом, хотя вещь в себе и не познаваема, она освящается светом разума и в силу этого становится нам близкой.

Иначе говоря, если другие философы утверждали, что истина добывается путем согласования человеческого разума с реальностями внешнего мира, Кант пришел к выводу, что источник и мерило истины находятся в самом разуме. Соответственно, критерии морали и нравственности выводятся из собственной природы разума. Поскольку центром нравственного сознания является должное, оно также не имеет никакого отношения к реально существующему миру, а выводится из самой природы человека. Коль скоро политика - это одна из важнейших сфер человеческой деятельности, то она по самому определению не может быть теснейшим об- 170 разом связана с морально-нравственным началом.

Значительное место проблемам этики в сфере государственной жизни отводил Г. В. Ф. Гегель. Он разделял нравственную жизнь на три сферы — семью, гражданское общество и государство, определив их как «моменты» или «элементы» этической системы, регулирующие жизнь каждого отдельно взятого индивида. Здесь у Гегеля этические нормы актуализируются по-разному в действиях и отношениях людей, в зависимости от того, в какой сфере они действуют. Что касается государства, то его Гегель рассматривал как «действительность нравственной идеи».

По-своему, нов духе христианской идеи братства трактовал морально-нравственный аспект политики А.-К. Сен-Симон. Он, в частности, считал, что идея справедливости должна быть устранена из жизни общества и заменена идеей братства и любви. Характерно, что евангельская заповедь «Любите друг друга и помогайте друг другу» послужила эпиграфом к его работе «Индустриальная система».

Примерно подобной трактовки придерживались русские философы и правоведы (например, В.

С. Соловьев, Л. И. Петражицкий, П. И. Новгородцев), решительно выступавшие против противопоставления права и нравственности, лишения права морального измерения. Эта позиция, в частности, выразилась в известной идее о равнозначности правды-истины и правды-справедливости.

Но в целом, если традиция, идущая от Платона и Аристотеля, рассматривала мораль и политику как единое целое, призванное реализовать принципы справедливости, то христианская традиция разводит понятия «этика» и «политика», воплощенные в «богово» и «кесарево».

К наиболее радикальным выводам в данном вопросе пришел Н. Макиавелли, который впервые в четко сформулированной и резко очерченной форме поставил проблему соотношения этики и политики. Он разработал особое политическое искусство создания твер- 5 дой государственной власти любыми средствами, не считаясь с ка- ю кими бы то ни было моральными принципами. Иначе говоря, один из важнейших постулатов макиавеллизма - «цель оправдывает сред- | ства». Для пользы и в интересах государства, утверждал он, прави- ° тель должен органически сочетать в себе хитрость и силу, т. е. быть ™ одновременно лисой и львом в одном лице. Он вправе не хранить ? верность своему слову, прибегать к лукавству и вероломству и т. д., | одним словом, использовать все средства, которые служат делу ук- ° Репления государства. «Благоразумный правитель, - писал Н. Ма- О Киавелли, - не может и не должен быть верен обещанию, если это оборачивается против него и исчезли причины, по- 171 будившие его дать слово. Если бы все люди были добры, это был бы дурной совет, но, так как они наклонны ко злу и не будут верны тебе, ты не обязан быть верен им» [125, р. 8].

Как утверждал Макиавелли, человек, стремящийся делать одно только добро, обречен на гибель среди людей, чуждых добру. Для него высшая ценность - это государство, перед которым ценность отдельно взятой личности или другие ценности должны отступить на дальний план или же полностью игнорироваться. Изгнав этику из сферы политики, Макиавелли заменил ее ценностно-нейтральным подходом.

Более того, эти аргументы были использованы для обоснования тезиса о том, что в политике цель оправдывает средства.

К аналогичному выводу, хотя и с прямо противоположных исходных позиций, пришел и марксизм-ленинизм. В период своего возникновения социалистические и коммунистические идеи представляли собой выражение идеальных и нравственных устремлений людей своей эпохи. Существуют некие внутренние механизмы и особенности зарождения, достижения зрелости и постепенного самоисчерпания мобилизационных и интеграционных возможностей разного рода идей и концепций. Провозгласив целью социализма «грядущее избавление от рабства и нищеты», К. Маркс и Ф. Энгельс выступили против «фантастических сентиментальных бредней», которые, по их мнению, могли оказать лишь «деморализующее влияние на рабочих». Они высказывались за свободное самостоятельное творчество «нового мира, покоящегося на чисто человеческих, нравственных жизненных отношениях» [54, т. 20, с. 95-96].

Однако в дальнейшем, когда был выдвинут тезис о приоритете социально-экономических факторов и реальных жизненных интересов, эти соображения фактически оказались отодвинутыми на второй план. Более того, уже в «Коммунистическом манифесте» провозглашалась идея о том, что коммунистическая революция «самым решительным образом порывает с идеями, унаследованными от прошлого», в том числе и с моралью [54, т.4, с. 446].

При всех необходимых в данном случае оговорках, нельзя не признать, что в марксистской этике центральное место занимает противопоставление «классовой морали» универсальным гуманистическим ценностям. Ф. Энгельс, например, писал: «Мы поэтому отвергаем всякую попытку навязать нам какую бы то ни было моральную догматику в качестве вечного, окончательного, отныне неизменного нравственного закона... Мораль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких воспоминаний о них, 1 72 действительно человеческая мораль станет возможной лишь

на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике» [54, т. 20, с. 95-96].

Наиболее далеко идущие выводы из такой постановки вопроса сделали В. И. Ленин и его сподвижники и последователи. «Наша нравственность, - писал он, - подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата» [45, т. 41, с. 399]. Здесь мораль по сути всецело поставлена на службу политическим целям, доведена до уровня элемента идеологии.

Если марксизм-ленинизм пришел к отрицанию морально-этического начала в политике, подчинив его всецело так называемой классовой морали, то идеологи фашизма и нацизма добились того же результата, поставив во главу угла своей идеологии так называемую национальную мораль, противопоставленную как классовой, так и общечеловеческой. Как утверждал, например, А. Розенберг, идея национальной морали стоит выше всякой любви к ближнему. Именно этот постулат стал одним из краеугольных камней нацистской политической идеологии.

Тенденция к уменьшению внимания к нравственным аспектам политики усиливалась с постепенным преобладанием в XIX в. в науке о праве и государстве историзма и позитивизма. Руководствуясь рационалистической традицией, восходящей к Р. Декарту, Т. Гоббсу и другим мыслителям Нового времени, позитивисты стремились свести политику всецело к науке в целях создания механизма разрешения или смягчения политических конфликтов. Как утверждал, например, один из основателей позитивизма О. Конт, нет свободы совести в математике и астрономии, ее не должно быть и в социологии.

Позже эту установку усвоили и представители других социальных и гуманитарных дисциплин, в том числе и политической на- | уки. Считалось, что политическая наука, раскрывая причинно-след- ю ственные закономерности и связи в конкретных сферах, позволяет g- определить те величины, действуя на которые можно достичь же- І лаемых результатов. Наиболее далеко идущие выводы из такой по- § становки вопроса сделали сторонники утилитаризма. Его основа- §_ тель И. Бентам, отказавшись от постулата просветителей о том, что ? общее благо достигается в том случае, если люди руководствуются | установками естественного права и вечных законов природы, ис- ° кал мерило их должного поведения в практической личной выгоде. О

Постепенно торжество рационализма, сциентизма и научных методов исследования политических феноменов при- 1 73

вело к отделению фактов от ценностей, объективизации, ценностной нейтрализации позитивистской политологии. Несовместимость фактов и ценностей постулировалась на том основании, что суждения о последних не содержат объективных знаний, а составляют эмоциональную реакцию на конкретные обстоятельства, истинность которой не поддается научной верификации. Провозглашенная позитивистами нейтральность или беспристрастность политической науки привела к тому, что нравственные аспекты политики были объявлены «личным делом» участников политического процесса, не имеющим никакого отношения к политическому анализу.

Исходя из этих и подобных установок, представитель правового позитивизма Г. Кельзен решительно отвергал какую бы то ни было теорию справедливости. Руководствуясь данным принципом, позитивисты выступали за то, чтобы юриспруденция занималась разработкой исключительно позитивного права - jus quajussum, отбрасывая проблему справедливого закона - jus qua justum. Эту позицию наиболее четко выразил, пожалуй, французский писатель А. Франс: «Из всех пороков, опасных для государственного деятеля, самый пагубный - добродетель, она толкает на преступление».

Следуя этой традиции, ряд современных авторов также считают необходимым отделить политику от морали. Так, по мнению польского политолога М. Запасника, «после обретения независимости экономикой очередь за полным отделением политики от морали». [29, с. 98J. Он утверждал, что вобласти политики оправдан только прагматизм, «лишенный даже тех последних связей с моралью, какие пытались сохранить Дж.Локк и Дж. С. Милль». Отвергая всякие попытки навязать политикам какие-либо моральные ограничения, Запасник подчеркивал: «Политик... является вежливым человеком, который должен лгать в интересах своего государства, он не может быть человеком с чистыми руками, поскольку последнее совершенно несовместимо с его профессией» [29, с. 102].

В данной связи следует отметить позицию О. Шпенглера, считавшего, что мораль, подобно пластике, музыке и живописи, представляет собой замкнутый в себе мир образов, который выражает соответствующее жизнеощущение того или иного народа. Исходя из такой постановки вопроса и по сути дела отрицая существование общечеловеческих морально-этических норм, Шпенглер писал: «Моралей столько же, сколько и культур... Человек в отдельности может поступать нравственно или безнравственно, делать «добро» или «зло» в области исконных чувствований своей культу- 1 74 ры, но форма его действий есть нечто заранее данное. У каж- дой культуры свой собственный этический масштаб, значение которого ограничено его пределами. Общечеловеческой этики не существует» [89, с. 341—3421.

Очевидно, что такой подход выбивает почву из-под самой мысли о возможности объективных критериев определения Морально-нравственных, или этических, начал. Этот подход достиг своего логического завершения в постмодернизме, сторонники которого обосновывают неправомерность вынесения моральных суждений относительно тех или иных действий, в том числе и в сфере политики, поскольку не существует ни правого, ни неправого, ни добра, ни зла, а последствия всех феноменов равновелики по своей значимости и незначимости.

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Основные трактовки проблемы:

  1. 2.6.2. Основные понятия и проблемы специальной психологии
  2. 3. Основные философские направления периода зрелого Просвещения (спинозизм, материализм, „естественная религия", атеизм, эмпирико-психологическая гносеология)
  3. Основные трактовки проблемы
  4. § 1. Пограничная безопасность: проблема формирования концептуальных основ
  5. Основные подходы к проблеме ценностей
  6. Д. И. Широканов ЛОГИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ РАЗВИВАЮЩЕГОСЯ УНИВЕРСУМА в КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
  7. ПРОБЛЕМА ПОТРЕБНОСТЕЙ В КОНТЕКСТЕ СУБЪЕКТНОГО ПОДХОДА В ПСИХОЛОГИИ
  8. Решение проблемы смысла с теоретических позиций С. Л. Рубинштейна Т. В. Рогачева (Екатеринбург)
  9. 1. Соотношение исторического и логического у Маркса и Энгельса и некоторые его трактовки
  10. Подготовка основной части диссертации
  11. Истоки схоластического мировоззрения: трактовка Августином проблемы веры и разума
  12. Очерк второй К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ОСНОВНЫХ ВИДОВ ОБЩНОСТЕЙ ЛЮДЕЙ
  13. Очерк четвертый ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ЭТНОСА. ИЕРАРХИЯ ЭТНИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ
  14. А. А. Никишенков МЕТОД СТРУКТУРНОГО АНАЛИЗА А. Р. РЭДКЛИФФ-БРАУНА И ПРОБЛЕМА ИЗУЧЕНИЯ ОТНОШЕНИЙ РОДСТВА В ДОКЛАССОВЫХ ОБЩЕСТВАХ
  15. 2.1. Теоретические основания и основные методологические проблемы клинической психологии
  16. Глава 8 ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСТВА В ДИСКУССИИ ГЕТЕ И ШИЛЛЕРА
  17. Лекция 7. СХЕМА МЫСЛЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ЕЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ