<<
>>

2.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ

Новым пониманиемролиполитической власти и управления отмечена эпоха позднего Возрождения. Итальянский мыслитель Николо Макиавелли (1469-1527) впервые рассматривает проблемы политической философии в технологическом ключе — как технологии политической власти.
Технологический подход в политической философии предполагает, что критерий эффективности ставится выше моральных норм и правил. Для Макиавелли политик — это эксперт, ищущий полезные технологические рецепты для завоевания власти. Он исходит из того, что политическая власть может менять своих владельцев, переходить из рук в руки.

Рецепты политического управления Макиавелли адресует «новому государю», стремящемуся удержать власть, которую постоянно оспаривают новые соискатели: «Трудно удержать власть новому государю. И даже наследному государю, присоединившему новое владение — так что государство становится как бы смешанным, — трудно удержать над ним власть прежде всего вследствие той же естественной причины, какая вызывает перевороты во всех новых государствах. А именно: люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого»1.

Инструментальной наукой политическогоуправленияу Макиавелли должны овладеть не философы, а политические профессионалы, превыше всего ставящие политическую эффективность как таковую. С его точки зрения, «новый государь» не должен следовать заповедям морали, если нужно — отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по обстоятельствам. Для осуществления своего господства «новый государь» может использовать любые средства: «по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла». Убийства из-за угла, интриги, заговоры, отравления и другие коварные средства он рекомендовал широко использовать в деле завоевания и удержания государственной власти.

Именно поэтому имя Макиавелли стало в государственном управлении синонимом коварства и аморализма. Когда сегодня говорят о макиавеллизме в политической философии, имеют в виду именно проявление низких нравственных качеств.

Макиавелли делил государей нальвов и лис. Львы храбры и бесстрашны, но они могут вовремя не заметить опасности. Поэтому в государственном управлении больше преуспевают лисы: изрядные обманщики и лицемеры. Они являются в глазах людей сострадательными, верными слову, милостивыми, искренними, благочестивыми, но внутренне сохраняют способность проявлять прямо противоположные качества, если это необходимо.

Макиавелли писал: «Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков. Тот, кто всегда подобен льву, может не заметить капкана. Из чего следует, что разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание. Такой совет был бы недостойным, если бы люди честно держали слово, но люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с ними так же. А благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется. Примеров тому множество: сколько мирных договоров, сколько соглашений не вступило в силу или пошло прахом из-за того, что государи нарушали свое слово, и всегда в выигрыше оказывался тот, кто имел лисью натуру. Однако натуру эту надо еще уметь прикрыть, надо быть изрядным обманщиком и лицемером, люди же так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами, что обманывающий всегда найдет того, кто даст себя одурачить....

...Надо являться в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым — и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранять готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимо»1.

Значительно позже, в конце XIX в., немецкий философ Фридрих Ницше (1844—1900), во многом следуя традициям макиавеллизма, создал концепцию сверхчеловека — «великого человека толпы», способного осуществлять политическое управление, используя самые низменные человеческие страсти и пороки.

Не удивительно, что во время Второй мировой войны фашистские лидеры стремились опереться на философию Ф. Ницше для оправдания бесчеловечной государственной политики «третьего рейха».

Ницше был убежден втом, что политическое управление должно опираться на насилие и использовать технологии пропаганды и манипуляции общественным сознанием. В каждом человеке прежде всего гнездится колоссальный эгоизм, который с величайшею легкостью перескакивает границы права, о чем в мелочах свидетельствует обыденная жизнь, а в крупном масштабе — каждая страница истории и государственного управления. По его мнению, в основе общепризнанной необходимости столь тщательно оберегаемого европейского равновесия лежит уже сознание, исповедание того факта, что человек есть хищное животное, наверняка бросающееся на слабейшего, который ему подвернется. Но к безграничному эгоизму человеческой натуры еще присоединяется более или менее существующий в каждом человеке запас ненависти, гнева, зависти, желчи и злости, накопляясь, как яд в отверстии змеиного зуба, и ожидая только случая вырваться на простор, чтобы потом свирепствовать и неистовствовать, подобно сорвавшемуся с цепи демону.

Ницше дал политическим философам «легкий рецепт» производства у руля государственного управления «великого человека толпы». Он советовал, что при всяких условиях нужно доставлять толпе то, что ей весьма приятно, или сначала «вбить ей в голову», что то или иное было бы приятно, и затем дать ей это. Но ни в коем случае не сразу; наоборот, следует завоевывать это с величайшим напряжением или делать вид, что завоевываешь. Толпа должна иметь впечатление, что перед ней могучая и даже непобедимая сила воли, или по крайней мере должно казаться, что такая сила существует. Сильной волей восхищается всякий, потому что ни у кого ее нет, и всякий говорит себе, что, если бы он обладал ею, для нее и для его эгоизма не было бы границ. И если обнаруживается, что такая сильная воля осуществляет что-либо весьма приятное толпе, вместо того чтобы прислушиваться к желаниям своей алчности, то этим еще более восхищаются и с этим поздравляют себя. В остальном такой человек должен иметь все качества толпы: тогда она тем не менее будет стыдиться перед ним, и он будет тем более популярен.

Итак, согласно Ницше, государственный деятель — «сверхчеловек» может быть насильником, завистником, эксплуататором, интриганом, льстецом, пролазой, спесивцем — смотря по обстоятельствам. Бенито Муссолини — основатель и глава итальянской фашистской партии — в своей работе «Доктрина фашизма» во многом конкретизировал философские положения Ницше в практике политического управления. Б. Муссолини писал: «Фашистское государство является воплощенной волей к власти и управлению. Римская традиция здесь — идеал силы в действии. Согласно учению фашизма правительство представляет собой не столько то, что выражено в территориальных и военных терминах, сколько то, что выражается в терминах моральности и духовности. О нем надо думать как об империи, т.е. как о нации, которая прямо или косвенно правит другими нациями, не имея желания завладеть ни единым квадратным ярдом территории. Для фашизма подъем империи, т.е. расширение напии, является сущностным проявлением жизнеспособности и противоположностью признакам упадка. Люди, которые возвышаются или поднимаются вновь после периода упад- ка, — всегда империалисты; любое отступление есть признак упадка и смерти»1.

Но одновременно в политической философии развивается другая концепция политической власти и управления, основанная на принципах гуманизма и демократии. Французские и английские философы эпохи Просвещения заложили основы конституционализма и разделения властей в политике, создав систему «сдержек и противовесов».

Известный политический философ Шарль Монтескье (1698— 1755) провозгласил, что свободное развитие может быть обеспечено лишь в том случае, если власть в государстве будет разделена на три обособленные ветви, каждая из которых станет сдерживать и уравновешивать другие. Ш. Монтескье в книге «О духе законов» написал слова, вошедшие в «золотой фонд» современной политической философии как теория разделения властей:

«Политическая свобода может быть обнаружена только там, где каждый человек, наделенный властью, склонен злоупотреблять ею и удерживать в своих руках власть до последней возможности... Для того чтобы предупредить подобное злоупотребление властью, необходимо, как это вытекает из самой природы вещей, чтобы одна власть сдерживала другую. Когда законодательная и исполнительная власти объединяются в одном и том же органе... не может быть свободы. С другой стороны, не может быть свободы, если судебная власть не отделена от законодательной и исполнительной. И наступает конец всему, если одно и то же лицо или орган, дворянский или народный по своему характеру, станет осуществлять все три вида власти»2.

В своей политической философии Монтескье исповедовал также принципы георафического детерминизма. Он высказал идею о том, что законы страны (точнее «дух законов») должны соответствовать условиям географической среды, только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и в пространстве. На основе сравнительного анализа «духа законов» разных народов французский философ вплотную подходит к формулировке принципа соответствия политики, права и территории. Он лаконично и образно сформулировал кредо географического де-

Муссолини Б. Доктрина фашизма // Антология мировой политической мысли: В 5 т. М., 1997. Т. 2. С. 251.

Мотескье Ш. Ду>- законов // Антология мировой политической мысли: В 5 т. М., 1997. Т. 1.

терминизма в политической философии: «Власть климата есть первейшая власть на земле»11.

Именно климат, по мнению Монтескье, оказывает прямое воздействие на физиологическое состояние людей, а значит, и на их психологию, что в свою очередь играет решающее значение при организации общественного устройства и учреждении политических порядков: «Малодушие народов жаркого климата всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу»2. Поэтому климатические условия становятся для Монтескье основанием для сравнительного анализа «духа законов» разных народов.

С высоты современного развития политической философии такая прямолинейная интерпретация влияния климата на развитие народов кажется достаточно наивной, и впоследствии, в работах известных немецких философов — Г. Гегеля, К. Риттера и А. Гумбольдта, была дана справедливая критика вульгарного географического детерминизма, прозвучал призыв более зрело и взвешенно подходить к интерпретации природных факторов в политическом процессе.

В эпоху Просвещения появляется еще одна новая важная идея в политической философии — концепция прогресса, под которой просветители понимали прежде всего прогрессивное развитие человеческого разума. Пауль Тиллих обращает внимание на то, что важнейшей частью идеологии прогрессизма является убеждение в прогрессивной направленности всякого творческого действия и знание тех сфер жизнетворчества, где прогресс составляет сущность связанной с ним действительности (например, техники)12. Таким образом, символ прогресса включает в себя движение вперед к некоторой цели.

Линеарная концепция прогрессивного развития утверждала неуклонное восхождение человечества по прямой к высотам разума, справедливости, мира и добра. Это предполагало в политической философии появление «лестницы прогресса», где страны и народы располагались на разных ступенях развития по сравнению с про- грессистским идеалом. Среди французских просветителей наиболее полно линеарную концепцию прогресса использовал в своем сравнительном исследовании политических эпох в развитии человечества Жан Антуан Кондорсе (1743—1794).

В основе его сравнительного анализа лежат прогресс научного знания и наиболее значимые достижения науки и техники. Он писал о том, что нет никаких пределов в развитии человеческих способностей и поэтому «никогда развитие не пойдет вспять», хотя на разных этапах прогресс может иметь разную скорость1. Кондорсе выделил в историческом развитии человечества 10 основных эпох.

Первая эпоха — эпоха племенной организации человечества, когда основными занятиями людей были рыболовство, охота и собирательство. Наука в то время только еще зарождалась и была ограничена начальными познаниями в области астрономии и знакомством с целебными травами. Человек был полон предрассудков и суеверий. Зарождался институт духовенства (появились первые колдуны и шаманы). Их влияние на развитие разума неоднозначно: с одной стороны, они распространяли вредные заблуждения, с другой — способствовали развитию просвещения.

Вторая эпоха— переход от скотоводства к земледелию, в результате человеческий труд становится более производительным. У человека впервые появился досуг, что оказало заметное положительное воздействие на развитие его разума и талантов. Науки развиваются и совершенствуются, особенно астрономия и медицина. Одновременно с этим совершенствуется и искусство вводить в заблуждение людей, чтобы было легче их эксплуатировать.

Третью эпоху Кондорсе характеризует как «прогресс земледельческих народов до изобретения письменности». В этот период усиливается классовое неравенство и возникают новые формы политического устройства общества, впоследствии получившие название республиканских. Растут города — центры ремесла и торговли, административной и судебной власти. Формируется наследственная каста жрецов. По мнению Кондорсе, основная причина возникновения религии — сознательное насаждение жрецами невежества среди народа.

Четвертая эпоха — эпоха античности. Впервые в Греции наука становится занятием и профессией замкнутого круга людей. Начинается быстрый прогресс человеческого разума: возникает, с одной стороны, культура теоретизирования, с другой — искусство наблюдения фактов. Одновременно с этим продолжают существовать предрассудки и суеверия.

Пятую эпоху Кондорсе характеризует как «прогресс наук от их разделения до их упадка». Начинается процесс дифференциации научного знания, от философии отделяются все новые и новые дисциплины, возникают различные научные школы. В науке начинает распространяться скептическое отношение к ранее доказанным истинам. Сигналом полного упадка наук, по Кондорсе, стало распространение и возвышение христианской религии.

Шестая эпоха продолжается вплоть до начала крестовых походов и характеризуется упадком просвещения. Кондорсе различает в эту эпоху Восток и Запад. На Востоке упадок просвещения шел более медленно, но перспектива возрождения разума и науки выглядит весьма проблематично. На Западе, напротив, упадок был стремительным, но в конце концов вновь появился и начал развиваться свет разума. Варвары, разрушившие Рим, не только уничтожили прекрасные памятники человеческого духа, но и прекратили рабство, на смену которому приходит крепостное право.

Седьмая эпоха начинается «от первых успехов наук в период их возрождения на Западе до изобретения книгопечатания». По мнению Кондорсе, даже в обстановке религиозных войн дух прогресса никогда не угасал: подавляемый в одних, он возрождался в других странах мира. Начинается быстрое развитие производства: появляются первые бумажные фабрики и ветряные мельницы. С изобретением пороха и компаса наступает переворот в военном деле. Но разум по-прежнему не свободен, он все еще в оковах: человек предпочитает изучать древние книги, а не явления природы.

Восьмая эпоха, по Кондорсе, наступила с изобретением книгопечатания и закончилась тогда, когда «наука и философия сбросили иго авторитета». Именно с появлением книгопечатания прогресс становится окончательным и необратимым: все открытия науки теперь доступны грамотным людям. Галилей, Коперник, Кеплер вносят в науку дух критики, утверждают в ней роль и значение опыта, наблюдения, эмпирических данных. Разум и природа становятся единственными учителями и авторитетами для человека. Эта эпоха — эпоха географических открытий и религиозной реформации.

Девятая эпоха — от эпохи Декарта до образования Французской республики — характеризуется тем, что «разум окончательно разбивает свои цепи». Наука обретает все более ясные контуры: гениальный Ньютон открывает законы природы, которые разрушают человеческие предрассудки. Быстро развиваются изящные искус- ства: музыка, литература, живопись. В обществе начинают действовать законы, гарантирующие личную и гражданскую свободу. Дух промышленности и коммерции «смягчает нравы», теряет свою остроту религиозная нетерпимость. Но по-настоящему свободным человеку еще только предстоит стать.

Наконец, десятая эпоха — это эра долгожданного прогресса человеческого разума. Кондорсе подчеркивает: «Наши надежды на улучшение состояния человеческого рода в будущем могут быть сведены к трем важным положениям: уничтожение неравенства между нациями, прогресс равенства между различными классами одного и того же народа, наконец, действительное совершенствование человека»1. Кондорсе верил в то, что грядущее прогрессивное развитие будет происходить благодаря дальнейшему развитию наук. Люди перестанут воевать, продолжительность жизни значительно вырастет. При этом развитие отсталых народов станет осуществляться высокими темпами и с минимальными издержками благодаря тому, что они смогут воспользоваться плодами просвещения более передовых стран мира.

Таким образом, «лестница прогресса» у Кондорсе заканчивается долгожданным этапом расцвета разума и справедливости, а все предшествующие эпохи сравниваются им в сопоставлении с этим высоким идеалом. Тем самым прогрессивный эталон одновременно выступает и критерием сравнительного анализа политических эпох, и вершиной политической эволюции.

При всей своей наивности именно взгляды просветителей долгое время вдохновляли и побуждали к историческому действию миллионы людей. В идеале прогресса обретали жизненный смысл многие из тех, кто утратил всякую иную веру и для кого возможный крах прогрессистких убеждений означал духовную катастрофу.

В эпоху Просвещения, а затем и в Новое время среди политических философов широкое распространение получает также теория «обществен ного договора», объясняющая происхождение публичной власти и государства. Эту концепцию развивают французский просветитель Ж.-Ж. Руссо (1712—1778) и английский философ Т. Гоббс (1588—1679). Согласно теории общественного договора люди, пребывавшие первоначально в естественном (до- государственном) состоянии, решили сознательно создать государство (заключить договор), чтобы надежно обеспечить для всех основные права и свободы. Гоббс полагал, что общественный дого-

Кондорсе Ж.А. Указ. соч. С. 47.

вор заключался между правителями и подданными как договор подчинения, а Руссо, напротив, утверждал, что договор имел место между самими гражданами как договор объединения. Именно соглашение людей — основа законной власти: каждый из договаривающихся подчиняется общей воле и в то же время выступает одним из участников этой воли.

В своих трудах «Лефиафан», «О гражданине» Гоббс разрабатывает философию суверенного государства, подчеркивая, что она весьма тесным образом связана с философией морали. Идея единого суверенного государства предполагала, по Гоббсу, ликвидацию принципа неравенства, а также превращение сословного общества в гражданское путем уравнивания всех членов общества передлицом государства и права. Тем самым государство предстает как высшая ценность в глазах людей, поскольку именно оно выступает в качестве гаранта справедливости и обеспечения прав.

Английский философ Джон Локк (1632—1704) развивает концепцию либерального государственного управления, где гражданское общество стоит уже выше государства. Его главной работой, посвященной проблемам политической философии, является «Два трактата о правлении». С точки зрения Локка, единственный путь, посредством которого кто-либо отказывается от своей естественной свободы и надевает на себя узы гражданского общества, — это соглашение с другими людьми об объединении в сообщество для того, чтобы удобно, благополучно и мирно совместно жить, спокойно пользуясь своей собственностью и находясь в большей безопасности, чем кто-либо, не являющийся членом общества1.

Главный либеральный принцип государственного управления: не человек для общества, а общество для человека. Государственное управление должно контролироваться гражданским обществом, при этом абсолютной ценностью признается свободная личность и эффективность государственного управления оценивается в соответствии с тем, насколько последовательно и эффективно оно выражает интересы личности.

Несомненно, такой проект государственного управления можно оценить как либеральный антропоцентризм — проповедь идеологии свободного индивидуализма. В России либеральную философию развивал Б.Н. Чичерин (1828—1904). Он полагал, что выс-

Локк Д. Два трактата о правлении // Антология мировой политической мысли: В 5 т. М., 1997. Т. 1.С. 361.

шей формой развития государства является конституционная монархия. Если разграничить полномочия между монархом, аристократией и демократией, то может сформироваться справедливое государственное устройство. Чичерин предлагал снизить имущественный ценз и допустить широкие слои общества к избирательному процессу, что должно привести к развитию демократических элементов управления.

Чичерин был убежден, что конституционная монархия может способствовать развитию местного самоуправления, причем последнее должно быть построено на исконных общественных традициях. Он воспринимал общину как корпоративный союз, который предшествовал возникновению государства. Компетенция общины в современном государстве должна быть разделена на дела местные (самоуправление) и дела государственные.

В противовес либерализму, видевшему приоритеты политической власти и управления в развитии гражданского общества, марксистская теория рассматривала государство как политическую организацию экономически господствующего класса для подавления сопротивления его классовых противников. Согласно К. Марксу (1818-1883) и Ф. Энгельсу (1820-1895), государство возникло на определенном уровне развития производительных сил, когда общественное разделение труда привело к возникновению частной собственности, имущественного неравенства людей и расколу общества на антагонистические классы.

Стержень марксистской политической философии составляет теория классовой борьбы и гегемонии пролетариата. Согласно классикам марксизма пролетариат выступает гегемоном на политической сцене, поскольку в классовой борьбе ему «нечего терять, кроме своих цепей», ведь он лишен собственности на средства производства. Классовая борьба рассматривалась марксистами как движущая сила исторического процесса, с помощью которой происходит переход к более высоким формам организации общественной жизни. Известный марксистский лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» призывал к классовой борьбе за диктатуру пролетариата во всемирно-историческом масштабе. Экономикоцентризм марксистской концепции государства состоит в том, что экономический базис общества — совокупность общественных отношений — признается первичным и определяющим, а политическая и идеологическая надстройка призвана следовать за ним. Основу развития общественно-экономических формаций составляют сменяющие друг друга азиатский, рабовла- дельческий, феодальный и буржуазный способы производства, которым соответствуют определенные типы государственного устройства. Высшей общественно-экономической формацией провозглашался коммунизм, при достижении которого государство отмирает, сменяясь общественным самоуправлением, что приводит к всестороннему развитию личности и ее творческих способностей.

Таким образом, марксистская политическая философия обосновывала преимущества коммунизма как высшей общественно- экономической формации, где будет реализован принцип «от каждого по способностям, каждому — по труду». Несмотря на утопизм марксистского политического идеала, он на протяжении почти двух столетий является флагом в борьбе левых сил.

Еще одной влиятельной традицией политической философии в XIX в. был позитивизм. Выдающийся французский социолог и философ Огюст Конт (1798—1857) был одним из основоположников этого направления в политической философии. Девизом своей научной деятельности он избрал слова «Порядок и Прогресс». По его мнению, сама природа, ее внутренний порядок содержат в себе зародыш прогресса: «Наша социальная эволюция фактически является лишь самым внешним итогом общего прогресса, который проходит беспрерывно через все живое царство...»13. При этом порядок, по Конту, — условие всякого прогресса, а прогресс — всегда цель порядка. Другими словами, прогресс — это порядок, ставший очевидным.

Конт подчеркивал, что при всяком сравнительном изучении эпох развития человечества мы должны сохранять в качестве естественного и постоянного руководства идею развития человеческого духа. Он выделил и сравнил три исторические эпохи развития, или три стадии интеллектуальной эволюции человечества: теологическую, метафизическую и позитивную14. Критерием сравнительного анализа при этом выступает совершенствование человеческого разума.

На первой, теологической стадии человек изучал мир и наделял его своими собственными качествами и свойствами, одушевлял природу и животных. Антропоморфизм и анимизм являются основными характеристиками этого периода. Кульминацией разви- тия становится переход от многобожия к единому Богу, или возникновение христианства.

На метафизической стадии развития происходит интеллектуальная инверсия — замена живых образов, выработанных на первой ступени, абстрактными понятиями. В результате человек научился оперировать такими категориями, как «причина и следствие», «сущность и явление», «реальное и идеальное» и пр. Постепенно складывается метафизичекий мир науки с ее условными символами и понятиями.

На последней, позитивной стадии достигается высшее знание, содействующее рациональной организации общества. Самым главным в научном исследовании Конт считал точный анализ обстоятельств возникновения явлений и установление их естественных связей с другими предметами и явлениями. Позитивная наука стремится выяснить основные естественные законы, которым подчинены явления материального мира, и именно поэтому она служит надежной базой научно-промышленной активности человека.

Трехэтапность развития, по Конту, — всеобщий закон человеческой эволюции не только в общественной, но и личной жизни: «...Индивидуальное развитие непременно воспроизводит перед нашими глазами в более быстрой и более систематической последовательности... главные фазы социального развития». Совершенствование — объективная неизменная цель личной и общественной жизни человека.

Конт верил в то, что материальное развитие человечества «неизбежно должно принять направление» его интеллектуальной эволюции и прийти к его «непреодолимому назначению» — индустриальному существованию. Он указывал на «постоянное уменьшение воинственного духа и постепенный рост индустриального духа» как двойное необходимое следствие нашей прогрессивной эволюции. В концепции О. Конта наиболее ярко проявилась пылкая вера человечества во всемогущество научного знания — та вера, которая и сделала науку поистине «движущей силой» производства. Сегодня легко обвинять Конта в восторженной наивности и преувеличенном оптимизме, но в начале XIX в., когда он создавал свою позитивистскую концепцию, его слова казались современникам пророческими откровениями. Концепция прогресса прочно утвердилась и стала общепринятой в политической философии XIX в. (и оставалась таковой на протяжении большей части XX столетия). Идея прогресса долгое время была краеугольным камнем политических исследований, при этом, как точно заметил И. Валлерстайн, прогресс не просто осознавался и анализировался, он еще и навязывался: «Нам внушали, что мы изучаем обществоведческие дисциплины с тем, чтобы глубже понять социальную реальность, ибо только в этом случае мы сможем более осмысленно и более уверенно способствовать всемерному ускорению прогресса (или по меньшей мере устранять препятствия на его пути). "Эволюция" и "развитие" выступали скорее не как аналитические, а как предписывающие категории»15.

Идеал прогресса прочно связывался с достижениями западной цивилизации в сфере политики, экономики и культуры и прочно ассоциировался с плюралистической демократией, рыночным обществом и светской системой образования и культуры. Поэтому идеал прогресса в политической философии обычно присутствовал под знаком «европоцентризма». При этом фундаментальной ошибкой последнего, по мнению современных исследователей, стало неявное постулирование того, что современная наука и техника, сформировавшиеся в Европе начиная с эпохи Возрождения, универсальны, а следовательно, универсально и все исходящее из Европы16. Только на рубеже XX—XXI вв. прогрессистская парадигма в политической философии была полностью развенчана.

<< | >>
Источник: Василенко И.А.. Политическая философия: Учеб. пособие. — 2-е изд., лерераб. и доп. — М.: ИНФРА-М. — 320 с. — (Высшее образование).. 2010

Еще по теме 2.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ:

  1. Магун Артемий. "Единство и одиночество. Курс политической философии Нового времени", 2011
  2. 18. ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  3. Глава 4. ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ: НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
  4. Глава 5. ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ: ОТ КАНТА ДО МАРКСА
  5. Глава 7. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ
  6. 55. РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ И ЭМПИРИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  7. ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ: ХРОНОПОЛИТИКА
  8. 14. Развитие психологии в эпоху Возрождения
  9. Глава 14 БЫТ ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ
  10. Историки нового времен
  11. Рыцарь нового времени