<<
>>

Политика как искусство возможного

Гражданское общество - сфера сотрудничества и столкновения множества частных интересов. Возникает вопрос, как достичь совместимости разнородных и противоречивых интересов всех членов общества, их общей воли и морально-этического начала.
Способность обеспечивать такую совместимость и делает политику «искусством возможного». В жизни, особенно в политической, нередки случаи, когда буквалистская, бескомпромиссная приверженность принципу, диктующему всегда и всюду придерживаться его без учета возможных последствий, может привести к непредсказуемым и непоправимым последствиям.

Для опытного политика из любого правила или принципа могут быть исключения. Например, во все времена властители, да и политические мыслители отстаивали допустимость лжи во имя укрепления существующей системы, считая ложь во благо вполне допустимым средством политики. Канцлер Германии О. Бисмарк как-то заметил: «Политик может со спокойной совестью лгать в трех случаях - перед выборами, во время войны и после охоты». Было бы чистейшей воды лукавством утверждение, что такой-то вполне рес- . пектабельный крупный политик или государственный деятель (скажем, У. Черчилль, Ф. Рузвельт, Ш. де Голль) никогда не прибегал к обману, передергиванию или искажению фактов, когда это диктовалось (или так полагали) высшими интересами нации и го- 186 сударства.

Любые дееспособные политические программы должны приспосабливаться к изменяющимся реальностям, от чего-то следует отказываться, что-то заимствовать из программ других политических сил и т. д. Иначе говоря, «искусство возможного» требует от всех сторон, вовлеченных в политику, способности и готовности идти на компромиссы. Поэтому политику можно характеризовать также как «искусство компромисса». Достижение приемлемого для всех сторон компромисса требует интуиции, воображения, дисциплины, опыта, умения.

Однако в морально-этическом контексте компромисс зачастую может рассматриваться как признак отступления от принципов.

Как показывает исторический опыт, людям, как правило, импонируют не те государственные и политические деятели, которые славились своим умением достигать компромиссы, а те, кто твердо и бескомпромиссно реализовывал свои идеи и замыслы.

«Искусство возможного» означает не отказ от морально-этического, ценностного начала, а то, что сама политическая этика должна быть реалистичной в смысле учета реальных общественных и структурных предпосылок политической деятельности и возможностей реализации того или иного политического курса. Учет этих предпосылок предполагает то, что К.Г. Баллестрем называет «моральным компромиссом». Такой компромисс отнюдь «не означает отказ от собственных убеждений или их дискредитацию, он означает признание приоритетов того, что в конкретной ситуации является наиболее приемлемым для большинства; он оставляет право использования собственных убеждений для завоевания этого общества». Все то, что согласуется с такой концепцией справедливости и готовности к компромиссу, представляет собой отрицание возможности определения истинности моральных убеждений, навязывание собственных моральных убеждений, стремление устранить, по выражению К.Г. Баллестрема, «скандальный плюрализм при помощи диктата добродетели и воспитания» [4, с. 92-93].

Здесь мораль как одно из сущностных проявлений человеческого измерения - это одно, а абстрактное морализирование - другое. Зачастую нельзя верить на слово политикам, которые делают карьеру, выдавая себя за носителей высшей морали и нравственности, высказывая моралистические суждения и выражая негодование по Поводу несправедливости других. Проповедуемая ими мораль - это ложная мораль.

Важно отличать практическую целесообразность, необходимость или неизбежность того или иного действия и ее 187

моральную оправданность и обоснованность. То, что исследования и разработки по химии чреваты для людей и общества опасными последствиями, не означает, что должны быть прекращены изыскания в этой области. Но действительно опасен химик, не сознающий опасности.

То же самое относится и к политику.

Разумеется, идеальным является такой политик, который стремится к достижению наибольшего блага для наибольшего числа людей. Но ни один политик не может гарантировать этого, тем более, предвидеть все возможные последствия своих действий. «Ни одна этика в мире, - писал М. Вебер в данной связи, - не обходит тот факт, что достижение «хороших» целей во множестве случаев связано с необходимостью смириться и с использованием нравственно сомнительных или по меньшей мере опасных средств, и с возможностью или даже вероятностью скверных побочных следствий; и ни одна этика в мире не может сказать: когда и в каком объеме этически положительная цель «освящает» этически опасные средства и побочные следствия» [6, с. 697].

Политик зачастую оказывается перед дилеммой либо принимать о непопулярные и жестокие меры, которые не выдерживают критики § с гуманистической и моральной точек зрения, либо, отказавшись т от их принятия, еще более усугубить ситуацию. Особенно отчетли- ? во этот момент проявляется в сфере международных отношений. 0

Люди в большинстве своем, как правило, отрицательно или с пре- з. зрением относится к неспровоцированному убийству и насилию. 1

Так же они относятся и к войне. Однако во внешнеполитической ? сфере забота о собственной безопасности является определяющим 5 мотивирующим фактором для всех членов международно-полити-

ческой системы.

I Главной функцией каждого актора международной политики Р стали ликвидация или блокирование опасности и стремление обе- й зопасить себя от угроз, исходящих от других акторов. Центральное і место в их усилиях занимает защита национально-государственных § интересов. Поэтому в определенных ситуациях использование силы го для этой цели становится неизбежным и желательным.

о_

^ При таком положении соблюдение норм морали становится весь- чо ма трудным делом. Не случайно, что многие исследователи харак- го теризуют международную политику как аморальную, или иммораль- « ную. Эта аморальность питается тем, что при анархии внимание каждого актора концентрируется на реализации собственных корыстных целей и интересов, а также осознанием того, что 1 88 не все акторы играют, соблюдая одни и те же правила игры-

Правительства, призванные защищать интересы своих граждан от любой внешней угрозы, не тождественны отдельно взятым гражданам отдельно взятого государства.

Поэтому моральные нормы, которыми руководствуются отдельные индивиды, не могут служить руководящими нормами для государства. На международной арене главным приоритетом для государства как актора международной политики является защита своих граждан. Эта цель перевешивает любые требования корректного поведения в отношении других акторов. Ситуация еще больше осложняется тем, что разные акторы руководствуются разными культурными и моральными системами.

Например, пацифизм, приверженцы которого ставят под сомнение правомерность с нравственной точки зрения использования силы в решении как внутриполитических, так и внешнеполитических проблем, как нельзя лучше отвечает общепринятым морально- этическим императивам. Одним из важнейших принципов пацифизма является приверженность разоружению. И действительно, если убийство, насилие и, соответственно, война, которая ассоциируется с ними, аморальны, то, казалось бы, любой человек, приверженный принципам морали, должен был бы выступить против накопления орудий войны, за разоружение.

Но на практике все сложнее. Приверженцы пацифизма не учитывают то, что одна из главных целей правительства любого государства является обеспечение безопасности своих граждан от внешней опасности. Более того, действия правительства в направлении одностороннего ограничения вооружений или разоружения в мире, напичканном самой современной военной техникой, именно с моральной точки зрения были бы весьма сомнительными. Как справедливо отмечал А. Уольферс, «моральные увещевания не подчиняться императивам выживания... означали бы посоветовать совершить самоубийство» [158, р. 59].

В сфере международной политической системы сила играет центральную роль, поскольку она позволяет стране защищать и реализовать свои интересы. Разумеется, и здесь во все более растущей степени при решении межгосударственных споров используются невоенные и несиловые средства и методы. Однако, когда они оказываются неэффективными, государство выказывает готовность прибегать к силе. Бывают случаи, когда руководство государства демонстрирует недостаток или отсутствие воли вооружаться и подготовиться к достойному отпору возможному противнику. Это может стимулировать его перейти Рубикон и начать войну. 189

Именно отсутствие такой воли у правительств Великобритании и Франции во второй половине 30-х годов, сделавших ставку на политику умиротворения Гитлера в условиях широкомасштабного наращивания вооружений Германией, Италией и Японией (при политике изоляционизма руководства США), во многом послужило для агрессоров стимулом к развязыванию Второй мировой войны. В данном конкретном случае аморальными можно считать позиции тех, кто именем морали и нравственности призывал к разоружению и миру, а не тех, кто перед лицом неумолимо надвигавшейся войны требовали наращивать вооружения, чтобы остановить Гитлера и его приспешников.

Здесь нельзя не вспомнить Н. Макиавелли: чтобы попасть в рай, нужно тщательно изучить дорогу в ад. В данной связи следует отметить, что после 1945 г. мир не стал ареной очередной всемирной бойни именно потому, что каждая из главных противоборствующих сторон выказывала готовность дать отпор возможной агрессии противной стороны и неуклонно наращивала для этого материальную базу. Иными словами, взаимное сдерживание, обеспечив примерный баланс сил, способствовало сохранению мира в течение всего послевоенного периода. Причем на первом этапе, в 50-60-е годы, этот баланс, давший возможность обеим сторонам осуществить политику гарантированного'сдерживания, был достигнут в результате не разоружения, а наращивания вооружений. И каждая из сторон убедилась в том, что после возможного первого удара противника у нее останется достаточно средств для ответного удара.

Очевидно, что гонка вооружений не всегда и не обязательно является фактором дестабилизации международных отношений и причиной развязывания войны. Именно гонка вооружений в течение нескольких послевоенных десятилетий привела к стабилизации международных отношений, во всяком случае отношений между великими державами, прежде всего СССР и США.

И в тех конкретных обстоятельствах одностороннее сокращение вооружений или разоружение можно было оценить как аморальную позицию, поскольку при отсутствии доверия между заинтересованными сторонами это могло подвигнуть одну из них перейти роковую черту. Очевидно, что требования разоружения и защиту мира нельзя автоматически отождествлять с приверженностью принципам морали. Поэтому, выдвигая сколько-нибудь ответственные моральные оценки и суждения, нельзя не учитывать их кон- 190 текст и возможные последствия.

Очевидно, что, с одной стороны, максима «политика есть искусство возможного» ставит определенные пределы морализации политики. С другой стороны, этика, в свою очередь, определяет возможные пределы, за которые политик не может выйти без риска оказаться политическим трупом. С учетом этого, перефразируя известные слова классиков марксизма, можно сказать: «Политики должны ставить себе всегда только такие задачи, которые они могут разрешить, соблюдая при этом общепризнанные в обществе морально-этические нормы». Но в любом случае главная цель политика должна состоять в том, чтобы показать неправомерность слов поэта П. Валери, который говорил: «Политика - это искусство не давать людям заниматься тем, что для них является главным». Политика, оцениваемая в морально-этическом измерении, как раз и должна обеспечивать условия, позволяющие людям заниматься тем, что для них является главным.

Размышляя об этих материях, на ум приходят слова эсхиловско- го Прометея, прикованного к скале: «Да, я ненавистен Зевсу... потому что меры не знал я, смертных любя». Думаю, что Прометей не жалел о том, что похитил с неба огонь и одарил им людей, заслужив за это жестокую кару богов. Представляю себе, какой тоскливой и скучной была бы человеческая история без таких известных и многих безвестных прометеев. Несомненно одно - зло значительно чаще торжествовало бы свою победу над добром. Поэтому не удивительно, что по крайней мере большинство людей предпочитают называть себя учениками Прометея, нежели потомками Каина. Не случайно самые тиранические режимы неизменно декларируют свою приверженность принципам справедливости и обеспечения всеобщего народного блага.

В целом противоречие между преходящим и вечным, идеальными основаниями и земным несовершенством, идеальным и реальным составляет неискоренимый закон человеческого бытия. Но суть вопроса в рассматриваемом плане заключается в том, что нельзя допускать метафизического противопоставления мира сущего и мира должного, проводить резко обозначенные границы между ними, между сферой морали и сферой политики. Нельзя не согласиться с теми авторами, которые не без оснований утверждают, что принципы справедливости имманентно присущи любой правовой системе.

Поэтому неправомерно проводить некую непроницаемую грань Между понятиями «право», «государство», «политика», с одной стороны, и «нравственность», «справедливость», с 191

другой. Необходимо стремиться к достижению высшего синтеза между этими двумя началами, который мог бы послужить онтологической основой мира политического в целом.

Контрольные вопросы 1.

Что вы понимаете под морально-нравственным аспектом мира политического? 2.

Назовите основные трактовки этой проблемы. 3.

В чем состоит различие ее трактовок в позитивизме и марксизме? 4.

В какой степени мораль определяет сущность и содержание политики? 5.

Каково в политике соотношение профессионализма и морали? 6.

Охарактеризуйте в морально-нравственном контексте соотношение между свободой, равенством и справедливостью. 7.

Что вы понимаете под выражением «политика есть искусство возможного»?

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Политика как искусство возможного:

  1. Политика как искусство возможного
  2. Ошибки применения категорий «возможность» и «действительность»
  3. VII. МОРАЛЬ И ПОЛИТИКА
  4. ЛЕКЦИЯ 6 ПОЛИТИКА ОБРАЗА. ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ И ПОВТОР (по работам В.Беньямино)
  5. ЛЕКЦИЯ 6 ДЕСТРУКЦИЯ И ДЕКОНСТРУКЦИЯ (М. Хайдеггер и Ж. Деррида об искусстве)
  6. ЛЕКЦИЯ 7 ДВИЖЕНИЕ              И ВРЕМЯ (Ж. Делёз об искусстве и философии)
  7. ЛЕКЦИЯ 8 ИСКУССТВО КАК ЭТИКА ОБЩНОСТИ
  8. ПРОБЛЕМА ЗНАНИЯ В МИРОВОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ И ОПРЕДЕЛЕНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ А.И. Левко
  9. Возможные направления и методы работы психолога в политической сфере
  10. § 30. Политичная география. Геополитика
  11. 1.1.3. Понятие политики
  12. Политика: понятие, свойства, основные парадигмы объяснения политики
  13. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ И ПОЛИТИКА КАК НАУКА
  14. АФОРИЗМЫ О ПОЛИТИКЕ