<<
>>

С) [Потенция безразличия «а» и «Ь»]

Третья потенция — это безразличие предыдущих потенций; отношение обмена и признания владения. Тем самым собственность, которая до сих пор соотносилась с единичным, становится здесь целокупностью, но постоянно внутри самой единичности, или второе отношение включается во всеобщность, в понятие первого.

а) Реальное тождество, или отношение.

Избыток, положенный в безразличие как всеобщее и возможность всех потребностей, есть деньги, так же как труд, который создает избыток и в то же время механически однообразно создает возможность всеобщего обмена и приобретения всех необходимых вещей. Подоб- по тому как деньги суть всеобщее, абстракция этих необходимых вещей, опосредуют их все, торговля полагает это посредничество в качестве деятельности, которая обменивает излишек на излишек.

Р) Но созерцание этой целокупности, однако цело- купности как единичности, есть индивидуум как безразличие всех определенностей и как то, каким образом он представляет себя как такового в качестве целокупности.

1) Формально, в простоте, пли созерцании, индивидуум является безразличием всех определенностей и как таковой — формально живым и признается в качестве такового; подобно тому как прежде только в качестве владеющего единичной вещью, так теперь в качестве для себя сущего в целом; но поскольку индивидуум как таковой просто-напросто един с жизнью, а не только находится в отношении с нею, то о жизни в отличие от других вещей, с которыми он лишь находится в отношении, нельзя сказать, что индивидуум владеет ею; это имело бы смысл лишь постольку, поскольку индивидуум являлся не таковым, а абсолютной целой системой и посколь- ку, следовательно, его единичность, жизнь, как некая вещь, полагалась в качестве чего-то особенного. Признание этой формальной жизненности, как и признание и эмпирическое созерцание вообще, есть формальная идеальность; жизнь есть высшее безразличие единичного, но в то же время она есть лишь нечто формальное, поскольку представляет собой пустое единство единичных определенностей; тем самым здесь не полагается никакой целокупности и целостности, воссоздающейся из различия. Будучи чем-то абсолютно формальным, жизнь именно поэтому является также абсолютной субъективностью, или абсолютным понятием, и индивидуум, рассматриваемый среди этих абсолютных абстракций, есть лицо. Жизнь индивидуума есть высшая степень абстракции его созерцания, но лицо — чистое понятие такового, а именно это понятие есть само абсолютное понятие.

В этом признании жизни, или в мышлении другого в качестве абсолютного понятия, оно может существовать как свободное существо, как возмояшость, противоположность себя самого в соотнесении с некой определенностью; и в единичном как таковом нет ничего, что не могло бы быть рассмотрено как определенность; таким образом, в этой свободе одинаково полагаются и возможность непризнания, и возможность несвободы. Так же и все вещи, через их понятие, могут быть возможностью, противоположностью себя самих; однако они существуют в абсолютной определенности или являются более низшими потенциями необходимости; не в безразличии всех, а в абсолютном различии одной по отношению к другим; по интеллигенция, или жизнь человека, есть безразличие всех определенностей.

Это формальное, безотносительное признание, признание в отношении и в различии, или согласно понятию.

В нем живой индивидуум противостоит живому индивидууму 2, но обладая неравной жизненной мощью; таким образом, один является силой, или потенцией, для другого; он является безразличием, в то время как другой находится в различии; следовательно, первый относится ко второму как причина; в качестве его безразличия он является его жизнью, его душой или духом.

Большая сила или слабость есть не что иное, как то, что один понимается в различии, фиксированным и определенным каким-либо образом, в то время как другой не является таковым, но свободен; безразличие несвободного есть его внутреннее, формальное, невыделенное, то, что уничтожает различие; но оно должно существовать для него самого; оно есть его скрытое внутреннее, и в силу этого он созерцает его как свою противоположность, а именно как внешнее; и тождество является относительным, оно ие является нп абсолютным тождеством, ни средним термином.

Это отношение — то, что существует безразличный и свободный, сильный индивидуум, противостоящий различию,—есть отношение господства и рабства.

Это отношение полагается непосредственно и абсолютно вместе с неравенством жизненной силы; здесь нечего и думать ни о каком праве, ни о каком необходимом равенстве. Равенство есть не что иное, как абстракция, формальная мысль о жизни, о первой потенции, мысль, которая чисто идеальна, лишена реальности. Напротив, в реальности полагается неравенство жизни, и тем самым отношение [господства] и рабства, ибо в реальности существует определенная форма (Gcstalt), индивидуальность, явление, следовательно, разница в потенции, либо в силе, или относительное тождество, согласно которому один индивидуум полагается в безразличии, а другой — в различии. Множество здесь — это множество индивидуумов, ибо в первой потенции, в формальности жизпи, полагается абсолютная единичность как форма внутреннего, так как жизнь есть форма внешнего безразличия. И там, где имеется множество индивидуумов, налицо отношение их, и это отношение есть господство п рабство, которые непосредственно являются самим понятием этого отношения, без перехода и умозаключения, когда, кроме того, могло бы бытг выявлено еще какое-то основание.

Господство и рабство принадлежат природе в силу того, что индивидуумы в этом отношении противостоят ДРУГ другу; и поскольку, соотносясь с самим нравственным, индивидуумы как таковые вступают в отношение и дело доходит до оформления (Gestaltung) нравственного, в качестве которого оно осуществляется через выс- шую индивидуальность гения и таланта, то полагается отношение господства и послушания. Формально оно является тем же самым, различие состоит в том, что в нравственном господстве и послушании потенция, или сила, есть одновременно абсолютно всеобщее, здесь же, напротив,— лишь особенное; там индивидуальность есть только внешнее и форма, здесь — существо отношения, и поэтому здесь налицо отношение рабства, ибо рабство есть послушание единичному и особенному.

Господин есть безразличие определенностей, но только как лицо, или как формально живое. В то же время он есть субъект, или причина. Безразличие подводится под бытие субъекта, или понятие; и раб относится к нему как к формальному безразличию, или к лицу. Поскольку повелевающий существует здесь в качестве лица, то здесь нет абсолюта, идеи, «тождественного» обоих, того, что в господине положено в форме безразличия, а в холопе — в форме различия, и налицо особенность вообще, в практическом плане — нужда, то, что образует связь обоих. Господин владеет избытком физически необходимого вообще, а другой — живет в недостатке такового, и именно так, что тот избыток, как и этот недостаток, является не единичной стороной, а безразличием необходимых потребностей.

К) Это отношение рабства, или лица к лицу, формальной жизни к формальной жизни, в котором одна существует в форме безразличия, а другая в форме различия, должно стать безразличием, или подведенным под первую потенцию, так что сохраняется то же отношение личности, зависимости одного от другого; но так, что тождество является абсолютным, однако внутренним, не- выявившимся, а отношение различия — только внешней формой. Но то, что тождество остается чем-то внутренним, необходимо, поскольку оно во всей этой потенции является или только формальным [правом], возвысившимся над особенным, противоположным ему, или внутренним, а именно таким, которое подводится под созерцание особенности, под индивидуальность как таковую, следовательно, является в качестве природы, но не как тождество, подчиняющее противоположность, или как нравственная природа, в которой эта противоположность и снимается, а так, что особенность и индивидуальность становятся чем-то подчиненным.

Это безразличие отношения господства и рабства, в котором личность и абстракция жизни являются, таким образом, одним и тем же, и это отношение, но лишь как внешнее, являющееся, есть семья. В ней объединяется целокупность природы и все рассматривавшееся до сих пор, вся прежняя особенность перемещается в ней во всеобщее. Она является тождеством а) внешних потребностей,

Р) отношения иолов, естественного, положенного в самих индивидах различия и

'у) отношения родителей к детям, или естественного, выдвинутого вперед, но сущего в качестве природы разума.

а) Ради абсолютного природного однобытпя (Eins- sein) мужа, жены п ребенка, в котором снимается противоположность личности и субъекта, избыток не является собственностью одного; ибо безразличие, согласно праву, не является формальным. Таким образом, низводится всякий договор о собственности, услуге и тому подобных вещах; ибо все это основывается на предпосылании собственной личности; а избыток, труд, собственность, являются абсолютно общими, в себе и для себя, и после смерти одного нет перехода от одного к кому-то чужому; снимается лишь участие умершего в общей собственности.

Различие есть поверхностное различие господства. Муж является господином и управляющим; не собственником, противостоящим другим членам семьи. Как управляющий он обладает лишь видимостью свободного положения. Труд также распределяется согласно природе каждого члена, но его продукт является общим; именно через это распределение каждый производит избыток, но не как свою собственность. Переход не есть обмен, он совершается непосредственно, является общим в себе и для себя самого.

Р) Отношение полов, жены к мужу, также, по своему виду, становится безразличным. О том, что они, согласно определенности личности, т. е. согласно владению, суть одно, говорилось в а). Но отношепие полов придает безразличию некую собственную форму; оно есть именно в себе нечто особенное. Особенное как таковое по отношению к всеобщему, понятию, может стать только эмпирическим всеобщим. (В религии оно становится другим.) Особенность становится чем-то устойчивым, длящимся, фиксированным. Отношение полов ограничивается только этими двумя индивидуумами и закрепляется павсегда; это брак.

Так как это отношение основывается на бытии индивидуумов в качестве особенного, а специфика их устанавливается именно природой, а не произволом абстракции, то это отношение выглядит как контракт, который как раз снимает ту предпосылку, на которой покоится вообще возможность контракта, а именно — личность, или бытие в качестве субъекта, которая в браке уничтожается; в нем в качестве целого дается некоторое совокупное лицо. Но то, что по отношению, характерному для контракта, должно стать собственностью другого, не может просто обратиться в его владение. Оно, поскольку отношение является личным, остается собственностью лица, да и вообще не возможен сам по себе никакой контракт относительно личных услуг, поскольку во владение другого может перейти только лишь продукт, но не личное. Раб, в качестве «целого» личности, может стать собственностью, так же, как и жена; но это отношение не является ни браком, ни контрактом с рабом, но заключенным с кем-то другим контрактом относительно раба или жены; так например, у многих народов жена покупается у родителей. Но с ней самой никакой контракт не возможен именно потому, что, поскольку она должна свободно отдать себя в браке, она, как и муж, отказывается от возможности контракта с нею самой. Ее контракт должен бы иметь содержанием отказ от всякого контракта, то есть непосредственно снять себя.

Но посредством позитивного контракта каждый как бы делает себя вещью, которая находится во владении, полагает всю свою личность как определенность себя самого, с которой он в то же время абсолютно связан; однако в качестве свободного существа он должен рассматриваться не абсолютно связанным с какой-либо определенностью, но как безразличие таковой. Эта определенность должна рассматриваться, как это делал Кант, в каче- стве половых органов; но полагать себя как абсолютную вещь, как абсолютную связь с некой определенностью, было бы в высшей степени противно здравому смыслу и гнусно.

і) В ребенке семья вырывается из своего случайного, эмпирического наличного бытия, или единичности своих членов,— она защищена от понятия, посредством которого уничтожается единичность, или субъекты. Перед лицом явления ребенок есть абсолют, «разумное» отношение, вечное, постоянное, целокупность, которая воспроизводит себя как таковую. Но поскольку в семье как высшей целокупности, на которую способна природа, абсолютное тождество остается чем-то внутренним, не полагается в самой абсолютной форме, то репродукция целокупности есть также и явление,— явление детей. В истинной целокупности форма просто едина с существом, следовательно, ее бытие не есть форма, распавшаяся на обособленность моментов; но постоянным здесь является нечто иное, чем сущее; или: реальность передает свое постоянство чему-то другому, что все время сохраняет себя так же лишь благодаря тому, что переносит себя и свое бытие, которое не может оставаться в нем, на что-то иное. Таким образом, форма, или бесконечность, есть эмпирическая, негативная форма бытия «другого», которое снимает определенность лишь тем, что полагает нечто другое, а именно существует позитивно всегда лишь в чем-то другом. Власть и рассудок, различие родителей, находятся в обратном отношении с юношеским характером и силой ребенка, и обе эти стороны жизни расходятся друг с другом, сменяют одна другую и находятся одна вне другой.

<< | >>
Источник: ГЕГЕЛЬ. Политические произведения / Издательство “Наука” АКАДЕМИЯ НАУН СССР. 1978 {original}

Еще по теме С) [Потенция безразличия «а» и «Ь»]:

  1. В. Вторая потенция — потенция бесконечности, идеальности, рассматриваемая в плане формального, или отношения
  2. РАЗДЕЛ 4. Кривые безразличия
  3. Метод бюджетных линий и кривых безразличия.
  4. РАЗДЕЛ 1. Кривая безразличия и норма замены
  5. Шеллинг. Система тождества. Учение о потенциях
  6. Традиционное восточное общество и его потенции
  7. Потенции и идеи. Система наук. Задачи университетов
  8. II. ПРАВИТЕЛЬСТВО
  9. Философская проблематика количества
  10. Некоторые итоги
  11. 1. О «философской антропологии» неотомизма и ее социальных корнях в современных условиях
  12. РАЗДЕЛ 3. Основные предположения ординалистской теории полезности
  13. РАЗДЕЛ 2. Бюджетная линия и равновесие потребителей
  14. 18.1. ПОЛЕЗНОСТЬ. ПОРЯДКОВАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПОЛЕЗНОСТИ
  15. 3. НРАВСТВЕННОСТЬ
  16. В. Всеобщее правительство
  17. А. АБСОЛЮТНАЯ НЕРАЗЛИЧЕННОСТЬ
  18. 34. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ОНТОЛОГИИ: РУССКАЯ МЕТАФИЗИКА, НЕОТОМИЗМ
  19. А. Абсолютное правительство
  20. 18.4. ГРАФИЧЕСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ