<<
>>

Рационализм

С точки зрения развития методологии изучения мира политического основополагающее значение имело то, что она формировалась и утверждалась в русле рационалистической традиции. В этом контексте определяющую роль сыграл революционный переворот в понимании природного и социального мира, происшедший в начале Нового времени.

Во всех эллинистических космогонических построениях мы находим религиозные догмы, возведенные в ранг неоспоримых аксиом.

Причем все эти догмы у древнегреческих авторов, как отмечал П. Дьюэм, в сущности одинаковы: «Небесные тела божественны, они — единственные подлинные боги; им, веч- 287 ным и нетленным, неизвестны другие изменения, кроме совершаемого кругового и равномерного движения; через это движение и в соответствии с строжайшим детерминизмом они управляют ходом всех изменений в подлунном мире».

Иное дело в научной картине мира. Она возникает лишь тогда, когда утверждается мысль о том, что некоторые законы, коренящиеся в самом мироздании, например законы механики, управляют всеми земными и небесными движениями, обращением Солнца, движением звезд, приливами и отливами морей и т.д. А чтобы такая идея стала возможной, надо было лишить звезды божественного ореола и подчинить их законам механики, что и было сделано мыслителями Нового времени.

В целом над основоположниками социальных и гуманитарных наук довлели модели универсальной рациональности и ньютоновского механистически-сциентистского видения мира с четко очерченными законами и закономерностями, причинно-следственными детерминациями и т.д. В основе такого видения лежало убеждение, что природа — это то, что исчислимо. Отсюда мысль Галилея, что природа «scritta in lingua matematica», т. е. природу можно точно описать и объяснить на математическом языке. Этот подход был использован в качестве универсального метода объяснения не только природного, но и социального мира.

Р. Декарту принадлежит тезис, согласно которому животное есть лишь сложная машина.

Этот тезис более последовательно развил Т. Гоббс, в полной мере перенеся его на человека. В «Левиафане» человек характеризуется как машина, жизнедеятельность которой изображается как результат движения отдельных ее частей, например, сердце - пружины, нервы - нити, суставы - колеса и т.д. Более того, Гоббс рассматривал само государство в качестве грандиозного и искусственного человека — Левиафана, в котором разыгрываются исключительно механистические процессы и взаимоотношения. Тем самым у Гоббса рационализм и абсолютизм слились в великом синтезе. Пожалуй, свое законченное выражение эта традиция нашла в произведении Ж. Ламетри «Человек-машина» (1747 г.), в котором человек рассматривался как самозаводяшаяся машина, подобная часовому механизму.

Представители рационалистической традиции усматривали в науке тот ключ, которому под силу открыть все двери от тайн как природы, так и социального мира, в том числе и мира политического.

Еще Т. Гоббс говорил о необходимости создания науки о 288 политике, которая заняла бы свое место рядом с научными достижениями Коперника, Кеплера и Галилея. При этом он полагал, что предлагаемая им философия государства и есть политическая наука. Обратив оружие рационализма против средневековых суеверий, Т. Гоббс ценил только эмпирические факты и, веруя в ис- числимость политических феноменов с помощью математических методов, усматривал смысл государства в его полезности и способности обеспечить безопасность и мир для своих граждан. Д. Юм наряду со многими другими мыслителями Нового времени стремился к тому, чтобы свести политику к науке в целях создания механизма разрешения или смягчения политических конфликтов.

В такой механистической картине мира, в которой все детали тщательно подогнаны друг к другу, как в искусно сконструированном механизме, все действия строго детерминированы, не было места для случайности. Именно в соответствии с такой картиной Лаплас утверждал, чтоесли охватить всю совокупность данных о Вселенной, то можно не только точно предсказать будущее, но и восстановить во всех подробностях прошлое.

Поэтому приходится верить утверждению, будто Лаплас заявил Наполеону Бонапарту, что «второго Ньютона больше не будет, поскольку существует лишь один мир и он изучен».

Постепенно объяснение политических феноменов и процессов в терминах рационализма становится общепринятым в западном об- шествознании. Зрело убеждение, что в социальных и политических реальностях будут обнаружены законы и закономерности, которые по своей точности и определенности не будут уступать, например, законам физики.

Утверждалась методология анализа общественно-политических явлений, разрабатывались новые специальные методы исследования, неуклонно возрастал интерес к методам формально-правового анализа, юридической логике, сравнительно-правовому анализу и т.д. Некоторые исследовательские методы, приемы и понятия, выработанные в естественных науках, становились достоянием социальных и гуманитарных наук.

Показательно, что определенные аспекты социальной и политической действительности стали описываться и анализироваться с помощью таких заимствованных из естественных понятий, как «прогресс», «эволюция», «организм», «порядок» и др. Уже к концу XVIII-началу XIX в. утвердилось убеждение в необходимости систематического эмпирического изучения политических феноменов, исследования политики с помошью точных методов, будто способных установить непреложные 289 естественно-исторические закономерности развития человеческого общества.

В русле этой традиции один из отцов-основателей социологии О. Конт обосновывал мысль о том, что политическую науку можно возвести в ранг «опытных наук». В своей ставшей известной речи 1862 г. Г. Гельмгольц практически уравнивал в правах гуманитарные и естественные науки, хотя и признавал, что индуктивный метод применительно к историческому познанию находится совсем в иных условиях, нежели при естественно-научных исследованиях. Симптоматично, что, решительно отстаивая и защищая теоретико-познавательную самостоятельность гуманитарных наук, известный немецкий исследователь В. Дильтей соглашался с тем, что для них образцом являются естественные науки. В XIX - начале XX в. сначала О. Конт, К. Маркс, Ф. Энгельс и их последователи, а затем Э. Дюркгейм, В. Парето, Г. Моска и др. анализировали политические феномены в более широком контексте социальных наук в терминах непреложных закономерностей и причинно-следственных связей.

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Рационализм:

  1. 3. Рационализм и Просвещение
  2. III Выводы. Характер русского благочестия. Христос страдающий. Разделение Божьего и человеческого. Православный взгляд на милостыию. Иррационализм. Смирение. Интимность в отношениях к Богу, переходящая в фамильярность. Сектантство. Старообрядчество.
  3. Рационализм
  4. Поворот от рационализма. Бытие и причинность
  5. Гегель. Новый рационализм. Диалектический метод
  6. §13 (69). Иррационализм Якоби, Шеллинг, Шопенгауэр, Фейербах.
  7. 18. Псииггая рационализма и мышления в философии Р. Декарта
  8. Рационализм, эмпиризм, иррационализм
  9. Специфика страховского понимания рационализма и его типология
  10. Теологический рационализм и аллегоризм
  11. Модернизация и рационализм без кальвинизма
  12. Иррационализм
  13. I. Шведский рационализм и революция вархеологии
  14. 5.3.1. Рост рационализма и организованности в общественном сознании и организации