<<
>>

3.2. Солон закладывает фундамент демократии

— Основание Афин молва приписывает басилевсу Тесею, легендарному герою многочисленных мифов, — издалека приступил к своему повествованию Солон. — Обходя дем за демом, род за родом, он объяснял всем свой план объединения всех жителей Аттики, что сделало бы их единым народом, жителями одного города.
При этом простые граждане и бедняки быстро склонялись к его увещеваниям, а людям влиятельным он сулил государство без царя, демократическое устройство. Оно, де, даст ему, Тесею, лишь место военачальника и стража законов, в остальном же всем принесет равенство. Где подобными уговорами, где силой он упразднил советы и должностных лиц прочих поселений и учредил один общий для всех совет и один пританей — помещение для заседания правящего совета в поселении, занимавшем южный склон Акрополя. Вокруг него и образовались затем Афины. Стремясь увеличить город и основать его как союз народов, Тесей призывал в него всех желающих, предлагая права гражданства и возвещая: «Придите сюда, все народы». Но, не желая допустить, чтобы беспорядочные толпы переселенцев вызвали в государстве смешение и расстройство, он впервые выделил сословия благородных 124 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) (эвпатридов), мелких и средних земледельцев (геоморов) и ремесленников (демиургов). Первым он предоставил судить о религии и занимать высшие должности, хотя в целом как бы уравнял меж собой все три сословия: эвпатриды превосходили прочих достоинством, геоморы — полезным трудом, демиурги — численностью. А в том, что Тесей первым проявил благосклонность к простому народу и отказался от единовластия, свидетельствуют все, кто так или иначе интересовался историей Афин. Он отказался от единовластия, но не от власти как таковой. Ее представляли, прежде всего, басилевс, наследовавший свою должность от отцов. За ним следовал выборный полемарх, или военачальник, далее ареопаг — совет родовых старейшин, и, наконец, народное собрание — эккле-сия, поначалу игравшее второстепенную роль. Последним из басилевсов, отказавшийся от царского достоинства был, по-видимому, Кодр. При каких обстоятельствах произошло это событие остается неясным. Но тотчас после него вся власть в городе сосредоточилась в руках ареопага. Вместе с тем, как бы в качестве замены басилевсу на роль высшего должностного лица стали избираться архонты из числа эвпатридов. Вначале должности архонтов были пожизненными, затем их стали избирать на десять лет и, наконец, на год. Произошло это в 683 г. до н. э. Первоначально избирался один архонт, затем их число достигло девяти. Наибольшую власть имел первый архонт — эпоним, именем которого обозначался год. Впрочем, позднее его функции стали значительно скромнее. Второй архонт исполнял обязанности жреца и вершил суд, связанный с делами культа. Третьим архонтом бывал полемарх, который не только командовал ополчением, но и ведал сношениями Афин с другими государствами. Последние шесть архонтов — фесмофеты — должны были записывать правовые положения и хранить их для суда над спорящими сторонами. Кстати, их стали избирать только с 683 г. до н. э. С этого же времени ареопаг стал пополняться из числа архонтов, отслуживших свой срок, и давших удовлетворительный отчет о своей годичной служебной деятельности.
Замечу, что должность ареопагитов — единственная, которая оставалась пожизненной вплоть до сохранения Афинами своего суверенитета. Таким образом, хотя Тессй и утверждал, что желает введения демократии, при его преемниках фактически образовался олигархический строй. Из-за злоупотреблений эвпатридов начались и в течение долгого времени происходили раздоры между ними и народом, который был в долгу у богатых. Одни обрабатывали землю, платя богатым шестую часть урожая. Другие брали у богатых в долг деньги под «залог тела». Этих несчастных заимодавцы имели право обратить в рабство, что и делалось сплошь и рядом. При этом одни оставались рабами на родине, других продавали на чужбину. Многие вынуждены были продавать даже собственных детей (никакой закон не воспрещал этого) и бежать из отечества из-за жестокости заимодавцев. 3.2. Солон закладывает фундамент демократии 125 Из-за этого у афинян возобновился старый спор о государственном строе. Население разделились на несколько партий. Циакрин — жители горной части страны, более всех были сторонниками демократии. Главными сторонниками олигархии были педиэи — жители равнин. Паралы — жители приморья желали какого-то среднего, смешанного государственного строя. Поскольку неравенство между бедными и богатыми дошло тогда, так сказать, до высшей точки, государство находилось в чрезвычайно опасном положении. Казалось, что оно сможет устоять, а смуты прекратятся только в том случае, если возникнет тирания. Ибо огромное большинство собиралось и уговаривало друг друга не оставаться равнодушными зрителями, а выбрать себе одного вожака и освободить должников, а землю переделить и совершенно изменить государственный строй. Тогда-то наиболее рассудительные люди в Афинах обратились ко мне с просьбой взять в свои руки государственные дела и положить конец раздорам. Видимо потому, что по состоянию и положению я относился к средним гражданам, хотя по происхождению и принадлежал к первым по знатности родам — моим отдаленным предком был Кодр. Многие убеждали меня установить тиранию. Но никакие уговоры не смогли поколебать моего убеждения в том, что тирания — худший выход из положения. Тем не менее, после того, как я, не без некоторых колебаний, все же согласился принять должность архонта и возглавить руководство страной, я проявлял достаточно твердости, не делая уступок людям влиятельным и не стараясь угодить тем, кто меня избрал. Там, где дело обстояло вполне хорошо, я не применял врачевания и не вводил ничего нового, из опасения, что если в государстве все перевернуть вверх дном, то у него не хватит сил восставить все, что было хорошего, и упорядочить наилучшим образом то, что требовало изменения. Я применял лишь такие меры, которые, по моим расчетам, можно было провести путем убеждения, или такие, которые при проведении их в принудительном порядке не должны были бы встречать особого сопротивления. Одним словом, я «принуждение с законом сочетал». Поэтому, когда впоследствии меня спрашивали, самые ли лучшие законы я дал афинянам, я отвечал: «Да, самые лучшие из тех, какие они могли принять». Первым актом моей государственной деятельности был закон, получивший название «сейсахтейя», что означает «стряхивание бремени». Его смысл заключался в уничтожении всех долговых, в том числе закладных, обязательств. Тем самым, я одних закабаленных за долги граждан вернул с чужбины, где некоторые из них «уже аттическую речь забыли», других — остававшихся на родине, освободил от позорного рабства, и даже дал свободу земле, заложенной прежде. Чтобы облегчить бремя малоимущих, помимо введения сейсахтейи, я понизил стоимость драхмы. Так что теперь должник уплачивал заимодавцу столько драхм по номинальному числу, 126 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) сколько требовалось с учетом оговоренных процентов, но реальная цен-1 ность драхмы теперь была значительно ниже прежней, и должнику становилось проще расплатиться с долгами. Кроме того, отныне запрещалось давать деньги в долг под «залог тела». Вначале казалось, что этими своими реформами я не угодил никому. Богатых я озлобил уничтожением долговых обязательств, бедных — еще больше тем, что не произвел передела земли, на который они надеялись, и, по примеру Ликурга, не установил полного равенства жизненных условий для всех. Но вскоре афиняне поняли пользу принятых мной мер, и, оставив свой ропот. Меня же они назначили исправителем государственного строя и законодателем, предоставив на мое усмотрение право отменять или сохранять все, что я найду нужным из сложившихся порядков. Воспользовавшись им, я, прежде всего, отменил законы Драконта,; кроме законов об убийстве. Говорили, что они были написаны кровью, ибо за все виды преступлений они предусматривали одно наказание — смертную казнь. Так что осужденные за праздность, или укравшие овощи или плоды несли точное такое же наказание, как святотатцы и человекоубийцы. Далее, во-вторых, чтобы допустить народ к исполнению должностей, которые прежде отправляла только эвпатриды, я ввел имущественный ценз граждан — их годовой доход. Тех, чье хозяйство производило в совокупности пятьсот и более мер продуктов, как сухих, так и жидких, я поставил первыми. Вторыми, («всадниками»), я поставил тех, кто мог содержать лошадь и производить триста мер. Третий разряд, — самую многочисленную группу граждан, — тех, у кого было двести и более мер продуктов и упряжка волов, назвали «зевгитами». За каждым из этих трех разрядов закреплялся определенный минимум политических прав и обязанностей. Оставшемуся меньшинству, называемому «фетами», чей доход не достигал двухсот мер, я не позволил исполнять никакой должности. Хотя и оставил за ними определенные права, о которых скажу ниже. Далее, я приступил к структурным реформам государственной власти. Члены ареопага — ареопагиты должны были избираться из граждан высшего разряда. За ареопагом я оставил право надзора за всем и охраны законов. Народное собрание — экклесия рассматривала важнейшие вопросы политической жизни полиса, избирала высших должностных лиц и заслушивала их отчеты. Всадники и зевгиты получали доступ к должностям более низкого ранга. В частности, из их, в основном, состоял учрежденный мною главный совещательный орган — «совет четырехсот» — булё. Его членам я поручил обсуждать дела и рассматривать предварительно все законопроекты, поступавшие для их окончательного утверждения в экклесии. Учредил я, кроме того, новый судебный орган — суд присяжных — гелиэю. Судьи выбирались по филам из граждан всех четырех 3.2. Солон закладывает фундамент демократии 127 разрядов, в том числе фетов. В сущности, гелиэя была наиболее демократическим органом всей моей конституции. Ибо ее функции не ограничивались разбором тяжб по гражданским и уголовным делам. Она также контролировала деятельность должностных лиц. Иначе говоря, участие фетов в политической жизни города сводилось к тому, что они могли присутствовать в экклесии и быть судьями. Последнее казалось вначале ничего не значащим правом, но впоследствии стало решающим, потому что большая часть важных дел попадала к судьям. Апеллировать к суду допускалось даже на приговоры по тем делам, решение по которым зависело от должностных лиц. Таким образом, феты получили возможность вмешиваться в решение политических вопросов если не прямо, то косвенно. Считая нужным, однако, еще больше помочь простому народу, я позволил всякому гражданину выступать в защиту потерпевшего и требовать наказания преступника. Если кого-нибудь били, притесняли, производили над ним насилие, всякий кто мог или хотел, имел право жаловаться на преступника и преследовать его судом. Тем самым, я приучал граждан сочувствовать и соболезновать друг другу и быть как бы членами одного тела. Таким образом, мои конституционные реформы способствовали достижению большего или разумного равновесия между исполнительной, законодательной и судебной ветвями власти. Так, экклесия, долгое время пребывавшая в состоянии формального, не обладающего реальной властью государственного органа, отныне приобрела значительный вес и значение. С другой стороны, ранее всесильные ареопаг и коллегия архонтов утратили былые чрезвычайные полномочия. А рожденные моими указами буле и гелиэи укрепили ядро государственной власти. Одним словом, не устраняя имущественного неравенства в государстве, мои реформы, в то же время, содействовали компромиссу между бедными и богатыми, уравнивая их в политических правах, и, как след-, ствие, уменьшая вызывающую и нетерпимую разницу в их доходах. Затем я обратился к законам о завещаниях. Чтобы сделать имущество действительно личной собственностью их индивидуальных владельцев, я разрешил дробить родовые владения между их детьми, в то время как ранее земля наследовалась родом и не подлежала отчуждению. Кроме того, я разрешил тем, кто не имел детей, отказывать свое состояние кому он хочет, отдавая преимущество дружбе перед родством, любви перед принуждением. Но я допускал такие завещания не во всех случаях, а лишь в тех, когда завещатель не находился под влиянием болезни или волшебного зелья, не был в заключении и вообще не был вынужден какой-нибудь необходимостью или, наконец, не подпал под влияние какой-либо женщины. С другой стороны, я запретил приобретать землю свыше определенной нормы. Поэтому на протяжении последующих двух веков Аттика оставалась по преимуществу страной среднего и мелкого 126 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) сколько требовалось с учетом оговоренных процентов, но реальная цен-! ность драхмы теперь была значительно ниже прежней, и должнику становилось проще расплатиться с долгами. Кроме того, отныне запрещалось давать деньги в долг под «залог тела». Вначале казалось, что этими своими реформами я не угодил никому. Богатых я озлобил уничтожением долговых обязательств, бедных — еще больше тем, что не произвел передела земли, на который они надеялись, и, по примеру Ликурга, не установил полного равенства жизненных условий для всех. Но вскоре афиняне поняли пользу принятых мной мер, и, оставив свой ропот. Меня же они назначили исправителем государственного строя и законодателем, предоставив на мое усмотрение право отменять или сохранять все, что я найду нужным из сложившихся порядков. Воспользовавшись им, я, прежде всего, отменил законы Драконта, кроме законов об убийстве. Говорили, что они были написаны кровью, ибо за все виды преступлений они предусматривали одно наказание —\ смертную казнь. Так что осужденные за праздность, или укравшие овощи или плоды несли точное такое же наказание, как святотатцы и человекоубийцы. Далее, во-вторых, чтобы допустить народ к исполнению должностей, которые прежде отправляла только эвпатриды, я ввел имущественный ценз граждан — их годовой доход. Тех, чье хозяйство производило в совокупности пятьсот и более мер продуктов, как сухих, так и жидких, я поставил первыми. Вторыми, («всадниками»), я поставил тех, кто мог содержать лошадь и производить триста мер. Третий разряд, — самую многочисленную группу граждан, — тех, у кого было двести и более мер продуктов и упряжка волов, назвали «зевгитами». За каждым из этих трех разрядов закреплялся определенный минимум политических прав и обязанностей. Оставшемуся меньшинству, называемому «фетами», чей доход не достигал двухсот мер, я не позволил исполнять никакой должности. Хотя и оставил за ними определенные права, о которых скажу ниже. Далее, я приступил к структурным реформам государственной власти. Члены ареопага — ареопагиты должны были избираться из граждан высшего разряда. За ареопагом я оставил право надзора за всем и охраны законов. Народное собрание — экклесия рассматривала важнейшие вопросы политической жизни полиса, избирала высших должностных лиц и заслушивала их отчеты. Всадники и зевгиты получали доступ к должностям более низкого ранга. В частности, из их, в основном, состоял учрежденный мною главный совещательный орган — «совет четырехсот» — булё. Его членам я поручил обсуждать дела и рассматривать предварительно все законопроекты, поступавшие для их окончательного утверждения в экклесии. Учредил я, кроме того, новый судебный орган — суд присяжных — гелиэю. Судьи выбирались по филам из граждан всех четырех 3.2. Солон закладывает фундамент демократии 127 разрядов, в том числе фетов. В сущности, гелиэя была наиболее демократическим органом всей моей конституции. Ибо ее функции не ограничивались разбором тяжб по гражданским и уголовным делам. Она также контролировала деятельность должностных лиц. Иначе говоря, участие фетов в политической жизни города сводилось к тому, что они могли присутствовать в экклесии и быть судьями. Последнее казалось вначале ничего не значащим правом, но впоследствии стало решающим, потому что большая часть важных дел попадала к судьям. Апеллировать к суду допускалось даже на приговоры по тем делам, решение по которым зависело от должностных лиц. Таким образом, феты получили возможность вмешиваться в решение политических вопросов если не прямо, то косвенно. Считая нужным, однако, еще больше помочь простому народу, я позволил всякому гражданину выступать в защиту потерпевшего и требовать наказания преступника. Если кого-нибудь били, притесняли, производили над ним насилие, всякий кто мог или хотел, имел право жаловаться на преступника и преследовать его судом. Тем самым, я приучал граждан сочувствовать и соболезновать друг другу и быть как бы членами одного тела. Таким образом, мои конституционные реформы способствовали достижению большего или разумного равновесия между исполнительной, законодательной и судебной ветвями власти. Так, экклесия, долгое время пребывавшая в состоянии формального, не обладающего реальной властью государственного органа, отныне приобрела значительный вес и значение. С другой стороны, ранее всесильные ареопаг и коллегия архонтов утратили былые чрезвычайные полномочия. А рожденные моими указами буле и гелиэи укрепили ядро государственной власти. Одним словом, не устраняя имущественного неравенства в государстве, мои реформы, в то же время, содействовали компромиссу между бедными и богатыми, уравнивая их в политических правах, и, как след-, ствие, уменьшая вызывающую и нетерпимую разницу в их доходах. Затем я обратился к законам о завещаниях. Чтобы сделать имущество действительно личной собственностью их индивидуальных владельцев, я разрешил дробить родовые владения между их детьми, в то время как ранее земля наследовалась родом и не подлежала отчуждению. Кроме того, я разрешил тем, кто не имел детей, отказывать свое состояние кому он хочет, отдавая преимущество дружбе перед родством, любви перед принуждением. Но я допускал такие завещания не во всех случаях, а лишь в тех, когда завещатель не находился под влиянием болезни или волшебного зелья, не был в заключении и вообще не был вынужден какой-нибудь необходимостью или, наконец, не подпал под влияние какой-либо женщины. С другой стороны, я запретил приобретать землю свыше определенной нормы. Поэтому на протяжении последующих двух веков Аттика оставалась по преимуществу страной среднего и мелкого 128 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) землевладения, в которой даже самые богатые хозяйства не превышали по площади нескольких десятков гектаров, а разница в уровне богатства и бедности не была кричащей. Далее, я заметил, что в Аттику постоянно со всех сторон стекаются люди, привлекаемые нашим образом жизни. Временами число ее жителей доходило до 500 тысяч. А земля наша, и без того невеликая площадью, большей частью скудна и неплодородна, едва-едва удовлетворяя потребности земледельческого населения. Купцы же, ведущие морскую торговлю, ничего не привозят тем, которые ничего не могут дать в обмен. Поэтому, с одной стороны, я издал закон, по которому сын не обязан был содержать отца, не отдавшего его в учение ремеслу. Таким путем я внушил согражданам уважение к ремеслам, вменил ареопагу наблюдать, на какие средства живет каждый гражданин, и наказывать праздных. С другой стороны, я ввел закон, запрещавший вывоз хлеба из Аттики и поощрявший вывоз оливкового масла. Он противодействовал крупным землевладельцам, которые, вывозя хлеб из страны, устанавливали по своему произволу цены на него на внутреннем рынке. С третьей стороны, всячески поощряя разведение оливы и винограда, что было выгодно не только крупным, но и средним и мелким землевладельцам, я издал законы, регулирующие посадку деревьев, ирригацию, правила о совместном пользовании колодцами и так далее. Наконец, я настоял на унификации единиц мера и веса, и на уничтожении местных и родовых мер, которые затрудняли торговые отношения. В целях облегчения внешнеторговых связей я добился замены эгинской денежной системы, имевшей хождение в Аттике, общегреческой эвбейской системой. Я установил, чтобы все мои законы оставались в силе в течение ста лет. Их записали на четырех деревянных таблицах, которые могли поворачиваться. И чтобы избежать их обсуждения с каждым, кто находил необходимость в них что-то добавить или убавить, я, под тем предлогом, что мне как владельцу корабля надо постранствовать по свету, попросил афинян позволения уехать за границу на десять лет. Я надеялся, что это время они привыкнут к новым для них законам. Между тем, вернувшись в Афины, я застал удручающую картину. Город раздирали смуты. Особенно воинственно были настроены диакрии во главе с Писистратом. К их числу принадлежала масса фетов, враждебно настроенная против богатых. При этом все ожидали переворота и желали не равноправия, а иного государственного строя, надеясь при перевороте одержать верх и совершенно одолеть противные партии. Мое возвращение ничего не изменило. Ибо по старости лет я уже не имел ни силы, ни охоты по-прежнему говорить или действовать публично. Но Писистрат проделал ловкий трюк. Изранив себя, он приехал на повозке на площадь и стал возмущать народ, говоря, что враги замышляют убить его. Набрав себе таким манером внушительную охрану, он занял с ее помо- 3.2. Солон закладывает фундамент демократии 129 шью Акрополь. После чего в городе поднялся переполох. Его противники сейчас же бежали. Все были в страхе. Тогда я вернулся домой и встал вооруженный перед дверьми на улице, вопреки предостережениям, что меня погубят, и советам бежать. Меня, однако, никто не тронул. Так Писистрат, был признан таранном. Впрочем, следует воздать ему должное: будучи таранном, он не был тираном. К тому же, при нем Афины превратились в большой экономический центр Греции, в них процветали торговля, ремесла, появилась постоянная армия, велось обширное строительство и, как ни странно, усилились демократические настроения. Поэтому, смирившись с его правлением при его жизни, афиняне не дали его сыновьям — Гиппию и Гиппарху продолжить дело отца: они были свергнуты. Демократия взяла реванш. Впрочем, в дальнейшем ее борьба с автократией шла с переменным успехом, и завершилась, как известно, гибелью греческих свобод. — Тем не менее, свет факела этих свобод, зажженного Вами, не погас бесследно. Его искры воспламенили дух европейцев Нового времени, и они также, в конце концов, следуя примеру Ваших соотечественников, сбросили с себя путы порабощавшего их абсолютизма. Поэтому Ваше мужество в отстаивании идеалов демократии, бросивших вызов традициям мировой тирании беспримерно. Вы первопроходец, прокладывавший для человечества новые, неведомые ранее пути к свободе и свету во времена всеобщего мрака, когда понятия «гражданин» и «гражданские добродетели» лишены были всякого смысла. Вы постоянно подвергались опасности быть раздавленным Сциллой тирании и Харибдой деспотии, ибо все новое воспринимается с огромными трудностями, особенно, когда это новое противоречит укоренившимся традициям и всему, с чем прежде сталкивались. Вот почему величие Вашего замысла невозможно превзойти, а значение вашего опыта невозможно переоценить, — сказал Черчилль под аплодисменты большинства присутствовавших. — Вы преувеличиваете мой вклад в дело развития демократии, — возразил Солон. — Ибо Афины были «беременны» ее идеями и до меня, я лишь стал их «повивальной бабкой». Кроме того, если бы мое дело не продолжили Клисфен и Эфиальт, Фемистокл и Перикл, а их не поддерживало бы большинство афинян, мои законы очень скоро были бы преданы полному забвению. — С этим трудно не согласиться, как, однако, нельзя и не признать, что первый шаг — самый рискованный, первое слово — самое веское, — парировал Черчилль. — Согласен, но все же для рассказа о дальнейших судьбах афинской демократии я бы пригласил кого-нибудь из моих последователей. — Прекрасно! Вы упомянули имя Клисфена. Вот его, давайте, и попросим посвятить нас в перипетии борьбы за новорожденную демократию. 130 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны)
<< | >>
Источник: Гивишвили Г.В.. От тирании к демократии. Эволюция политических институтов.. 2012

Еще по теме 3.2. Солон закладывает фундамент демократии:

  1. Плутарх, Солон
  2. Плутарх, Солон
  3. Различия между совещательной демократией и демократией совместной работы
  4. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ДЕМОКРАТИИ — ХРИСТИАНСКИЕ ДЕМОКРАТЫ И СОЦИАЛИСТЫ У ВЛАСТИ (1989-2006)
  5. Жесткая демократия — мягкая демократия
  6. 23.2. ОСНОВАНИЯ И ФУНДАМЕНТЫ. МЕХАНИКА ГРУНТОВ. ИНЖЕНЕРНАЯ ГЕОЛОГИЯ
  7. Психоанализ и фактологический фундамент знания
  8. Здание «новой метафизики» на старом фундаменте
  9. Глава 23 СТРОИТЕЛЬНАЯ МЕХАНИКА. СТРОИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ. ОСНОВАНИЯ И ФУНДАМЕНТЫ
  10. Раздел I СТОИМОСТЬ И ПРИБАВОЧНАЯ стоимость: ФУНДАМЕНТ МАРКСОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ИЛИ „ОКОЛЬНЫЙ ПУТЬ"?
  11. § 3.1.5. СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ СТРОЕНИЯ ОРГАНИЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ КАК ФУНДАМЕНТ КУРСА ОРГАНИЧЕСКОЙ ХИМИИ
  12. ГЛАВА 6 Суверенная демократия
  13. РЕВОЛЮЦИЯ, НАСИЛИЕ И ДЕМОКРАТИЯ
  14. ДЕМОКРАТИЯ
  15. § 30 Развитие демократии при Перикле