СВОБОДА КАК ОТСУТСТВИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Прежде всего необходимо отметить, что, когда капитализм пришел на смену феодализму, сторонники этих изменений и приверженцы нового строя заявляли, будто это и есть победа разума и, следовательно, свободы.

Капитализм — а именно свободный рынок, система свободного предпринимательства и договорных соглашений свободных равноправных партнеров, главенство и непреложность закона спроса и предложения, изысканная теория, согласно которой якобы врожденное стремление к личному возвышению соответствует успеху прогресса человечества, и при всем этом гарантия, что заслуги получат вознаграждение, а отсутствие оных будет наказано, — считался вовсе не действительной социальной системой в смысле какого-нибудь человеческого изобретения, а скорее

достижением в сфере человеческих отношений разумного и естественного порядка вещей. Закон спроса и предложения казался таким же неотвратимым, как и закон земного притяжения. Функционирование свободного предпринимательства и свободного рынка казалось таким же непрерывным и естественным, как морские приливы и отливы.

Веком веры называли эпоху феодализма, веком разума — эпоху капитализма. Разум, который стал отличительным признаком новой науки (последняя в свою очередь сама являлась стимулом развития техники, логически вытекавшего из зарождения и становления капитализма и его победы над феодализмом), считался победителем не только в вопросах физики и астрономии, но и в вопросах политики и экономики.

Все это усугублялось борьбой капитализма против централизованного, законченного и упорядоченного феодального строя. Капитализм стремился к отмене всех искусственных ограничений и к полному простору действия вновь открытых политических и экономических законов. Отсюда и laissez-faire: оставьте мир таким, как он есть теперь, когда мы восстановили естественный миропорядок.

Первым компонентом концепции свободы с классической буржуазной точки зрения, следовательно, является взгляд на свободу как на отсутствие ограничений. Свобода рассматривается с негативным знаком. Я, конечно, вовсе не хочу этим сказать, что свободу не ценят. Напротив, ее ценят весьма высоко. Я имею в виду лишь то, что свободу рассматривают с точки зрения ограничений, налагаемых на правительство, ее рассматривают с точки зрения оппозиции к власти и к ее осуществлению. Так, лорд Морли, один из проницательнейших исследователей проблемы свободы (среди тех, кто придерживается немарксистских взглядов), в работе, исправленной и дополненной им самим в 1921 году, подчеркивал, что «свобода — это не позитивная категория», и рассуждал о «свободе, или отсутствии принуждения», ясно показывая тем

самым, что считает обе категории равнозначными К

Итак, свободу рассматривают пока как отсутствие ограничений, которое весьма по душе гражданам из правительства. Именно они свободны настолько, чтобы наслаждаться отсутствием ограничений. Но из этого следует логический вывод: необходимо ограничить правительство, определив границы его власти, поскольку отсутствие правительственной тирании есть следствие ограниченного правления. А иногда наличие вышеупомянутых ограничений считается даже равнозначным свободному обществу либо существованию свободы.

Бывший государственный секретарь США Дин Ачесон заявил в «Иейл ревю» (лето 1959 г.), что права «англичан... являлись специфическими и детализированными ограничениями власти». Это довольно парадоксальное определение прав как извлечений из ограничений. Однако Ачесон вновь подчеркивает негативный характер прав, а следовательно, и негативную природу свободы. Поэтому-то в классическом провозглашении свободы, в Билле о правах американской конституции, мы видим, что права эти по сути являются перечислением того, что правительству запрещено.

Если взглянуть глубже, это есть предположение злонамеренной природы власти, допущение, что всякая власть является врагом свободы. И этот наш вывод вовсе не притяйут за волосы, ибо достаточно припомнить, как использовалась власть на протяжении истории человечества. Но мысль о том, что злонамеренность власти — всего лишь предположение, так глубоко укоренилась в сознании людей, что зачастую мы об этом факте вовсе не думаем. Однако вернемся к допущению злонамеренной природы политической власти, из которого следует аксиома: в какой'мере подобная власть обуздана, в той же мере наличествует свобода,

‘John Viscount Morley, On Compromise (Thinker's Library, 1933, 3rd impression, London, 1946), p. 125. В примечании к этому месту Морли констатирует, что в одном смысле свобода является «позитивной категорией», но далее пишет, что такова она лишь постольку, поскольку оказывает «укрепляющее влияние на личность».

то есть в той же мере отсутствует ограничение личности.

Эти постулаты справедливы и полагаются действенными лишь в том случае, если твердо придерживаться основного принципа (мы о нем уже говорили), будто главным компонентом цивилизации является частная собственность на средства производства, для охранения которой существуют правительство и государство. Все разговоры о превосходстве капитализма сводятся к тому, что он создает строй, якобы пригодный для естественного и беспрепятственного функционирования частнособственнических отношений. А поскольку такой строй был создан, то установлена и напоминающая закон земного притяжения истина — чем мягче правление, тем оно лучше. Действительно, при таком строе само правление становится лишь неизбежным злом.

Оно неизбежно потому, что у нас всегда имеются бедные. Это те самые неразумные, те самые неспособные и лишенные заслуг люди, которые вследствие вышеупомянутых своих качеств бедны и не владеют частной собственностью на средства производства. Они-то и порождают необходимость правления. Оно должно присматривать, как бы бедные, погрязнув в своем невежестве, жадности и грехах, не ликвидировали данную общественно-экономическую формацию, не погубили бы цивилизацию. Правление необходимо также, чтобы следить за тем, как бы кто-то один или какая-либо горстка имущих не забылись бы настолько, чтобы стремиться к узурпации всей полноты власти с целью обогатиться за счет других владельцев собственности. При таком устройстве правительство предотвратит и тиранию и анархию. Справедливое правительство сможет сдержать даже отмеченный разумом и благословенный богом маятник «естественной» политической экономии.

<< | >>
Источник: Аптекер Герберт.. О природе демократии, свободы и революции. М.: Прогресс. — 129 с.. 1970

Еще по теме СВОБОДА КАК ОТСУТСТВИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ:

  1. Ограничение свободы
  2. 4. Свобода как корень сатанинского зла и свобода как богоподобие
  3. § 85. Развитие ограничений свободы завещательных распоряжений
  4. § 3. Основания ограничения прав и свобод человека и гражданина
  5. С. Н. Уразалина преподаватель ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО О ПРЕДЕЛАХ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВА НА СВОБОДУ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ И ВЫБОРА МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА И РОССИЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  6. ПОНИМАНИЕ ПОТРЕБНОСТИ КАК ОТСУТСТВИЯ БЛАГА. ПОТРЕБНОСТЬ КАК ЦЕННОСТЬ
  7. 7. Две свободы: отрицательная и положительная Свобода в произволе и свобода в добре
  8. § 4. Иностранные валютные ограничения как фактические препятствия к платежу
  9. В. Миївениерадзе 1. СВОБОДА КАК ИСТОРИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ
  10. § 4. Ограничение дееспособности гражданина, признание гражданина недееспособным, ограничение или лишение несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет права самостоятельно распоряжаться своими доходами