<<
>>

ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ: ИДЕОЛОГИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ Ю.Г. Тамбиянц

Модернизация вот уже несколько десятилетий признается в качестве знакового явления, охватывающего большую часть социального пространства. Не имеется недостатка в социально-философском осмыслении данного феномена.

Однако следует с сожалением отметить, что в современной общественной науке усиливается составляющая, которая преследует скорее политические задачи, нежели стремится вывить истинное положение дел. Имеет смысл проанализировать с этой точки зрения теории модернизации.

Итак, социальная модернизация (от фр. moderne - современный) в буквальном смысле означает совершенствование общества в соответствии с современными стандартами. Под последними понимаются стандарты, сложившиеся в западных общественных системах, которые признаются в качестве образца. Как подчеркивается, модернизация предполагает в первую очередь культурное, во вторую - социальноэкономическое, а в третью - политическое становление общества [3, с. 864]. За методологическую основу концепций модернизации берется точка зрения американца У. Ростоу, высказанная им в 1960 г. Отталкиваясь от нее, в качестве базисных признаков модернизационного процесса признаются рынок и демократия. Лишь при наличии таких условий оказывается возможной успешная индустриализация.

Из этого вытекает объяснение неудач модернизации отдельных стран. Если сделать упор на индустриализацию и урбанизацию любой ценой, проигнорировав демократию и развитие товарно'-денежных отношений, то общество неизбежно столкнется с трудностями. В этом случае имеет место формальная модернизация, которая закономерно повлечет искаженные результаты социальной эволюции. Лишь при содержательной модернизации, раскрепощающей личностную инициативу, будет обеспечиваться реализация интересов большинства, и благополучие социального орга-

т-ч              u              и

низма в целом. В контексте этих идей принято различать органический и неорганический виды модернизации.

Если первый происходит естественным путем и представляет собой как нечто «само собой разумеющееся» для членов общества, то во втором случае мы имеем дело с усилиями верховных властей «догнать и перегнать». В итоге подобная модернизация принимает вид заранее планируемой акции и вызывает к себе разное отношение социальных групп. Как правило, основная тяжесть ложится на нижестоящие слои [3, с. 872].

Нам представляется, что в данном подходе содержатся ряд элементов, призванных сформировать представление о модернизационном процессе, во многом не совпадающее с реальным положением дел. На это очевидно указывает ряд фактов.

Во-первых, идеализация рынка, товарно-денежных отношений, что напоминает построения еще классических либералов. С одной стороны, мир ощутил весьма существенные последствия «кризисов перепроизводства» (Великая Депрессия 19291933 гг. - не единичный факт), вызванных политикой фритредерства, после чего приходилось идти на усиление роли государства в экономике. С другой стороны, ничем не сдерживаемое развитие товарно-денежных отношений в конце концов стало «зашкаливать» и привело к такому явлению, как виртуальная экономика. По подсчетам экспертов, последняя в разы превосходит экономику реальную и может привести ее к краху едва ли не в любой момент.

Во-вторых, тезис о демократии как об обязательном условии модернизации также может быть поставлен под сомнение рядом исторических фактов. Так, многие общества, воспринявшие модель западной демократии, оказывались в глубоком кризисе до той поры, пока отказ от нее не сдвигал дело с мертвой точки. В Португалии с момента провозглашения республики в 1911 г. за 17 лет сменилось 40 правительств и часто - путем военных переворотов. Наконец, установленная в 1928 г. диктатура профессора экономики Салазара (просуществовала до 1974 г.) сумела без особых займов и инвестиций ликвидировать бюджетный дефицит, укрепить национальную валюту, а также путем «завинчивания гаек» в административном аппарате высвободить государственные средства на социальные программы и модернизацию экономики.

Испания, испытавшая в тот же период похожие проблемы, и вовсе была ввергнута в затяжную гражданскую войну, итогом которой стала на четыре десятилетия диктатура генерала Франко. Стабилизация политической ситуации дала возможность наконец-то взяться за национальную экономику в развитии которой были сделаны значительные успехи [5, с. 245]. В том же самом ракурсе можно рассматривать и приход к власти генерала Пиночета, свергнувшего законно демократическим путем избранного

С.              Альенде. Именно диктатура Пиночета развернула в Чили модернизацию по западному образцу, но подобный факт не слишком акцентируется у современных теоретиков модернизации.

Наконец, если сопоставить сталинский «тоталитарный» период и ельцинскую Россию в плане развития не только экономики, но и науки, технологии, то вопрос, где дело обстояло лучше, приобретает риторический характер. С определенной точки зрения, даже в плане человеческих издержек советская эпоха может показаться гуманнее. В книге О. Арина «Мир без России» приводятся данные, что за 1930-е гг. СССР терял на 10 000 населения около 890 человек (здесь учитываются репрессированные, неродившиеся и т. д.). Во второй половине 1990-х гг. этот показатель составил уже 1150 человек. Как отмечают зарубежные социологи, на которых ссылается упомянутый автор, это самый высокий уровень потерь населения в невоенное время [1, с. 421].

В-третьих, теории модернизации мало принимают в расчет (преднамеренно или нет - судить не берусь) факт тесной зависимости современных обществ в рамках сложившейся мир-системы (И. Валлерстайн) или «технологической пирамиды» (М. Делягин). Как считают наиболее глубокие ее исследователи, она основана на мировом разделении труда и соответственно жестко структурирована иерархически. При этом верхушка данной структуры - ряд стран Запада (так называемый Первый мир) - потребляет около половины всех мировых ресурсов, сосредотачивая лишь менее пятой части всего населения планеты. Модернизация всех остальных стран по западному образцу, если она пройдет успешно, попросту оставит человечество без средств к существованию.

Это хорошо понимают как государственные деятели западных стран, так и главы транснациональных корпораций - мировых экономических гигантов. Причем, обе эти группы тесно связаны, и между ними происходит постоянная ротация [6].

Итак, можно утверждать, что обозначенная концепция модернизации отражает специфику западной модели, к практике которой обычно и обращается. Однако это вовсе не означает успешность реализации подобной модели в обществах незападного типа, где могут сработать совсем иные схемы, о чем красноречиво свидетельствует опыт Китая. Однако мировая элита заинтересована в продвижении именно западной модели модернизации, поскольку ее распространение попросту закрепляет существующий порядок вещей в мире.

Нам представляется сомнительным, что следование универсальной схеме мо- дернизационного процесса даст необходимый эффект, безотносительно к специфике той или иной общественной системы. Первоочередную роль в настоящее время играет даже не культурные особенности (хотя они также очень важны), но позиция в мировой экономической системе. Для большинства глобальных аутсайдеров следование подобной модели - залог не успешного рывка, но закрепления тех же нижних позиций.

т-ч              и              с*

В настоящий момент незападным странам в качестве приоритетной составляющей следует обратить внимание на развитие инновационной экономики, что создаст возможность продвижения по этажам «технологической пирамиды», описанной Михаилом Делягиным [2]. Чтобы это оказалось возможным при сложившемся положении дел, нам хотелось бы отметить следующие факторы: сильная государственная власть, ориентация этой власти на национальные интересы, поддержка большинства населения (собственно, второе и третье условие тесно взаимосвязаны).

В России сложилась ситуация, когда имеется лишь первое условие. Государственная власть отчетливо демонстрирует ориентацию на классовый интерес, что обусловлено всем ходом событий еще со второй половины 1980-х гг. В итоге, наряду с «раем для миллиардеров» (Меньшиков), мы имеем поляризацию стратификационной структуры, устаревание производственных мощностей, продолжающийся отток интеллектуалов, деградацию образования, вырождение отечественной культуры и массовый пессимизм в общественных настроениях.

И это - несмотря на усилия властей и обслуживающего их идеологического аппарата заверить население, что дела развиваются нормально, модернизация происходит поступательно, что в этом деле спешить не следует, и причин для беспокойства нет.

Литература

  1. Арин, О.А. Мир без России. - М., 2002.
  2. Делягин, М. Мировой кризис: Общая теория глобализации. - М., 2003,
  3. Добреньков, В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология: В 15 т. - Т. 4. Общество: статика и динамика. - М., 2004.
  4. Кива, А.В. Многоликость российской модернизации // Общественные науки и современность. - 2011. - № 1.
  5. Тамбиянц, Ю.Г. Почему побеждает либерализм: осмысление механизмов взаимодействия идеологии и социальной иерархии. - Ростов-н/Д, 2006.
  6. Роткопф, Д. Суперкласс. Те, кто правит миром. - М., 2010.
  7. Хантингтон, С. Политический порядок в меняющихся обществах. - М., 2004.

<< | >>
Источник: А.А. Лазаревич [и др.]. Беларусь и Россия в европейском контексте : проблемы государственного управления процессом модернизации : Материалы международной научнопрактической конференции, г. Минск.. 2011

Еще по теме ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ: ИДЕОЛОГИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ Ю.Г. Тамбиянц:

  1. ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ: ИДЕОЛОГИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ Ю.Г. Тамбиянц