ТЕРРИТОРИЯ и ОДНОРОДНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ

В американском опыте формирования республики имеются две особенности, которые весьма уместно отметить при рассмотрении природы свободы. Обе они касаются вопроса осуществимости и долговечности республиканско-демократического правления, и обе часто обсуждаются в трудах классиков политического учения.

Это, во-первых, утверждение, будто такое правление возможно только в небольшом географическом районе и при однородном составе населения, и, во-вторых, убеждение, что даже при удовлетворении вышеупомянутых территориальных и демографических требований подобная форма правления долго не просуществует из-за якобы неизбежной тенденции к централизации власти в руках все меньших и меньших группировок людей, пока демократическо-республиканская форма правления не превратится в олигархию или тиранию. С этого момента, полагали классики, весь цикл начнет свой новый кругооборот.

Эти доводы были, конечно, известны «отцам-рево- люционерам», создателям американской республики, и те из них, кто страстно желал сохранения демократическо-республиканской формы правления, разработали ответную теорию, также состоящую из двух частей, тесно связанных между собой.

Особенно интересны положения, разработанные Томасом Джефферсоном и Джеймсом Мэдисоном. Они утверждали, что обширная территория не только не является непреодолимым препятствием для создания жизнеспособной республиканской формы правления, но, напротив, может стать источником ее силы, поможет перейти республике из детского состояния в зрелое. Теория заключалась в том, что если при существовавших ограничениях в передвижении и связи абсолютная демократия в чистом виде потребует очень узких политических форм (типа древнегреческих полисов), то это не обязательно для демократической республики, где непосредственное демократическое правление будет заменено опосредствованным представительным правлением.

Для вышеупомянутого типа правления необъятная территория станет залогом его длительности, ибо (особенно это касалось Соединенных Штатов, где наряду с огромной территорией существовали четкие местные и региональные различия) она исключает централизацию власти в одном каком-то районе в ущерб могуществу других районов. И точно так же, как необъятность территории затрудняла бы опасную централизацию политической власти, своеобразие многочисленных районов делало подобную централизацию власти весьма невероятной.

Сочетание этих двух особенностей, казалось, дает реальные гарантии невозможности такой централизации власти в любом из географических районов, которая представляла бы угрозу самому существованию демократическо-республиканской формы правления. Политическое устройство, отражающее и выражающее преимущества, проистекающие из обширности территории и определенных местных различий, называется федерацией; оно сочетает разнообразные формы верховной власти каждого из штатов с верховной властью центрального правительства, пекущегося о всей нации в целом.

Гарантируемая географией защита от небезопасной централизации власти казалась еще надежнее и оттого, что на необъятных просторах были рассеяны различные и часто враждебные друг другу или по меньшей мере соперничающие друг с другом экономические прослойки — плантаторы, мелкие фермеры, лавочники, финансисты, промышленники, торговцы пушниной, рыбой и др., чье несходство точно так же препятствовало социальной централизации власти, как география мешала территориальной. Все это усугублялось различием национальной и религиозной принадлежности людей, составляющих американскую нацию, и этот фактор с демографической точки зрения вновь укреплял уже существовавшую географически и экономически тенденцию к децентрализации политической власти.

Заметим, что в вышеизложенных соображениях ничто не противоречит основному положению политической теории, а именно, что управление существует ради охраны частной собственности и что поэтому правителями должны быть имущие, а управляемыми — неимущие. Проблема тирании сводилась к вопросу централизации власти в руках небольшой части имущих и применении оной в обход интересов других группировок имущих. Именно этого не должна была допускать демократическая республика. Проблема же анархии представлялась как захват власти неимущими. Это называли анархией потому, что речь шла об отказе от классического постулата о задачах управления и последнее в таком случае превращалось в свою противоположность. Иными словами, управление становилось анархией, и в борьбе с ней должны были объединиться все имущие независимо от того, владельцами какой собственности они являются, то есть все респектабельные и -здравомыслящие люди.

«Отцы-революционеры» понимали, что федеральное устройство поможет и в противодействии якобы изначально присущей демократическим республиканским правительствам тенденции к все большей централизации власти в руках все меньшего количества людей вплоть до образования олигархии. Но, по их мнению, существовало и другое средство предотвращения подобной централизации власти, которая до тех пор обрекала на неудачу все попытки ввести демократическое правление. И «отцы» полагали, что их средство окажется действенным, несмотря на свою твердую уверенность в том, что для простых смертных власть всегда будет лакомым куском. Эту уверенность «отцы» высказывали довольно часто, причем в таких выражениях, которыми долго пренебрегали в XX столетии.

Этим средством была система контроля, балансиров и разделения власти, которую приняли за основу при создании конституции Соединенных Штатов.

Считалось, что, сделав все три элемента управления (власть административная, законодательная и судебная) независимыми друг от друга и равными друг другу по силе, можно будет избегнуть централизации власти в руках одной какой-нибудь клики либо одной личности, причем личностью особенно опасной (в свете опыта XVIII столетия) был сам президент. В дополнение к такому разделению власти вводилась система контроля и балансиров, каковой является двухпалатная законодательная власть. Для принятия какого- либо закона необходимо согласие каждой из палат с последующим одобрением президента, а в случае вето его аннуляция производится голосованием при обязательном большинстве двух третей голосов. Такое устройство, по мнению «отцов», на тогдашнем этапе человеческой изобретательности почти исключало появление тирании, особенно в наиболее известном тогда ее обличье — в виде монархии.

И мы повторяем вновь, что «отцы» думали при этом не только о предотвращении тирании, но и анархии в том виде, в каком они ее себе представляли, причем последней они опасались более всего.

Из этого следует, что и федеральное устройство, и система контроля и балансиров весьма и весьма затрудняли для народных масс, не владевших средствами производства, действительное осуществление настоящей политической власти. Но именно это и являлось средством, обеспечивающим длительность демократическо-республиканского правления, ибо главной задачей правления как такового (любого правления независимо от его формы) была охрана частной собственности на средства производства — основное, что характеризовало большинство существовавших доныне разновидностей цивилизаций.

Стоит отметить, что если эта последняя задача часто упоминалась в трудах классиков политического учения, то предыдущая — предотвращение тирании — была осознана менее полно и обсуждалась не так часто. Однако оба эти элемента воспринимались вкупе, что было весьма естественно для владельцев частной собственности, недавно возглавивших национальную антиколониальную революцию, которая благодаря поддержке и участию в ней масс нанесла поражение британской короне.

В процессе превращения капитализма в монополистический капитализм и империализм частная собственность на средства производства становится тормозящим анахронизмом (это обусловлено темпами обобществления производства и нарастающим протестом колониальных народов); оказывается все труднее и труднее согласовать с теорией народовластия положение о правлении имущих и во имя имущих. Поэтому Джеймс Мэдисон и предполагал, что капитализм сможет продержаться в своей буржуазно-демократической форме лишь до середины 30-х годов XX столетия, а затем, предсказывал «отец» американской конституции, он лицом к лицу столкнется с беспрецедентным по своим масштабам и, вероятно, неразрешимым кризисом.

Система контроля и балансиров исходит из концепции правительства, милостивого по своей природе, причем имелось в виду именно то самое правительство, которое появилось в Новом Свете в результате победы революции. Это было серьезное отступление от традиционной идеи правления, согласно которой его необходимость обусловливалась порочностью человеческого рода, то есть, следовательно, любое правление было порочно уже в самой своей первооснове. В действительности это отступление не было окончательным, поскольку предполагалось (или, вернее, так оно и было на самом деле), что новое правительство будет состоять из имущих и охранять имущих. Это охранение необходимо было ввиду порочности людей, в особенности же людей неимущих. И все-таки идея милосердия присутствовала у истоков формирования правительства США.

Так, благодаря системе контроля и балансиров правительство изображается беспристрастным отеческим судьей. Этот бесклассовый подход к правительству, который был и остается характерным для американского общественного мнения (по крайней мере для белых американцев), своей жизнеспособностью обязан тому способу, каким это правительство было образовано. Оно явилось продуктом народной революции, а своей настоящей формой обязано обоснованным спорам в кругу самых разумных и благороднейших патриотов. Правительство, по сути, было сформировано с согласия народа (или по крайней мере с молчаливого согласия народа) и в первоначальной стадии было наиболее прогрессивным и наиболее демократическим из всех существовавших правительств. Оно сохраняло в связи с целым рядом объективных причин эту свою репутацию на протяжении жизни нескольких поколений, хотя огромным и единственным черным пятном на его репутации было существование кабального рабства (chattel slavery). Но поскольку рабами были негры, расистская теория оказалась попросту необходимой и удобной для сохранения за правительством ярлыка подлинно народного и бесконечно преданного делу охранения благосостояния всех граждан.

Особенно показателен метод, при помощи которого было сформировано американское правительство, то есть дискуссии и плебисцит. Казалось, это подтверждало, что республика Нового Света явилась живым воплощением века разума. А поскольку полагали, что с уничтожением феодализма возникла социально-экономическая формация, действительно соответствующая законам природы и ни в коей мере не искусственная \ то особенно верным казалось, что долг молодой революционной республики — намеренно создать такую форму правления, которая соответственно отражала бы торжество разума над суеверием и, следовательно, свободы над тиранией. 3.

<< | >>
Источник: Аптекер Герберт.. О природе демократии, свободы и революции. М.: Прогресс. — 129 с.. 1970

Еще по теме ТЕРРИТОРИЯ и ОДНОРОДНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ:

  1. I Территория и население
  2. § 1. Территория, население и управление
  3. Для населения оккупированной территории
  4. Предложения с однородными членами
  5. XLVI. ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ОДНОРОДНЫМИ ЧЛЕНАМИ
  6. XLVI. Предложения с однородными членами
  7. §85. Однородные и неоднородные приложения 1.
  8. Однородные - это какие?
  9. § 85. Однородные и неоднородные приложения 1.
  10. § 84. Однородные и неоднородные определения
  11. Однородность или неоднородность?
  12. § 83. Однородные члены, не соединенные союзами
  13. XXII. ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИЯХ С ОДНОРОДНЫМИ ЧЛЕНАМИ