<<
>>

Типы буржуа, большевика и национал-социалиста

В образах сентиментального мечтателя и нерешительного скептика мы имеем две крайние формы буржуазного типа, характерная черта которого-слабоволие. Но неверно думать, будто все в либеральном мире несет на себе печать слабоволия....

Либерализм это также самая жестокая эксплуатация. Здесь мы видим другую сторону либерального мира. Но обе они подчиняются одному закону.

Бывает и вырождение воли, которое не затрагивает волевую энергию как таковую. Бывает воля без духа и воля без крови.

Напомним, что кровь без духа вырождается в разнузданность инстинктов. Либеральные типы бессовестного эксплуататора и не брезгающего никакими средствами дельца относятся к разряду, так сказать, законных преступников.

В духовной сфере энергичному преступнику соответствует эгоистический дух, отнюдь не страдающий слабоволием. Он может принять форму идеи, точнее псевдо-идеи, которая, не имея корней в мире инстинкта, стремится навязать обществу искусственно сконструированный закон. В либеральном мире такой псевдо-идеей была теория равенства Французской революции, которую позже использовал марксизм.

Теперь мы начинаем понимать внутренний закон, который лежит в основе столь пестрого и противоречивого мира либерализма. Его противоречия можно свести к одной болезни: противоестественному разделению крови, духа и воли. Энергичный эгоист и преступник (кровь без духа) и агитатор-доктринер (дух без крови) могут сосуществовать в нем друг с другом и со слабовольным мечтателем (дух без воли или кровь без воли), несмотря на кажущуюся «борьбу всех против всех», потому что они обуславливают друг друга и имеют общие корни в указанном разделении.

Этот мир разделен и политически на правых и левых, националистов и социалистов. Но национализм без социализма - то же самое, что кровь без духа, а социализм без национализма — то же самое, что дух без крови.

Ура-патриотизм денежных мешков, которые взывают к общности крови, преследуя сугубо эгоистические интересы, и социализм, который не принимает во внимание кровь, это два болезненных явления, возможные лишь там, где глубоко укоренилось разделение духа и крови...

Если разделение является законом, разделено все, что подпадает под его действие. Но в тот момент, когда это разделение оказывается по угрозой, все разделенное вдруг объединяется против того, что может положить конец разделению. Это доказывает, что весь этот внешний хаос подчинен одному закону. Поэтому мы можем говорить о либеральном типе, хотя он распадается на несколько разных подтипов.

Расколотость либерального государства должна находить отражение в душе человека либерального типа. Платон отмечал ту же черту в душе своего «демократического человека».

В итоге мы возвращаемся к проблеме души и государства. Простейший случай и начальный этап разделения крови и духа - две формы вырождения одновременно, дух без крови и кровь без духа. Этому соответствуют государство без народа и народ без государства. Государство без народа это абстрактный Левиафан, чудовище, к которому либерал, человек с духом без крови, относится с безграничным почтением, а человек с духом без воли - с отвращением. Народ же без государства вырождается в толпу, в бесформенную массу.

То же самое происходит в душе человека буржуазного типа. Он пытается стать личностью, но забывает, что это возможно лишь в том случае, если организующая воля уходит своими корнями в единокровный мир. Выродившийся дух без крови создает абстрактную видимость личности, а для крови без духа главное — тело. Инстинкты в этом случае ведут себя, как неуправляемая толпа. Происходит разрыв между сознательным и бессознательным. Видимость личности подчиняется сознанию, а в подсознании бушует толпа инстинктов.

Речь идет в данном случае не о болезни волевого полюса, как у приспособленца, а о трагедии, которая затрагивает даже почитателей и носителей сильной воли, не подозревающих, что у действительно волевого человека душа не должна распадаться на два враждебных лагеря.

К своему удивлению, они быстро наталкиваются на границы своей воли. Так и любое государство, за которым не стоит народ, рано или поздно осознает свое бессилие. Политическая идея диктатуры, за которой не стоит народ, - чисто буржуазная идея. Мы только что говорили о типе, который полагает, что можно стать духовной личностью без учета крови. Ни в государстве, ни в собственной душе нельзя долго править без народа. Опора на одни штыки недолговечна. При разделении духа и крови неизбежно происходит бунт толпы, а личность, которая была только видимостью, впадает в невроз. Это банкротство личности. Распространение неврозов в буржуазном мире опровергает болтовню о свободно развивающейся индивидуальности и лучше всех прочих фактов показывает, что мы, наоборот, живем в эпоху тяжелейших психических заболеваний.

Это психическое состояние буржуазии исследует психология Фрейда. Однако она только описывает болезни, но не указывает их причины. Когда Фрейд с циничной откровенностью вывел на свет бессознательную толпу и показал, что видимость личности зиждется на песке, часть буржуазии восприняла это, как откровение, у другой же части сработал здоровый инстинкт самозащиты. «Психоанализ» полезен применительно к тому типу, в душе которого эгоистический дух мнимой личности и эгоистические инстинкты массы противостоят друг другу. Но излечение возможно только при восстановлении естественного единства духа и крови.

Фрейд же пошел противоположным путем и в результате буржуазная психология вступила в стадию большевизации. Фрейд стремился устранить не причину, а только симптомы, то есть не разделение духа и крови, а только разрыв между сознательным и подсознательным, причем методом изгнания Сатаны с помощью Дьявола. В этом болезненном буржуазном типе эгоистичный дух и эгоистические инстинкты сосуществуют без взаимной связи, отсюда слабость воли, отсюда же конфликт сознательного и бессознательного и склонность к неврозам. Фрейд пытается изменить это состояния, соединяя выродившийся дух с выродившимися инстинктами.

Но именно такова марксистская формула: в большевизме эгоистический дух играет положительную роль по отношению к толпе, организуя ее и загоняя в искусственную государственную форму. В то время как синтез духа и крови невозможен, так как друг без друга они больше не дух и не кровь, большевизм представляет собой именно синтез выродившегося духа без крови с выродившейся кровью без духа. В этом смысле большевик — конечная стадия развития буржуа. Внешне он выглядит более здоровым, но внутри него болезнь, от которой страдает буржуазный мир, разделение духа и крови, достигает кульминации.

Тот, кого этот вывод удивит, пусть вспомнит, как в течение 15 послевоенных лет буржуазная интеллигенция флиртовала с большевизмом, тогда как национал-социалистическое движение долго было для нее посмешищем и она не воспринимала его всерьез. Настолько далеко зашла в определенных кругах духовная большевизация. Это сказывалось и на тенденциях в искусстве. Буржуазно-большевистское искусство было внешним выражением фрейдистского человека.

С другой стороны, мы видим сегодня сердечное согласие капиталистических держав и большевистской империи. Можно считать это политической игрой, но главным остается внутреннее сходство в разделении духа и крови, которое, несмотря на все различия, объединяет обе системы в противовес национал-социализму.

Это станет еще ясней, если мы проведем психологические параллели. Типу мнимой личности, которая таит в подсознании бесформенную массу инстинктов, соответствует бессовестный делец, который сознательно дает волю своим эгоистическим инстинктам, но остатки идеи в его подсознании противодействуют этому, сначала скрытно, но в один прекрасный день может произойти душевная катастрофа с невротическим надломом воли. Заслуга К.Г. Юнга в том, что он описал такое состояние переутомившегося дельца. Большевизм превращает такого безыдейного буржуазного дельца путем синтеза эгоистического духа с эгоистическими инстинктами в большевистского тирана, который соединяет свои инстинкты с псевдо-идеей.

В результате, если мы перейдем от души к государству, антикапиталистическое государство превращается в государство госкапитализма.

Юнг, в отличие от Фрейда, не пошел по пути большевизации, но он не нашел и правильного решения, хотя настолько приблизился к нему, что при поверхностном взгляде ему можно приписать понимание того, что мы называем единством духа и крови. Но его психология оставляет в стороне проблему воли. Любая сильная воля всегда односторонне направлена. По Юнгу, такая односторонняя направленность вызывает внутреннее противодействие, и фанатичная воля терпит крах. Таков конечный вывод теории Юнга, который тоже ищет убежища в плохо понятом китайском мире.

Печально смотреть, как Юнг сражается за гармонию сознательного и бессознательного, не замечая, что предпосылки его системы делают эту гармонию невозможной, так как в ее основе лежит принцип разделения. Душа похожа в ней на парламент, разделенный на правых и левых, между которыми поддерживается «равновесие», все же прочее при таком подходе - «катастрофическая политика»...

Тот делец, которого исследовал Юнг, потерпел крах не из-за своей сильной воли, а из-за разрыва между духом, кровью и волей. Эту глубинную причину неврозов Юнг не открыл так же, как Фрейд и другие психологи, чьи воззрения приспособлены к взглядам людей либерального типа.

Насколько сильно держит Юнга буржуазный мир, показывают и его знаменитые «психологические типы», экстраверты и интроверты. Это две полярные формы вырождения: воля без духа (или крови) и кровь (или дух) без воли, соответственно, делец, с одной стороны, и слабовольный мечтатель, с другой. В обывательском понимании это противоположность между политикой и культурой.

В действительности культура и политика столь же неразрывно связаны, как дух, кровь и воля. Политика без культуры вырождается в делячество, культура без политики становится одной видимостью. Либералы, ориентированные на «внутренний мир», считают ниже своего достоинства пачкаться в политике, и граф Кейзерлинг, принимая вырожденного политика за норму, совсем недавно развивал идею, что все, что делает государственный деятель, преступно, потому что связано с миром крови. Лучшего саморазвенчания либерала нельзя и пожелать.

Все эти дихотомии, несмотря на все их разнообразие, имеют общие корни в законе разделения и представляют собой буржуазные проблемы. Если буржуазия отчаялась решить эти проблемы (и должна отчаяться, потому что их либерального решения нет), это понятно, но смешно, когда она путает свой закат с закатом Европы или даже всего мира.

Остается уточнить, какое отношение ко всему этому имеет полюс созерцания. Мы соотнесли полюс созидания с идеей и духом, полюс увлеченности — с инстинктом и миром крови, а полюс созерцания - с окружающим миром и традицией. Окружающий мир и мир крови можно согласовать лишь в том случае, если при воспитании, то есть при взаимодействии полюсов созидания и созерцания по схеме учитель-ученик, не будет предоставлено слово бескровному духу. Выродится традиция или нет, также зависит от единства духа и крови.

Если это единство разрушено, это имеет наихудшие последствия и для полюса созерцания. На базе псевдо-идей тогда создаются искусственные общества, объединяющие людей только извне. Но подлинное объединение невозможно без кровной связи. Утверждают, будто есть чисто духовные сообщества. Предполагается, что можно чувствовать себя духовно ближе к «чужим» людям, чем к родным по крови. Но если такое и происходит, то в основе лежит глубокая связь с общим единокровным миром. Более сильное влечение к людям, которые лишь кажутся чужими, легко объясняется тем, что, согласно законам наследственности, сила кровной связи достигает максимума не обязательно в семье.

Искусственно создаваемые сообщества это всегда вырожденные сообщества, которые могут процветать только на почве разрушенного единокровного мира. Такими псеводо-сообществами являются буржуазные общества, коммунистические коллективы, а также все империалистические системы, как светские, так и религиозные. Все они возможны только при разделении духа и крови и предполагают наличие у своих членов вырожденного полюса созерцания, который позволяет делать с ними все, что угодно. Только на этой почве возможно воспитание коллективного человека. Шуточная формула Фейрбаха «Человек есть лишь то, что он ест» - пародия на буржуазно-марксистскую теорию среды, согласно которой воспитание может сделать из человека все, что угодно. Но здоровый, не выродившийся человек ест лишь то, что соответствует его натуре.

Национал-социализм признает взаимосвязь воспитания и расы. Они не только не исключают друг друга, но взаимно обуславливают друг друга. Речь идет все о том же единстве духа и крови в новом облачении.

Мир крови и окружающий мир больше всего совпадают друг с другом у крестьян. Здесь особое значение приобретает понятие собственности. Собственность это результат стремления преобразовать окружающей мир таким образом, чтобы в нем как можно более

полно отражался единокровный мир. Радость обладания это, в сущности, радость обладания родной землей. Гармонию крови и почвы дополняет собственность. Кровь без собственности это кровь без воли, больная кровь. Собственность же без крови это отвратительный признак вырождения. Разница здесь такая же. как между браком по любви и браком по расчету. В либеральном мире господствует именно собственность без крови. Это больное общество.

Большевизм усугубляет вырождение, отрицая собственность и истребляя крестьянство. Это возможно только на основе совершенно атрофированного полюса созерцания. Марксистское учение становится на точку зрения неполноценных людей с их завистью и озлобленностью. Ненависть неимущих к собственникам становится центром бытия.

Этот рычаг большевизм использует для организации толпы. Его господство психологически основывается не на вождизме, не на отцовском авторитете и не на использовании буржуазной слабости и безволия, а на чувстве неполноценности рабочих, ставших пролетариями. Их ненависть могла бы обратиться против их собственных правителей, если бы не было искусственно создано псевдо-общество, которое удовлетворяет это чувство неполноценности тем, что никому не разрешают подниматься над установленным общим уровнем, и зависть постоянно утешается тем, что и другим не лучше.

Комплекс неполноценности находится в центре внимания психологии Альфреда Адлера. Это такая же духовная большевизация, что у Фрейда, только с другой стороны. Исходная точка одной системы - атрофированный полюс увлеченности, другой - больной полюс созерцания. Как Фрейд не видит истинную причину формирования мнимой личности, так и Адлер не видит корни комплекса неполноценности, а они там же: в разделении духа и крови... То, что Адлер называет освобождением от комплекса неполноценности, это в действительности не излечение: он только утихомиривает зависть тем же методом, что и большевики.

«Общество», которое проповедует Адлер, это тоже искусственное псевдо-общество, в котором законом является средний уровень, а все великое осуждается как проявление скрытого комплекса неполноценности, как нечто болезненное, а средство лечения — включение в коллектив. Это называется валить с больной головы на здоровую. Когда Адлер пишет: «Идея врожденного характера окончательно потерпела крах», это похоже на сказки большевиков о перевоспитании матерых преступников.

Зак. 3872

Не случайно Фрейд и Адлер — евреи. Мы точно знаем теперь благодаря исследованиям Гюнтера расовую историю еврейского народа. Мы знаем, что евреи — не первичная, а вторичная раса, расовая смесь, которая достигла, однако, беспримерной стабильности. Смешение рас в еврейской душе настолько велико, что о здоровом единокровном мире не может быть и речи. Это лучшая питательная почва для разделения духа и крови. Отсюда недостаток творческой силы, отсюда комплекс неполноценности и непочтительность - неизбежный результат вырождения полюса созерцания.

С другой стороны, евреи давно погибли бы, если бы, если бы им не удалось достичь своеобразного синтеза своих раздвоенностей, что придает им удивительный характер вторичной расы. Но с психологической точки зрения это не что иное, как синтез вырожденных крови без духа и духа без крови, то есть именно такой синтез, какой мы считаем сутью большевизма, так что еврей предположен к тому, чтобы стать большевиком. Поэтому евреи играли такую же решающую роль при начинавшейся духовной большевизации Германии, как и при свершившейся государственной большевизации России. Последняя имела столь быстрый успех лишь потому, что расовая основа психического склада русского народа была уже сильно подпорчена.

Достижение единства духа и крови возможно лишь при наличии здорового единокровного мира. В Германии такая предпосылка существовала.

Но следует помнить о том, что такое психическое заболевание, как разделение духа и крови, при внешне одинаковой форме проявления может иметь две совершенно разные причины. Если разрушена биологически-расовая основа, эта болезнь неизлечима. Но причина такого разделения может быть и духовной. Мы знаем, что настоящий дух может действовать лишь там, где не испорчена раса, но мы знаем также, что дух это отнюдь не механическое последствие одного лишь наличия биологически здоровой крови. Иначе для создания нового не нужны были бы идеи, вожди, творчество, иначе мы не наблюдали бы враждебное или равнодушное отношение к нашей борьбе людей нашей же расы.

Духу нужна кровь, но и кровь нуждается в постоянном воздействии духа. Разница лишь в том - и здесь можно говорить о безусловном примате крови, - что при биологическом разрушении расовой основы дух уничтожается вместе с ней и спасение больше невозможно, а прегрешения духа против духа можно еще исправить.

После ноябрьской революции 1918 года многим казалось, что немецкий народ превратился в толпу, а буржуазия стала совершенно безвольной. Но это был лишь острый приступ болезни. Евреи думали, что они отомстили, заразив большинство немецкого народа своим комплексом неполноценности.

Но в душе немца неуправляемая толпа инстинктов несравненно меньше, чем уверяли представители духовного большевизма. Эта толпа лишь ожидала призыва «внутреннего вождя», чтобы стать «народом». То же происходило в государстве.

Понятие «вождя внутри нас» мы определили как «искру души», как идею собственной души. Эта духовная сила может проявиться только в гармонии с единокровным миром. Истинная индивидуальность столь же далека от коллективного человека, как и от антиобщественного произвола. Вспомним, что идея всегда требует борьбы. Единство духа и крови не бывает готовой гармонией, его нужно создать и постоянно оберегать от тенденций к расколу.

Цель нашей духовной и государственной борьбы - обеспечение единства крови, духа и воли в германско-немецком смысле и защита его от расколов. Становление народа в государстве и «становление народа» в индивидуальной душе - идентичные процессы. Тип национал-социалиста это не готовая схема, он формируется в постоянной борьбе.

У немцев есть ахиллесова пята, которая легко приводит их к пагубному расколу. Мы имеем в виду тот факт, что германцы постоянно выбирали себе плохих вождей и становились жертвами псевдо-идей, лишь бы их воле указали высокую цель. Совершая потом великие подвиги и сохраняя верность таким вождям, они оставались верными своей крови и тем не менее теряли самих себя, потому что единокровный мир становится самим собой только благодаря исходящему из его собственных глубин духу. Вспомним императоров Первой империи, одержимых чужими псевдо-идеями. Сегодня немецкий народ впервые достиг единства идеи и крови. Значение этого мы осознаем только при сравнении с прошлым. Всю нашу историю следует рассматривать под углом зрения единства и разделения духа, крови и воли.

Столь же поучительно такое же изучение внутренней истории индивидуальной души... Настоящая личность и настоящее общество — не антагонисты, их развитие подчиняется одинаковым законам.


<< | >>
Источник: В.Б. Авдеев. ФИЛОСОФИЯ ВОЖДИЗМА. 2006

Еще по теме Типы буржуа, большевика и национал-социалиста:

  1. Глава 5. «Черное двухлетие» и победа Народного фронта (1933–1936 годы)
  2. Глава 8. Маневренная война, террор и начало иностранной интервенции (июль – сентябрь 1936 года)
  3. 3. Рыцари плаща и кинжала
  4. ОСОБЕННОСТИ НАСТОЯЩЕГО ПРОЦЕССА
  5. Типы буржуа, большевика и национал-социалиста
  6. ГЛАВА 21 КРАХ ПАРЛАМЕНТСКОЙ ДЕМОКРАТИИ В ГЕРМАНИИ И ПРИХОД ГИТЛЕРА К ВЛАСТИ 1920-1934