<<
>>

3.6. Цезарь предает республику

— У нас есть выбор, сказал Черчилль. — Мы можем подвести итоги и по горячим следам попросить лучшего эксперта по части анализа различных видов государственности Аристотеля прокомментировать все вышесказанное по поводу греческого исторического опыта.
Но можем отложить подведение промежуточных итогов, предложив прежде высказаться еще одному приглашенному — Цезарю. Каково будет мнение высокого собрания? — Я полагаю, было бы предпочтительней второе — сначала заслушать этого почтенного мужа, — предложил Рузвельт, и поскольку его предложение было одобрено, перед собравшимися предстал Гай Юлий Цезарь, бросив мимолетный взгляд на Цицерона. — Прежде, чем Вы приступите к изложению своих соображений, позвольте задать Вам один вопрос. Правда ли, что проезжая однажды с сопровождающими мимо какого-то убогого провинциального городка, один из Ваших спутников задал вопрос: «Неужели и здесь есть соревнование из-за должностей, споры о первенстве, раздоры среди знати?». На что Вы с полной серьезностью ответили: «Что касается меня, то я бы предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме»? — спросил Рузвельт. — Я искал славы не ради самой славы, но ради гражданского мира для Рима, — возразил Цезарь. — Мои недруги ставят мне в вину то, что якобы я узурпировал власть, совершив государственный переворот в пользу единовластия. Но борьба между авторитарным и коллегиальным правлением началась в Риме со времен его основателя Ромула. Я лишь приблизил ее завершение. 3.6. Цезарь предает республику 145 — Вы сделаете нам одолжение, если поделитесь своим видением истории этой борьбы, — сказал Рузвельт. — Тогда мне придется начать ab ovo21, — заметил Цезарь. — Тем лучше. Мы с нетерпением ждем изложения Ваших взглядов на эволюцию власти в феномене древности, именуемом Рим, — продолжал Рузвельт. — Если Вы так настаиваете, — согласился Цезарь. — Ради экономии времени я опущу баснословные события, предшествующие воцарению Ромула. Как, вероятно, Вам известно, в первые годы его правления политическую власть в Риме делили царь, сенат и народное собрание в форме — ку-риатных комиций. Членами 30 курий (curia), из которых первоначально состоял римский народ, были только взрослые мужчины — отцы семейств (pater familias) трех триб (tribus — племя) — латинов, сабинов и этрусков. Курии распределяли землю между родами (с согласия сенаторов), по ним строилось пешее войско, и собирались народные собрания. Поэтому вначале понятия «патриции» (patricii) и «народ» (populus) совпадали. (Позже в состав «народа» вошли плебеи — жители близлежащих латинских городов, которые были признаны гражданами города.) Патриции участвовали в комициях, старшие из глав семейств, входивших в род, составляли совет старейших — сенат (senatus — от senex, старик). Однако, с течением времени возникли разногласия между всеми тремя сторонами власти. Ведя успешные войны с окрестными латинскими, сабинскими и эрусскими городами, Ромул утвердил статус Рима в качестве силы, с которой необходимо считаться всем соседям. Захватив много добычи и заметно расширив римские владения, он учредил царский суд, набрал 300 телохранителей, и самовольно, без согласия сената распределил среди воинов захваченные с боем земли. Это вызвало негодование сенаторов, воспринявших его самоуправство как унижение их достоинства.
Видимость коллегиального правления не могла сохраняться вечно. И Ромул был убит, но кем и каким образом — осталось неизвестным. Спустя год состоялись выборы нового царя. (Затем эта процедура стала традиционной.) Я опущу описание всем известных их деяний. Упомяну лишь о последнем царе — Тарквинии Гордом. Считавшийся сыном, или внуком Тарквиния Древнего, и подстрекаемый своей женой — дочерью предыдущего царя Сервия Туллия, он захватил власть, убив тестя. Его недоброжелатели утверждали, что годы своего правления он отметил различными враждебными сенату делами. В частности, ему приписывали многочисленные репрессии против знати. Якобы он подвергал их судеб-| йому преследованию, изгоняя их из города и отчуждая их имущество. В то | же время он практиковал раздачу плебсу части военной добычи и земельного «С яйца», т. е. с самого начала. 146 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) фонда. Кроме того, он укреплял позиции Рима в международных делах с помощью победоносных войн и расчетливой дипломатии, устанавливал торговые отношения с Карфагеном, занимался строительством города. При нем был воздвигнут храм Юпитера, сооружался Величайший цирк, расширялась сеть осушительных каналов, проведена cloaca maxima, обслуживающая Рим и поныне. Изгоняя Тарквиния Гордого и устанавливая республику22, Луций Брут напрасно думал, что навсегда избавляет город от произвола власти. Он не подозревал, что язвы республиканского правления могут быть нестерпимей монархического. Он не предполагал, что противоречия между патрициями и плебеями, которые гасились благодаря посредничеству царей, вскоре так обострятся, что станут угрожать самому существованию Рима. Преодолевая сопротивление сената, плебеи добились учреждения должности народных трибунов, призванных защищать их от произвола патрициев. Со временем они установили право veto, накладывавшего запрет на любое решение сената или магистрата. Затем трибун Терентий Арса потребовал умаления власти консула — должности, введенной в первые годы республики в противовес царской, которой могли домогаться только патриции. Далее патриции были вынуждены согласиться с опубликованием законов, составленных римским посольством в Греции по примеру Со-лоновых. Были приняты законы, устанавливающие неприкосновенность плебейских трибунов. В ответ патриции создали недоступную для плебеев должность цензоров. Тогда трибуны Лициний и Секстий добились принятия законов, по одному из которых запрещалось владеть более, чем 500 югерами земли, по другому — предоставлял плебеям доступ к занятию должности консула. Патриции предприняли новую уловку — создали должность преторов-судей, доступную только им. В свою очередь плебеи вынудили патрициев согласиться с их допуском ко всем магистратурам и к занятию цензорской должности. Им было разрешено становиться преторами и сделать выборными военных трибунов, до этого назначавшихся консулами. Решения, принимавшиеся на собраниях плебса по трибам (плебисцитах) становились законами, обязательными для всех римлян, но при условии одобрения их сенатом. Вскоре надобность в сенатском одобрении решений плебисцита отпала вовсе '. Тем самым острота противостояния патрициев и плебеев временно спала. Вторые едва ли не уравнялись в правах с первыми. А римское государственное устройство приобрело трехчленную структуру. Фактически высшая власть в Риме принадлежала сенату, состоявшему из 300 членов — в большинстве своем из бывших магистратов. Пер- 22 509 г. до н. э. 23 287 г. до н. з. 3.6. Цезарь предает республику 147 вым в их списке значился принцепс (princeps), который первым высказывал свое мнение по тому или иному вопросу, тем самым, склоняя сенат к принятию нужного ему решения. Формально законодательной инициативой сенат не обладал, в его ведении находилась лишь внешняя политика и казна. Тем не менее, он активно вмешивался во внутреннюю политику, пребывая оплотом консерватизма и аристократии. Законодательная власть оставалась прерогативой куриатных и центуриатных комиций. В последних же происходили выборы высших должностных лиц. Исполнительная власть возлагалась на магистраты. Они делились на ординарные и экстраординарные. Последние действовали в чрезвычайных обстоятельствах — во время войн, стихийных бедствий, мятежей. Экстраординарным магистратом был диктатор, избиравшийся на срок до 6 месяцев для решения строго определенной задачи. Высшие ординарные магистраты — консулы, цензоры, преторы избирались в центуриатных комициях. Будучи срочными и безвозмездными, они были недоступны малоимущим. Практически магистратами стали и народные трибуны. И вот парадокс: если на должности консулов, цензоров и преторов могли претендовать плебеи наравне с патрициями, то патриций, пожелавший получить трибунат, должен был переходить из патрицианского в плебейский род. Тем самым, понятие «народ» (populus), прежде отождествлявшееся с патрициями, затем с патрициями и плебеями на равных, теперь стало обозначать только «простой народ», в отличие от нобилей — патрицианско-плебейской знати. К этому времени Рим завоевал Италию. В результате чего образовался Италийский союз — объединение Рима с подчиненными ему италийскими общинами. На последних налагалась обязанность оказывать помощь Риму во время войн, поставляя ему вспомогательные когорты. Им запрещалось вести самостоятельную внешнюю политику. Союзники, оказавшие особые услуги Риму, пользовались многочисленными привилегиями. Они обладали римским гражданским правом, правом голосовать в римских комициях, переселяться в Рим и участвовать в освоении колоний. Их внутренняя жизнь регулировалась органами собственного самоуправления — муниципиями. Низшая категория союзников льгот была лишена и управлялась префектами, присланными из Рима. В колонии превращались территории, население которых оказывало ему упорное сопротивление на войне. Завоевание Италии не означало прекращения войн. Теперь они выносились за пределы Апеннин. В результате войн с Карфагеном, иллирийцами и Македонией Рим далеко раздвинул свои границы. Но возникли новые трудности, в частности, с воинским набором. С одной стороны, резко снизилось число граждан, имевших потребный для службы в легионах имущественный ценз. С другой стороны, известия об огромных потерях, понесенных римлянами в этих сражениях, породили небывалый прежде массовый отказ от воинской службы даже пригодных для нее лиц. Вот тогда 148 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) гидра противоречий, присущих республиканскому правлению, стараниями Гракхов вновь поняла голову. Получив греческое воспитание и проникшись духом греческой заразы — демократии, братья замыслили реформы, конечной целью которых было окончательное уравнение в правах нобилей и народа. Снедаемые непомерным честолюбием, они вознамерились совершить дерзновенное покушение на естественное, богами и природой утвержденное неравенство между людьми. Их история хорошо известна, я не стану останавливаться на ней. Замечу только, что благодаря им впервые после изгнания Тарквиния Гордого в политическую жизнь Рима проникли раздор и кровопролитие. Братья открыли двери для насилия, и оно не замедлило воцариться в городе, произведя раскол граждан на «оптиматов» и «популяров». К первым относили партию сената, вторых — народа. В зависимости от обстоятельств всадники примыкали то к одной, то к другой партии, объединяясь порой частью с одной, частью с другой сторонами. Зловредность этого раскола особенно проявилась в ходе Союзнической войны24, в которой наиболее заметными фигурами были командующий римской армией Марий и Сулла — квестор Мария в его первое консульство, легат во второе консульство и военный трибун в третье. Война умалила славу Мария, по причине преклонного возраста и телесной немощи вынужденного сложить с себя полномочия полководца, но возвеличила Суллу, принявшего на себя командование армией. Это усилило возникшую еще раньше по ничтожному поводу распрю между ними. Она спровоцировала первое в истории Рима выступление его армии против его же граждан. Так искры гражданской войны перекинулись на армию, грозя Риму небывалыми бедствиями. Одержав в междоусобице победу, Сулла учинил кровавую резню сподвижников Мария. Затем он занялся составлением проскрипций — списков своих личных врагов, подлежавших уничтожению. Правда, в них попали не только они, но также все, кто вызывали малейшее подозрение в их нелояльности. Общее число осужденным им на смерть таким способом достигло пяти тысяч. Сыновья и внуки его жертв лишались гражданских прав, их имущество подлежало конфискации. Всякая политическая инициатива была парализована. Сулла провозгласил себя диктатором, восстановив эту чрезвычайную должность по прошествии ста двадцати лет. Но по существу он изобрел нечто совершенно небывалое для Рима, придав ей бессрочный характер. И все же он не рискнул окончательно порвать с республиканскими институтами правления. Напротив, он представил дело так, будто реставрирует их традиции. В частности, он расширил власть сената, пополнив его 300 новыми членами. Ему же были переданы судебные комиссии. Была упразднена власть цензоров, контролировавших его деятельность. Были строго разде- 90-88 гг. до н. э. 3.6. Цезарь предает республику 149 лены гражданская и военная власть магистров. Далее он ограничил полномочия консулов. Трибунская власть, которую он считал источником всех зол, была сведена к минимуму. Законодательная инициатива у них была отнята, а путь к дальнейшей карьере закрыт. После всех этих преобразований Сулла, демонстративно сложил с себя власть. «Пожар гражданской войны потушен, и пора приступать к мирной жизни», — казалось бы говорил он, присутствуя на форуме как частное лицо. На самом же деле он не погас, а затаился тлеющими углями массового недовольства реформами. В юности я был на плохом счету у Суллы. И когда мне дали знать, что он вознамерился уничтожить меня, мне пришлось срочно покинуть Рим и отплыть в Вифинию, к царю Никомеду. Как видите, я против своей воли оказался заложником событий и уже не мог избежать участи быть втянутым в политическую борьбу. Но приступить к ней я мог только после смерти Суллы и возвращения в Рим. Город тогда разделялся на два лагеря — аристократов, сторонников Суллы, имевших большую силу, и народ, сторонников Мария, влачивших жалкое существование. Чтобы приободрить и укрепить последних, я выставил свою кандидатуру на освободившуюся должность верховного жреца, и одержал верх. Затем я добился избрания на должность претора, после чего был назначен наместником Испании. Присоединив в течение нескольких дней к своим двадцати когортам еще десять, я покорил несколько племен, ранее не подвластных римлянам. Вернувшись в Рим, я решил добиваться должности консула. Для этого я заручился поддержкой двух бывших сулланцев, пользовавшихся наибольшим влиянием в Риме — Помпея и Красса. Я нашел способ их примирить, заключив с ними тройственное соглашение о взаимной поддержке. Став консулом, я внес законопроекты, предлагавшие вывод колоний и раздачу земель. Аристократией и сенатом это было истолковано как популизм. Тогда я обратился к Помпею и Крассу с вопросом: одобряют ли они предложенные законы? Их публичный ответ был столь недвусмыслен, что возражать против их принятия сенат не решился. Вдобавок я получил в управление на пять лет обе Галлии — Предальпийскую и Заальпийскую. Но в действительности я провел в Галлии девять лет25. За это время я взял штурмом более 800 городов, покорил 300 народностей, сражался с тремя миллионами людей, из которых один миллион уничтожил во время битв и столько же захватил в плен. Впрочем, перипетии этой войны подробно изложены в моих «Записках», и нет необходимости обсуждать их здесь. В мое отсутствие в Италии Помпеи управлял Испанией и Африкой, Красе — Сирией. Для Красса его наместничество оказалось роковым. Он затеял войну с Парфией, но был разбит и погиб. Помпеи, который управлял своими провинциями через легатов, оставаясь в Риме, беспомощно 1 58-51 гг. дон. э. 150 Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) взирал на деградацию гражданской жизни. Государство погружалось в пучину анархии, и многие уже осмеливались говорить открыто, что оно не может быть исцелено ничем, кроме единовластия. Оно было предоставлено Помпею. Он стал диктатором без объявления диктаторства. Но окончательный разрыв между нами произошел, когда он стал ратовать за то, чтобы назначить мне преемника по управлению провинциями, и лишить меня легионов, предоставленных для войн в Галлии. Это было уже объявлением войны. Оставаясь в Галлии (точнее говоря — в Предалытийской Галлии), я послал сенату письмо с предложением распустить свои войска, если Помпеи сделает то же самое, чтобы никто из нас не мог быть обвинен в стремлении к тирании. Сенат склонялся принять мое предложение, но так и не пришел к конечному решению. После этого я послал письмо с изъявлением согласия отказаться от всех требований, если мне отдадут Предальпийскуто Галлию и Иллирик с двумя легионами до тех пор, пока я смогу вторично выступить соискателем на консульских выборах. Я был готов к миру, я предлагал его, но натолкнулся на неприкрытую враждебность. Позорным и бесчестным образом изгнав из сената моих представителей — Антония и Куриона, мои противники в сенате не оставили мне выбора. С частью армии, состоявшей из трехсот всадников и пяти тысяч человек пехоты, я подошел к Рубикону, отделявшему Предальпийскуто Галлию от собственно Италии. Дожидаться прибытия остальных войск, находившихся за Альпами, было бы непростительной ошибкой с моей стороны. Все остальное, я полагаю, хорошо известно. Мое дело подвел к завершению мой преемник Август, выпестовавший принципат. А окончательную точку в оформлении абсолютной монархии — домината поставил Септимий Север. Такова была логика эволюции государственной власти в Риме, начавшем свой путь с крошечного полиса, окруженного враждебным океаном, а в зените своего могущества подчинившего своей воле миллионы людей от Испании на западе до Сирии на востоке, от Британии на севере, до Африки на юге. Предавал ли я идеалы республики, как утверждали Кассий и Брут? Нет, они сами изжили себя. Они могли вдохновлять какое-то время небольшое число достаточно честолюбивых людей, тяготившихся зависимостью от одного человека, каких бы достоинств тот не был. Эта зависимость могла тем более казаться невыносимой, когда единоличный правитель бывал несменяем, да вдобавок — нравственно ущербен. Но заведомое большинство людей совершенно не интересуют подлинные психические и моральные качества верховного правителя, ибо оно считает, что на нем лежит долг обеспечивать не свободу, равноправие и справедливость, а преемственность, постоянство и порядок в государстве. Равновесие, покой и сытый желудок — вот желанная альтернатива беспокойной свободе с ее стремлением к сомнительным переменам. А какими средствами или способами государь добивается того, чего от него ждет большинство подданных, это по- 3.7. Резюме 151 следнему безразлично. Республика же, с ее разделением верховной власти на несколько ветвей, подогревала индивидуализм честолюбцев и давала им повод к борьбе интересов, рассредоточенных по этим ветвям. Вместо того, чтобы гасить противоречия, она их возбуждала. Поэтому нет ничего противоестественного в том, что она, в конце концов, уступила место единовластию. Таково было мое мнение, оно не изменилось за прошедшие века, — сказал Цезарь. — Следует признать, Вы дали исчерпывающее обоснование своему тезису, — заметил Рузвельт. — Если ни у кого нет вопросов к прославленному полководцу, я с нетерпением жду комментариев ко всему вышесказанному нашими выдающимися гостями. Я вновь обращаюсь к Аристотелю в надежде, что он снизойдет до того, чтобы подвести некую черту под выступлениями и обозначить хотя бы пунктиром общие выводы, следующие из них.
<< | >>
Источник: Гивишвили Г.В.. От тирании к демократии. Эволюция политических институтов.. 2012

Еще по теме 3.6. Цезарь предает республику:

  1. § 51 Гай Юлий Цезарь
  2. Юлий Цезарь
  3. Похороны Цезаря
  4. Сын Цезаря
  5. ОТ РОМУЛА ДО ЦЕЗАРЕЙ
  6. Хронологическая таблица правления римских цезарей[37]
  7. Г. ФЕРРЕРО. Величие и падение Рима. Том 3. От Цезаря до Августа, 1998
  8. 1.3. Взаимоотношения между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Монгольской Народной Республикой в 1920-е годы
  9. ПРИВЕТСТВИЕ УЧАСТНИКАМ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ИНФОРМАЦИОННО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ И ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ: НАЦИОНАЛЬНЫЙ И ГЛОБАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ» ОТ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОМИССИИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ПО ДЕЛАМ ЮНЕСКО Генеральный секретарь Национальной комиссии Республики Беларусь по делам ЮНЕСКО Е.И. Красовская
  10. Второй триумвират. Гибель Республики
  11. Республика
  12. 12.7.11. Республика Кыргызстан
  13. Расцвет Римской республики
  14. 9 УПАДОК ЧЕТВЕРТОЙ РЕСПУБЛИКИ
  15. 12.7.10. Республика Таджикистан
  16. В поздней Республике
  17. 12.7.3. Республика Молдова
  18. 12.7.6. Республика Азербайджан
  19. 12.7.1. Республика Беларусь