О ВНУТРЕННИХ ОТНОШЕНИЯХ В ВЮРТЕМБЕРГЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО О НЕДОСТАТКАХ КОНСТИТУЦИИ, КАСАЮЩИХСЯ УПРАВЛЕНИЯ МАГИСТРАТОВ36. 1798

Настало время, когда народу Вюртемберга следовало бы перестать переходить от опасений к надежде, от ожиданий к разочарованию. Тем самым я не хочу сказать, что уже настало время, когда каждый человек, который видит в изменении вещей или в сохранении прежнего лишь свою наибольшую выгоду или выгоду своего сословия, исходит лишь из личного тщеславия,— должен отказаться от подобных эгоистических стремлений, от этих мелочных забот и направить все силы своей души на благо общего.
Настало время для того, чтобы люди, отличающиеся высокими идеалами и зрелостью помыслов, обратили внимание на те разделы конституции, в оспове которых лежит несправедливость, и направили свои неосознанные стремления и свою деятельность на необходимое преобразование этой части конституции.

Спокойная удовлетворенность действительностью, без- надежпость, смиренная покорность неодолимой всевластной судьбе сменились надеждой на иное, лучшее, сменились мужеством37. Образ лучшего, более справедливого управления глубоко проник в души людей, и жажда более чистого, свободного состояния, тоска о нем взволновала всех и заставила их отвернуться от действительности. Стремление3 снести жалкие преграды привело к тому, что люди стали связывать свои надежды с любым происшествием, с любым проблеском нового, даже со злодеянием. От кого же ждать помощи вюртембержцам, если не от собрания своих сословных представителей? Отсрочка удовлетворения этих надежд, время, может только очистить эти стремления, отделить чистые помыслы от нечистых; но оно лишь усилит стремление к тому, что должно удовлетворить истинную потребность, промедление заставит эти чувства лишь глубже проникнуть в сердца; ведь это — не случайное возбуждение, которое может быстро пройти. Вы можете назвать его лихорадочным состоянием, пароксизмом, по этот пароксизм закончится гибелью или очищением больной материи. В нем выражены усилия еще здоровой силы изгнать из себя недуг.

Всеми глубоко ощущается, что государство в его теперешнем состоянии обречено на гибель; все опасаются того, что оно рухнет и в своем неизбежном крахе увлечет за собой всех. Следует ли при этой глубокой внутренней убежденности ждать того, что страх достигнет таких размеров, когда уже невозможно будет решить, что следует уничтожить и что сохранить, что снести и что оставить в неприкосновенности? Не лучше ли самим отказаться от того, что обречено? Спокойно решить, что подлежит уничтожению? Справедливость — единственный критерий этого решения; мужество, способное осуществить торжество справедливости,— единственная власть, которая с достоинством и спокойствием может устранить все шаткое и создать состояние прочной уверенности.

Сколь слепы те, кто полагает, что можно сохранить учреждения, конституции, законы, живой дух которых исчез и которые не соответствуют более нравам, потребностям и взглядам людей; что формы, к которым не проявляют более интереса рассудок и чувство, достаточно могущественны, чтобы и впредь служить узами, объединяющими народ.

Все попытки возродить широковещательными разглагольствованиями доверие к разделам конституции, вера в которые потеряна, разукрасить гробы цветистыми узорами не только позорят глубокомысленных изобретателей, но ведут и к значительно более опасным последствиям, способствуя наступлению взрыва, в котором найдет свое выражение не только потребность к улучшению существующих порядков, но и месть вечно обманываемой угнетенной массы населения, готовой покарать за бесчестность.

Безучастно и спокойно ощущать шаткость всех вещей, равнодушно ждать краха старого во всех его частях, вплоть до самого фундамента обветшалого здания, и ми- риться с неизбежной гибелью под обвалившимися балками — не свидетельствует ни об уме, ни о чувстве чести.

Если изменение неизбежно, оно должно быть осуществлено. Подобная тривиальная истина должна быть высказана потому, что страх перед предстоящим действием заставляет отступить готовность мужества, и люди, преисполненные страха, понимая и признавая всю необходимость изменения, тем не менее в решающий момент проявляют слабость, предпочитают сохранить все принадлежащее им; в этом они уподобляются расточителю, который, будучи поставлен перед необходимостью сократить свои расходы, в каждом данном случае считает невозможным отказаться от своих прежних привычек, не хочет ни в чем себя ограничить и лишается в конечном итоге всего — как действительно необходимого, так и того, без чего можно было бы обойтись.

Не следует пароду, не следует немцам выставлять напоказ такую слабость; и, придя к трезвому решеппю, к убеждению в том, что изменение необходимо, пе следует из боязни отступать перед глубоким, всесторонним исследованием вопроса; каждый, обнаруживший несправедливость, обязан требовать ее устранения, а тот, чье владение неоправданно, должен добровольно отказаться от него.

Проведение такого рода исследования предполагает наличие у людей достаточной силы, чтобы отказаться от своих мелких интересов перед лицом справедливости, и достаточной честности, чтобы действительно стремиться к справедливости, а не только изображать готовность к этому. Ведь часто за горячим стремлением к общему благу скрывается оговорка: поскольку это соответствует нашим иптересам. Подобпая готовность поддержать любые преобразования сразу же исчезает, утрачивается людьми, как только предъявляется требование к ним самим.

Пусть каждый человек, каждое сословие откажется от подобного лицемерия и, прежде чем предъявлять требования другим, искать причину зла вовне, начнет с того, что взвесит свое положение, свои права и, обнаружив в своем владении несправедливость, направит своп усилия на то, чтобы уравнять себя в правах с другими. Можно, если угодно, считать это требование — начать с себя — нере- альным и недееспособным, отказаться от надежды на устранение подобного бесправия...4

5 Не обладая достаточной полнотой власти, позволяющей проводить реформы и отменять их, если они себя не оправдают, лучше ограничиться такими преобразованиями, все последствия которых можно полностью предусмотреть и рассчитать, и удовлетвориться устранением источников злоупотреблений.

Как в древние, так и в новые времена все недостатки проистекали главным образом из злоупотреблений высших официалов. Комитету было весьма удобно иметь в своем услужении людей, которые говорили и писали за него, а если нужно, и думали за него. Большинство членов комитета спокойно проедало между тем свои доходы, заботилось одновременно о спасении души и предоставляло воле провидения страну и тех, кто хотел ею заниматься. Плохо приходилось, правда, бедному стаду, когда один пастух тянул его на восток, а другой — на запад. Большая часть следовала, впрочем, за тем, у кого был ключ от амбара, кто умел внушительно держать речь и ловко скрывать свою волчью природу под овечьей шкурой. Так официалы водили за нос комитет, а вместе с ним и все население страны.

Сам комитет не повинен в злоупотреблениях. Повинны в этом его консультанты и адвокаты. Комитет был лишь инертен и, не задумываясь, санкционировал их самоуправство. Именно они склонили комитет к такой щедрости по отношению ко двору, которую можно сопоставить лишь с фривольностью обоснований, направленных на оправдание подобных выражений верноподданнических чувств. Именно их пытался склонить в свою пользу двор, будучи уверен, что достигнет своих целей, если сумеет заинтересовать в исходе дела консультанта или адвоката. Именно от них зависело, будут ли приняты во внимание петиции и пожелания отдельных сословий. Именно они захватывали поступающие акты и скрывали их от комитета до тех пор, пока им не представлялось своевременным доложить о них. И не было, вероятно, власти духовника над совестью прихожан, равной власти этих политических духовников над должностной совестью членов комитета.

Впрочем, консультанты в узком смысле слова ни в коей степени не были причастны к делам кассы. Операции, связанные с таинственным ларем, оставались для них тайной. От них, следовательно, членам комитета нечего было ждать поблажек своему корыстолюбию. Должности раздавались без их вмешательства; в выборах они никогда не принимали непосредственного участия. Это давало значительное преимущество адвокатам безотносительно к их талантам и знаниям. Впрочем, консультанты, несомненно, оказывали косвенное влияние на выборы. Если привилегированный консультант был другом и защитником кандидата на должность, то последний вполне мог надеяться на то, что ему удастся оттеснить ставленника адвоката.

К счастью, в число консультантов комитета иногда входили люди с умом и сердцем, которые, правда, водили комитет на помочах, ибо он не научнлся передвигаться самостоятельно, но никогда, по крайней мере преднамеренно и сознательно, не заводили его в грязь.

С появлением ландтага опасное влияние, связанное с этой ужасной должностью, не только не уменьшилось, но, пожалуй, даже увеличилось. По установившейся привычке консультантов стали считать существенной частью земельной конституции. Их официальную сферу действия расширили. Из соперничества депутатов они извлекали выгоды. Они сумели стать независимыми от своего начальства, своего судьи по делам службы, от комитета. В период, когда еще не было ландтага, комитет мог без какого-либо противодействия уволить не исполняющего своих обязанностей консультанта. И это делалось неоднократно. Теперь же консультант, пожалуй, мог бы потребовать, чтобы князь, которому он предал интересы земли, был его судьей.

<< | >>
Источник: ГЕГЕЛЬ. Политические произведения / Издательство “Наука” АКАДЕМИЯ НАУН СССР. 1978

Еще по теме О ВНУТРЕННИХ ОТНОШЕНИЯХ В ВЮРТЕМБЕРГЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО О НЕДОСТАТКАХ КОНСТИТУЦИИ, КАСАЮЩИХСЯ УПРАВЛЕНИЯ МАГИСТРАТОВ36. 1798:

  1. О ВНУТРЕННИХ ОТНОШЕНИЯХ в ВЮРТЕМБЕРГЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО О НЕДОСТАТКАХ КОНСТИТУЦИИ, КАСАЮЩИХСЯ УПРАВЛЕНИЯ МАГИСТРАТОВ
  2. ? Трудности, с которыми здесь сталкивается Шеллинг, определяются прежде всего следующим.
  3. 10. Утверждение Славы (отклик ей) выражается прежде всего в слове, в песне, в гимне, возносящем славу, хвалу.
  4. Есть ли какие-то пересечения между новым романом, представленным прежде всего Роб-Грийе, и творчеством Каль?
  5. Глава тринадцатая О ПРОСТЫХ МОДУСАХ, И ПРЕЖДЕ ВСЕГО О ПРОСТЫХ МОДУСАХ ПРОСТРАНСТВА
  6. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ УЧЕБНОГО ВРЕМЕНИ ПО ТЕМАМ И ВИДАМ ЗАНЯТИЙ (всего 56 часов)
  7. КОНСТИТУЦИЯ, или УСТРОЙСТВО— ВРЕМЕНИ
  8. НОВОГО ВРЕМЕНИ НЕ БЫЛО
  9. Историки нового времен
  10. 18. ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  11. КУЛЬТУРА ПРОСВЕЩЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ
  12. Всеобщая история нового времен
  13. НЕПОБЕДИМОСТЬ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  14. Рыцарь нового времени
  15. ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА НОВОГО ВРЕМЕНИ
  16. ЭПОХА РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
  17. КОНСТИТУЦИОННЫЕ ГАРАНТИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  18. БРУНО ЛАТУР Нового Времени не было
  19. Лекция 8. Эпоха Нового времени
  20. V. Конституция каждой церкви всегда исходит из какой-нибудь исторической веры (веры откровения),которую можно называть церковной верой и которая лучше всего основывается на священном Писании