<<
>>

ВОЕННАЯ МОЩЬ ГЕРМАНИИ

Сама распространенность военных талантов может служить доказательством того, что эти толпы вооруженных людей не пребывают в бездействии; на протяжении столетий не было между европейскими державами войны, где бы мужество немцев не обрело, если не лавры, то, во всяком случае, почетное признание, где бы не лилась рекою немецкая кровь.

При всей многочисленности населения, военных талантах, при полной готовности правителей Германии проливать кровь своих подданных, при всем богатстве Германии в необходимых для ведения войны материальных ресурсах и живой силе — нет страны более беззащитной, более не способной не только к завоеваниям, но и к простой самозащите, чем Германия. Даже все ее попытки к обороне, само стремление защитить себя нельзя считать значительными или достойными.

Военная мощь Германии формируется, как известно, из контингентов, поставляемых высшими и низшими сословиями. Что касается последних, то эти армии, войска, военные подразделения и как бы их еще ни называть могут быть обычно использованы только в качестве полицейских частей или солдат для парадов, а не в качестве воинов, для которых нет ничего более высокого, чем честь их армии и службы. Воинственный дух, заставляющий биться сердце каждого солдата большого войска при словах «наша армия», эта гордость своим положением и службой, которая и составляет душу армии, не может произрастать в сторожевых отрядах имперского города или лейб-гвардии аббата. Уважение, которое вызывает незнакомый еще воин самой формой одежды большой армии, не распространяется на обмундирование солдата имперского города. Слова «я 20, 30 лет состоял на этой слуя^бе», произнесенные самым храбрым солдатом контингента небольшого имперского города, вызывают совсем иное ощущение и впечатление, чем эта же фраза в устах офицера большой армии; ибо чувство собственного достоинства человека и уважение к нему других соразмерны величине целого, к которому этот человек принадлежит; на него падает отблеск той славы, которая в течение ряда веков завоевывалась ратными подвигами армии.

Незначительность мелких войсковых подразделений, вызванную их небольшим составом, не следует еще усугублять неумелостью и рядом неблагоприятных организационных мер. Трудно преувеличить вред, который приносит то, что к началу войны мелкие сословия только начинают вербовать солдат, иногда и назначать офицеров,— другими словами, посылают в сражение необученных людей, что одно сословие поставляет барабанщика, а другое — барабан и т. п., что ввиду многочисленности сословий, посылающих отдельные контиигенты, солдаты неодинаково вооружены, обучены и т. п., не знают часто своих офицеров, что каждое сословие имеет, собственно говоря, право самостоятельно поставлять провиант, в результате чего возникают большие беспорядки по службе, перегруженность армии гражданскими лицами и обозом, не говоря уже о ненужных расходах. В соответствии с правовой теорией, к каждому пикету из 20-ти человек различных сословий должны быть прикреплены 20 человек, ведающих провиантом, пекарей и пр. Имперский сословный матрикул составлен несколько веков тому назад, следовательно, совершенно пе соответствует более теперешней величине и значению отдельных сословий и поэтому служит постоянным источником недовольств, жалоб и недоимок; в нем упоминаются области, географическое положение которых невозможно определить. Эти и множество других подобных обстоятельств слишком хорошо известны и перечисление их способно вызвать только скуку.

Если незначительность военных сил мелких сословий исчезает при их объединении в имперскую армию, то названные выше и бесчисленное множество других недостатков превращают эту армию в самую недееспособную из всех европейских армий, не исключая даже турецкой; даже самому наименованию имперской армии уготовлена печальная судьба.

Если наименования других армий, даже армий чужих стран, вызывают представление о храбрости и грозности, то при одном упоминании в немецком обществе об имперской армии все лица оживляются, начинают сыпаться всевозможные шутки и каждый выворачивает на забаву общества весь запас своих анекдотов на эту тему. И если немецкий народ считают склонным к серьезности и неспособным к восприятию смешного, то забывают, вероятно, о фарсах, именуемых имперскими войнами, которые разыгрываются со всей внешней серьезностью при самом подлинном внутреннем комизме.

Несмотря на то что организация имперской армии со всеми проистекающими отсюда последствиями нисколько не изменилась к лучшему, желание немцев смеяться над ней уменьшилось вместе с пониманием всей глубины беды и позора Германии; и только благодаря тому, что при создавшемся положении в последней войне был принят ряд мер, противоречивших букве закона и конституции, например, в области снабжения армии провиаптом, эти войска принесли некоторую пользу.

Еще больший вред, чем все перечисленные недостатки в организации имперской армии, заключается в том, что армия эта по существу никогда полностью не собиралась; и это с наибольшей очевидностью свидетельствует о распаде Германии на отдельные независимые государства.

Теоретически, согласно основным законам, имперская армия могла бы олицетворять собой грозную силу; однако практика, этот могущественный принцип немецкого государственного права, свидетельствует о совершенно ипом. И еслп мы часто видим на полях сражения огром- пую массу немецких солдат, то не может быть никакого сомнения в том, что они не сражаются в качестве имперской армии, не защищают Германию, а раздирают се на части. То, что именуется германской конституцией, не только не способно предотвратить подобные войны, но дает им санкцию права и закона.

Еще меньше значение немецкой армии, когда она выступает для защиты Германии, ибо если каждый пз пяти контингентов — Бранденбурга, Саксонии, Ганновера, Баварии и Гессена — уже сам по себе образует войско, а все вместе они составляют огромную армию, внутри которой потонула бы неумелость включенных в нее небольших контингентов, то вся беда заключается в том, что они подчинены совсем не законам Германии, а их содействие ее защите столь же ненадежно и случайно, как содействие армии любой другой державы.

Что касается больших контингентов, то империя не может рассчитывать ни на их установленную закопом силу, ни на то, что они вообще будут поставлены; не исключено также, что сословие, пославшее контингент, не заключит в разгар войны, в самый опасный ее момент, сепаратный договор о нейтралитете и мире с врагом империи, предоставив сражающиеся войска других сословий их собственной слабости и сокрушающей силе врага. (К названным контингентам мы не причисляем Австрию, ибо император в качество монарха других государств вынужден из-за слабости и ненадежности имперской армии усиливать австрийский контингент значительно больше, чем того требуют его сословные обязательства, невольно предоставляя Германии возможность пользоваться плодами усилий, прилагаемых властью иного происхождения.)

Несмотря на то что в имперских законах право сословий заключать союзы с иностранными державами и делать выбор между чужими странами и Германией ограничено оговоркой9, «поскольку подобные союзы не противоречат обязанностям по отношению к императору и империи», на практике эта оговорка стала в качестве правового положения носить неопределенный характер или совсем устраняться; причем это касается не только совершаемых действий: сами решения сословий, принятые в рейхстаге, могут сводиться к тому, что заключенные ими союзы не позволяют им принимать участие в формировании имперских контингентов и вносить свой вклад в ведение войны. Отказ наиболее значительных сословий участвовать в общей защите вызывает у остальных ощущение беспомощности, которое побуждает их также уклоняться от грозящих им бед и опасностей и тем самым и от своих обязательств перед государством. Да и странно было бы действительно требовать, чтобы они полагались на защиту, которая, как всему миру известно, никого не защищает, участвовали бы в защите, которую, разрешая заключение сепаратных договоров, отвергают законы и право. При таких обстоятельствах более слабые сословия неизбежно ищут защиты у более сильных, которые к тому же находятся в дружественных отношепиях с врагом, и тем самым способствуют еще большему сокращению общих сил: могущественные же сословия выигрывают не только от того, что им не приходится затрачивать усилия, но получают за свою пассивность определенные преимущества от врага; ослабляя армию п лишая ее тех, кого они вынудили перейти под их защиту, они извлекают пользу и из подопечных как возмещение за эту затциту.

Если оказывается, что ряд больших коптингентов действительно объединился, то неопределенность пх положения и неуверенность по поводу того, что они не будут отозваны, служит препятствием для совместной деятельности. Отсутствует свободная дпспозиция этих воинских частей, необходимая для уверенного проведения стратегического плана, и для реализации плана не только похода, но даже отдельных операций, не столько даются приказы, сколько ведутся переговоры. Дело не обходится без подсчетов, не слишком ли часто посылают в бой контингент одного сословия, тогда как других щадят, нарушая этим равноправие,— в армиях же других государств спорят обычно за право занимать в бою наиболее опасное место, а неудовольствие возникает из-за недостаточного использования в сражениях.

Соперничество между отдельными воинскими отрядами, рассматривающими себя как отдельные нации, постоянная возможность того, что они в критический момент уйдут с поля сражения,— все это неизбежно приводит к тому, что значительная по своей числепности и военному составу имперская армия не может достигнуть необходимых результатов.

Военная слабость Германии не является следствием трусости и военной непригодности ее подданных или незнания тех современных методов ведения войны, которые являются столь же необходимым условием победы, как личная храбрость: имперские контингенты проявляют при малейшей возможности величайшую храбрость и готовность к самопожертвованию, доказывая, что они достойны своих предков и прежней военной славы Германии; но из-за характера организации целого и общего распада все усилия и жертвы как отдельных людей, так и отдельных подразделений оказываются тщетными, заранее обреченными на неудачу; над ними как бы тяготеет проклятие, уничтожающее все плоды их стремлений и уподобляющее их землепашцу, засеивающему море или вспахивающему скалу.

<< | >>
Источник: ГЕГЕЛЬ. Политические произведения / Издательство “Наука” АКАДЕМИЯ НАУН СССР. 1978 {original}

Еще по теме ВОЕННАЯ МОЩЬ ГЕРМАНИИ:

  1. ВОЕННАЯ МОЩЬ
  2. МОЩЬ КРИТИКИ
  3. 7. Свет сознания и мощь свободы
  4. 4. Военная журналистика (И. Л. Волковский)
  5. Глава З ВОСПИТАНИЕ, ВОЕННАЯ И ФИЗИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА БУСИ
  6. ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
  7. В Германии
  8. ГЕРМАНИЯ
  9. Военная журналистика в послевоенный период
  10. ВОЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ МАТАБЕЛЕ
  11. Военная администрация.
  12. Военная диктатура
  13. Раздел 2. Военная психология как отрасль психологической науки
  14. § 1.7. Военная психология и психотерапия
  15. Военная цензура союзников
  16. Пресса и военная тайна
  17. 8.5. Германия
  18. 8.5.Германия
  19. ВОЕННАЯ ШКОЛА ВАМПУ