<<

7. Наследие Маркса

Нельзя не напомнить, пускай вкратце, о той обширной рецепции, которую имела мысль Маркса в XX веке. Марксу, как никому другому, удалось создать интеллектуальную традицию, причем одну из самых влиятельных до сих пор (вопреки провалу марксистской революционной программы).
Причем, если сам он отошел в зрелые годы от собственно философской работы, влияние его в XX веке распространялось не только на политэкономию и политику, но не в меньшей степени — на онтологию, эпистемологию и эстетику. Вообще, в конце XIX— начале XX века Маркс, хотя и был популярен, но воспринимался скорее как ученый-экономист, а не как революционный философ и активист. Это было понимание Второго Интернационала, «австромарксизма», легального марксизма в России и так далее В результате из марксизма сделали прогрес-систское и эволюционистское учение, которое либо преуменьшало элемент праксиса (Второй Интернационал), либо провозглашало диктатуру «научно» подкованной партии (Сталин). В ответ на это понимание и возник так называемый «западный марксизм» — возник из почти одновременных работ Г. Лукача («История и классовое сознание») и К Корша («Марксизм и философия»). Оба автора напомнили о преемственности Маркса по отношению к немецкому идеализму и о синтетическом, онтологическом, эпистемологическом и этическом содержании его учения. 519 Лукач соединил Маркса с (имплицитно слышимыми в его трудах) Фихте и Гегелем. Он указал на эпистемологические выводы из учения Маркса. Во-первых, только точка зрения праксиса, принадлежащая субъекту истории (пролетариату), может претендовать на истинное понимание сегодняшнего общества. Во-вторых, Лукач расширяет и объединяет обе трактовки идеологии у Маркса («идеология» и «фетишизм»), указывая на абстрактный характер самовосприятия современного общества, его инструментали-зацию и квантификацию. Сюда же относится и сциентизм — в который иногда впадает если не Маркс, то Энгельс.
Критическую часть теории Лукача в дальнейшем развили авторы Франкфуртской школы — Т. Адорно, М. Хоркхаймер и др. Они, в частности, подчеркнули двунаправленный, прогрессивно-регрессивный характер истории в марксистском ее понимании. Уже в 1960-е годы Луи Альтюссер, к которому мы часто обращались на этих страницах, предложил еще одну трактовку критики идеологии в марксизме — трактовку, которая полемизирует с Лукачем и относит к идеологической иллюзии саму благонамеренную, но активистскую субъективность современного буржуа. В том же ключе критики позитивистской идеологии капитализма (и социализма!) двигались немногие крупные марксисты в Советском Союзе — в частности, Э. Ильенков и ранний М. Мамардашвили. Практическую же линию лукачевской интерпретации — поиск субъекта истории и примат практики над теорией — продолжили такие крупные марксисты, как Антонио Грамши и, позднее, Ж-П. Сартр. Ряд бывших марксистов (Ж Рансьер, А Бадью) отошли от буквы марксистскому учению и пришли к запрещенной в марксизме апологии политической борьбы вообще и активной субъективности вообще — претендуя тем самым на обобщение частного случая марксизма и на формулировку более универсального императива. Без Лукача, Грамши, Альтюссера невозможна была бы современная общественная мысль. Именно они превратили довольно разрозненные замечания Маркса и Энгельса в теорию идеологии как ложной, односторонней, заинтересованной самоинтерпрета 520 ции современного общества. Собственно «критика» присутствует сегодня в нашей культуре именно в марксовской (а также в ниц-шевской и фрейдовской) версиях. Что же касается позитивной программы Маркса и Энгельса, то она не привела к большим открытиям и была в основном узурпирована советской схоластикой «диамата». .Впрочем, важным политическим дополнением, которое добавила к марксизму практика, стал институт советов самоуправления трудящихся. Ленин успешно включил этот политический институт в марксистскую программу (хотя он вообще-то более органичен анархистской программе соперника Маркса — М. Бакунина). Несмотря на поражение и дискредитацию коммунистической революции, капитализм, описанный Марксом, в целом продолжает жить, и Марксов анализ, вскрывающий антагонизм и эксплуатацию за идеологией «равного обмена», остается применим к нему. Поэтому не прекращаются попытки обновить программу революции — в последний раз это было сделано (с большой степенью верности Марксу) А. Негри и М. Хардтом в их «Империи». Негри и Хардт указывают на новый способ, которым ультраимпериалистический капитал производит собственных могильщиков — рассеянные «множества».
<< |
Источник: Магун Артемий. "Единство и одиночество. Курс политической философии Нового времени". 2011

Еще по теме 7. Наследие Маркса:

  1. А. К. Можеева К истории развития взглядов К. Маркса на субъект исторического процесса
  2. ЛЮБОВЬ ИСААКОВНА АКСЕЛЬРОД
  3. НАБРОСКИ ПИСЬМА К. МАРКСУ
  4. § 1. Призраки: наследие и смерть
  5. Оценка теоретического наследия Ленина в мировой философской литературе
  6. 1. Соотношение исторического и логического у Маркса и Энгельса и некоторые его трактовки
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ
  8. Глава 8 МАРКС И ЭНГЕЛЬС ОБ ЭТНИЧНОСТИ: ЖЕСТКИЙ ПРИМОРДИАЛИЗМ
  9. § 7. Взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса на древнее общество и эволюцию семейно-брачных отношений. Гипотеза Л. Г. Моргана
  10. Е. А. Веселкин «КРИТИКИ» МАРКСИЗМА В АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ АНТРОПОЛОГИИ
  11. Исторические судьбы учения Карла Маркса
  12. Рациональное и иррациональное: философия XIX века
  13. 4.3. Советское общество в 30-е гг.
  14. 6. Значение Маркса
  15. 7. Наследие Маркса
  16. Вожди
  17. 5.2. Сталин защищает социализм по Марксу
  18. §1. Феномен социального в историко-философской ретроспективе