<<
>>

АВТОРИТЕТ

Суеверный страх, которым манипулирует власть, обеспечивает, по словам Спинозы, подчинение людей ценой их свободы. Вера в обоснованность полученных приказов находится в центре анализа власти у Вебера, который проявлял также большой интерес к механизмам «еврейского профетизма».

Согласно Веберу, власть — это такое отношение, которое в каждом из двух его членов предполагает наличие согласия, присоединения, участия в нем.

Его анализ господства относится не только к политическим институтам (партиям, профсоюзам), но и к таким «объединениям», как церковь или предприятие. Этот анализ позволяет понять Веберову характеристику государства, в которой он определяет его через присущее ему специфическое средство: «Государство является институтом, который владеет на данной конкретной территории монополией на легитимное насилие». Это определение не означает, что государство — это царство насилия; оно означает признание государства как единственного авторитета, для которого использование насилия является легитимным.

«Под господством мы понимаем возможность для специфических (или любых иных) сообществ добиться повиновения со стороны определенной группы лиц. Однако речь здесь не идет о любой возможности использовать «могущество» и «влияние» над другими индивидуумами, и в этом смысле господство («авторитет») может основываться в каждом конкретном случае на самых разнообразных мотивах покорности: от апатичной привычки повиноваться до чисто рациональных соображений. Всякое истинное отношение господства включает в себя внешнюю или внутреннюю заинтересованность в том, чтобы подчиниться» (Economie et soci?t?, chap. П1, I, § 1).

Понятие «власть» (Macht), считает Вебер, — это социологически «аморфное» понятие, т. е. нечеткое и недифференцированное; оно означает способность какого-либо индивида добиться торжества своей воли, что может происходить при многих обстоятельствах; понятие господства подразумевает издание приказов без расчета на то, что они адресуются массе, не обладающей способностью критически мыслить.

О политическом господстве можно говорить тогда, когда вну тренние правила какой-либо группы действуют на определенном географическом пространстве, в пределах которого применяется насилие (Gewalt). Это насилие не является ни единственным, ни нормальным средством политики, оно является ее специфическим средством, и, когда все другие средства терпят не, ' удачу, насилие становится ultima ratio (последним средством) политики. Таки образом, политику характеризует не наличие господства, а то, что она основана! на насилии (это отличает ее от иерократии, см. с. 290).

Авторитет и легитимность /

Вебер использует термин латинского происхождения «авторитет» (Autorit? как синоним слова «господство» (Herrschaft ). Семантическое поле понятия «ав торитет» сложно: труды ученого «авторитетны», военная диктатура является <<ав торитарным» режимом, который, кстати, следует отличать от тоталитарного ре„ жима (см. гл- X, с. 311). Данный термин отсылает нас к загадочным явлениям-’ подчинение авторитету, являющееся, по мнению Спинозы, суеверием, не вос, ходит ли, как утверждает Фрейд, к «изначальной беспомощности грудного мла денца», что порождает фантазм отцовского всемогущества, как прототип охнол шения власти (см. гл. II, с. 33)? Этимология подчеркивает магическо-религиоз*- ное измерение данного понятия. В 23 г. до н. э. сенат впервые присваивает Окта виану титул Августа (Augustus). Он обладает отныне (авторитетом), ос

нованным на его ВЛастных полномочиях и на доверии к нему со стороны Нярппя и сената: он пользуется действенным престижем, который нужно отличать 0~| potestas (законной власти). Согласно Жоржу Дюмезилю, augustusB Риме — эт0 тот, кто обладает «полнотой священной силы», позволяющей ему исполнять об рядовые функции. Auctor, Augustus и auctoritas, как и augur, т. е. авгур (пророк),' носят религиозный смысл и происходят от augeo, что означает «приумножать/ увеличивать». В индоиранских языках корень aug значит сила, на санскрите означает сила богов. Как соотнести смысл augeo (увеличивать) со смыслом сл0_ ва auctor? Актер как агент? Эмиль Бенвенист указывает, что смысл латинского слова augeo не совпадает по своему значению с глаголом «увеличивать», поскольку увеличивать — это значит развивать и повышать нечто такое, что уже существу-1 ет.

Augeo означает производить нечто вне своего собственного «я», добиваться появления чего-то вне своей питательной среды, что является привилегией богов или природы. Auctor во всех областях — это тот, кто «двигает», кто берет на себя инициативу, кто первым осуществляет какую-либо акцию, тот, кто основывает, гарантирует и в итоге выступает в качестве «автора». Тот, кто обладает авторитетом, характеризуется не столько силой в энергетическом смысле этого сло_ ва, сколько способностью создавать что-либо. «Первоначальное значение augeo проясняется посредством auctor в auctoritas. Всякое слово, произнесенное властью, предопределяет некоторое изменение в мире, создает нечто. Это подспудное качество и выражает augeo, выражает силу, которая заставляет растения произрастать и дает жизнь закону»14. Таким образом, механизм господства, проистекая из августейшего характера авторитета, может иметь в качестве основания власть видимости.

Государство и символы власти

На одной древнеримской монете изображен император в образе Фаэтона, который управляет колесницей солнца с надписью «Oriens». Эта золотая .монета, выпущенная при императоре Аврелиане, известна как Oriens Augusti. Антропоморфическое отождествление императора и солнца имеет целью утвердить авторитет суверена. Эта метафора монаршей власти использовалась неоднократно. Так, Ричард II в пьесе Шекспира сравнивает себя с солнцем, чьи лучи срывают с преступлений покров ночи. Но эта сверхъестественность короля, создающая его мирскому телу двойника в форме его политического тела, является следствием процедур, ритуалов, институционализации. Следовательно, она является непрочной. Августейший и легитимный король может лишиться своих атрибутов, будучи сведенным к своему телу, земному и смертному. Побежденный Ричард II будет лишен атрибутов, знаков своего авторитета. Он, который называл себя «легитимным» королем (lawful King ), должен будет уничтожить себя как короля и уступить место коварному Болингброку. Политическая власть, такая, по крайней мере, теория которой, согласно Эрнсту Канторовичу15, была создана во времена елизаветинского Возрождения, утрачивалась или приобреталась не в бою, а в результате символической делегитимации.

Король перестает быть королем, когда знаковые символы его государства/королевского статуса им утрачены и переданы другому. «Священный статус» короля представляет собой ряд знаковых смволов — помазание, скипетр, — по которым хорошо видно, что они не функционируют как институциональные символы власти: эта власть не существует в качестве силы, которая получает символический елей, а символы власти создают специфический порядок, являющийся политическим телом короля. Становится понятным, почему «видимость», используя здесь интерпретацию Лакана, как одно из измерений господства, ставит Ричарда II на грань умопомешательства. Полусумасшествие бывшего и свергнутого короля, превратившегося из утопающего в роскоши монарха в жалкого крестьянина, показано в сцене, где он обращается к своему отражению в зеркале после того, как сам снял со своего физического тела знаки отчуждения в тело короля. «Помпезное тело короля», лишенного своей «славы», превращает «суверенитет в рабство». Помпезность — это священный статус короля. (Слово state означает в английском языке одновременно и государство, и статус, и помпезность.) После того как

помпезность исчезла, что остается от прежнего ее носителя? Тот, кто был Ричардом II, смотрит на себя в зеркало, которое ему протянул тот, кто занял его место:

Ужель лицо вот это было тем,

Что тысячи народа собирало Под кровлею моею каждый день,

Что зрителей слепило, точно солнце,

Что видело так много сумасбродств?16

Ричард II не может поверить, что, лишившись институциональных символов власти, он уже не является «истинным королем» (true king) и что отныне уже не король и не сражения делают королевскую власть государя легитимной, (right full king), а коронование, которое к тому же превращает нелегитимного короля (unrightfull king) в истинного короля. И когда уже не он, Ричард, подобен солнцу, а Болингброк, будущий Генрих IV. Ричард тает, словно снег, под лучами этого нового солнечного монарха, и возникает опасность, что он лишится права быть самим собой, поскольку утрата титула влечет за собой поте-' рю королевского имени:

Нету меня ни званья, ни титула,

Ниимени, что было прикрещеньи Дано мне, — всё похищено. Увы,

Тяжелыйдень: проживши столько зим,

Не знать, каким мне именем назваться!17

Но утверждать, что авторитет короля основан на символах, нисколько не означает, что он будет непрочным или несостоятельным. Авторитет, господство обеспечивают эффективность, являющуюся залогом успеха исходящих от него приказов.

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме АВТОРИТЕТ:

  1. VI ДОСТАТОЧНОЕ ОСНОВАНИЕ
  2. Некоторые приемы убеждения
  3. 4.2. Власть, авторитет менеджера и стили управления
  4. КОНТЕКСТУАЛЬНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ
  5. 5.3. Имидж и авторитет субъектов политической деятельности
  6. Четырехлучевая модель
  7. АВТОРИТЕТ
  8. Рост международного авторитета России. Греческий проект
  9. Утрата авторитета государственной власти — духовная предпосылка к гражданской войне
  10. Педагогическое мастерство и авторитет преподавателя
  11. Дополнительный 1материалдля обсуждения и профессиональной рефлексии
  12. Порядок держателей авторитета.
  13. Авторитет в классе
  14. Авторитет типа К (компетентность)
  15. Авторитет типа В (власть)
  16. Как объясняют власть и авторитет
  17. Не требуются ни власть, ни авторитет