<<
>>

ГОСУДАРСТВО КЛАДЕТ КОНЕЦ ВОЙНЕ ВСЕХ ПРОТИВ ВСЕХ (ГОББС)

Эта модель близка к модели, предлагаемой Гоббсом. По его мнению, источником отрицательного начала является природа (неполитическое социальное), а носителями положительного — институты (политическое или гражданское общество).
Для Гоббса человек есть жертва страстей, которые можно квалифицировать как социальные в той мере, в какой они связаны с взаимоотношениями людей, хотя в то же время эти страсти противоположны социальности, так как люди в своем «естественном состоянии» вовлекаются страстями в разрушительную сверхконфликтность. Естественное состояние характеризуется прежде всего царящим в нем равенством: все люди равны, потому что каждый, даже самый слабый, имеет достаточно сил, чтобы убить самого< сильного (прибегая к хитрости или объединяясь с другими). Но равенство людей в природном состоянии состоит также в том, что все они, благодаря опыту, приобретают осторожность и практическую мудрость. Так возникает равенство в умении и способностях, а также в надежде добиться осуществления собственных целей.

Из этого вытекают три причины войны в природе человека: это соперничество, недоверие и любовь к славе; три типа агрессивности, связанные со стремлением к выгоде, к безопасности и к известности.

Соперничество возникает потому, что люди, желающие получить одно и то же, становятся врагами. В самом деле, если агрессору нечего опасаться, кроме силы других людей, если одни сажают, сеют, строят, живут в удобном месте, вероятно, что другие, объединив свои силы, будут всячески пытаться не только лишить их собственности и плодов их труда, но и отнять у них жизнь и свободу. Такой агрессор сам станет вероятной жертвой другой агрессии.

Так порождается всеобщее недоверие, ибо осторожность требует упреждающих действий для подчинения себе достаточного числа людей, чтобы более не опасаться враждебных сил. Однако таким путем нельзя достичь состояния равновесия, поскольку существуют такие люди, которые в погоне за могуществом будут готовы переступить порог собственной безопасности, и тогда другие, чтобы сохранить себя, должны также наращивать свои силы.

Наконец, любовь к славе (гордыня) возникает потому, что в условиях общественной жизни каждый хочет, чтобы другие уважали его настолько, насколько он

уважает сам себя; при этом, стремясь добиться признания собственной значи-1 мости, он можетне остановиться перед тем, чтобы нанести вреддругим.

Поэтому, пока люди не подчинены общей власти, они от природы наделены правами, но их естественные права вступают во множество противоречий и из- за этого полностью теряют свою эффективность: каждый может присвоить себеЦ что ему угодно, но ничья собственность не гарантирована. При отсутствии ин статутов, держащих людей в повиновении, они находятся в состоянии войны всех против всех (bellum omnium contra omnes), которая препятствует развитию техники, искусства, знания, притом оказываются в положении, сравнимом с положением американских дикарей.

И тогда «жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна» («Левиафан», гл. XIII). С созданием гражданского общества, commonwealth (единого рынка), республики, государства люди; заключают между собой «договор», по которому все и каждый передают часть' своих прав в разных сферах суверенному правителю (государю или собранию). Ограничив себя только необходимой свободой, они отказываются от тех свои прав, которые мешают взаимному миру, и тогда общественная жизнь политизируется и вследствие этого умиротворяется. Институированная суверенность (с; веренность не в смысле монархии, а в смысле обладания верховной властью)’] создает политическое сообщество: по взаимной договоренности она получает от людей право использовать силу и ресурсы всех в интересах мира и коллектив ной защиты. Возникает политический «субъект» как разумный и рациональный человек, использующий эти качества, чтобы избежать квазиживотного состоя ния и прийти к полноценной человеческой жизни.

Итак, в противоположность Аристотелю, Гоббс не считает, что человек ее политическое животное, а полагает, что политика превращаетживотное в чело* века: тоже самое утверждает и Руссо, полагая, однако, что переход от природного состояния к политическому государству является негативным явлением, хотя, это неизбежно и необратимо.

СУЩНОСТЬ ПОЛИТИКИ состоите ВОЙНЕ (ШМИТТ)

Первая книга Гоббса, опубликованная на французском языке в переводе, получившем одобрение автора, носит название: «Философские элементы гражда-. нина. Политический трактат, раскрывающий основы гражданского общества» (1649). Термин «гражданское общество» употреблен здесь для противопоставлен ния природному состоянию, и его синонимом, в числе прочих, мог бы быть терЯ мин «политическое общество». Но слово «гражданское» противопоставляется также Гоббсом слову «дикое»: гражданское общество есть место цивилизации, развития искусств, техники, благосостояния. Возникновение на основе договора абсолютной власти не только приносит мир, но и создает условия жизни, ко-*! торую можно определить как буржуазную. После того как люди принимают ра-1 циональное решение расстаться с природным состоянием, война становится войной между нациями (что частично подтверждается контекстом религиозных ? гражданских войн и английской революцией). В гражданском обществе жизнь* есть высшее, неотъемлемое благо (этой теме посвящена вся глава XXI «Левиафана»). И если в войнах, происходящих между государствами, между суверенными державами, пожертвовать жизнью почетно для воина, то «уклонение от битвы не преследуется законом, но является трусостью». В более общем плане страх, заставляющий солдата покинуть поле сражения, является не преступлением против государства, а моральным проступком, влекущим за собой бесчестие. Этоттезис, противоречащий идеалу античного патриотизма, приводит Гоббса к утверждению, что храбрость не является добродетелью.

Карл Шмитт в книге «Понятие политики» (1931), в основе которой лежат лекции, прочитанные в 1927 г., утверждает совершенно иное: «Государство как политическая целостность и центр принятия решений удерживает и концентрирует огромную власть: у него есть возможность вести войну и, следовательно, открыто распоряжаться жизнью человеческих существ». Здесь он пока не слишком далек оттого, что сказал бы Гоббс, если не считать использования крайне важного для него, Шмитта, термина «решения». Но пойдем далее: «Ибо jus. belli (право войны) предполагает, чтобы все было именно так; в государстве воплощены обе возможности: возможность требовать от своих граждан готовности пойти на смерть и другая возможность — потребовать от них готовности убивать человеческие существа, находящиеся во враждебном лагере» (с. 87). В то время как английский философ выступал за построение гражданского общества, за использование политики как средства конструктивного противодействия природному состоянию, эквивалентному состоянию войны, немецкий теоретик видит в войне сущность политики, в том числе и в войне между целыми народами (и, конечно, рассматривает Версальский договор 1919 г. как диктат).

В качестве критерия для определения политики он предлагает разделение на друзей и врагов. Понятие «враг» следует понимать в его прямом смысле: это тот, кто вам враждебен. Позднее (в 1963 г.) Шмитт уточнит, что его концепция врага не означала, что этот враг должен быть уничтожен и что он имел в виду «оборону, испытание сил и установление общей границы». Такая концепция врага во многом заимствована из феноменологии внешних войн государств, располагающих территориальным суверенитетом. Шмитт предлагал разработать такой критерий политического, который имел бы практическое и дидактическое значение. Говоря о своей теории, он утверждал задним числом, что она могла вызывать только раздражение утех, кто создал для себя абсолютного врага (расового — как нацисты и классового — как большевики), потомучто уже сам факт попыток найти критерий для определения понятия «политическое» должен был казаться- им чем-то ослабляющим их усилия. Однако такой теоретический анализ не устраивал и сторонников «смягчающей нейтрализации», превращающей врага в простого партнера (в условиях конфликта или игры).

«Специфическое определение политического, под которое подпадают политические действия и мотивации, состоит в четком разграничении друга и врага. [...] При этом политический враг не обязательно должен быть плохим с точки зрения морали или уродливым с точки зрения эстетики. Он не обязательно будет играть роль конкурента на уровне экономики, и при случае с ним может даже оказаться выгодным иметь дело. Это просто кто-то иной, чужак, и его природа определена уже тем, что всем своим сУществованием он проявляет себя иным, чужим, таким, что в конечном счете | с ним могут возникнуть конфликты, которые окажется невозможно разрешить ни с| помощью ранее установленных общих норм, ни при посредничестве какого-либо. тьего лица, считающегося незаинтересованным и беспристрастным. [...] На , конкретной действительности концепция врага предполагает возможность

!ТбиТбЫ-

?лелует воспринимать это слово, не беря в расчет различные варианты развития

вооружений и ведения войны, связанные с историческим развитием. Война тех1

вооруженная борьба между организованными политическими общностями, ест1|

я война есть вооруженная борьба внутри отдельной политической общности ,ан1 рожающая \ г п г> ” (уг-1

самому ее существованию). [...] Воина есть не что иное, как ?

фаза актуализированной враждебности. Это не означает, что война есть нечтоо^ыч?

и нормальное или что ее можно рассматривать как какое-то идеальное или

ное решение; она остается необходимым элементом действительности в форме тель™

ятной.реальности до тех„пор, пока понятие врага сохраняет свой смысл»

1а поиоп ае роГпщие, р. 72).

(Schmitt

Таким образом, политика не обязательно является кровавой войной, и пре^

дотвращение войны может оказаться политически правильным решением, ф

мула Клаузевица: «Война — это продолжение политики иными средствами»

VII, с. ’ не должна пониматься буквально, поскольку на войне (во

« л \ ВСЯКОМ!

случае в ее классической форме) существует четкое различие между друзьями ™

врагами, и солдату не приходится разбираться, кто друг, а кто враг: ПолитичеЫ

кое решение предшествует началу войны. Следовательно, война и политика 1

идентичны, но если Шмитт не рассматривает войну как истинную политику, тоу

только потому, что война постоянно присутствует, конечно, в неопределенно"

но всегда возможной и даже уже возникшей форме: «Война — это отнюдь ;

цель, завершение и даже сущность политики, она является той гипотезой, то?

эвентуальной реальностью, которая управляет людьми, определяя тем самым _

цифическое политическое поведение». Горизонтом ПОЛИТИКИ — не тем, от

рого она стремится убежать, а тем, который направляет и определяет ее, — 1

щмшпизонтом является, следовательно, «физическая смерть человеческих

Может показаться, что такое определение должно вызывать

политики

ку,

поскольку в той мере, в какой политика есть воина, идея единого

литического

ва-:

рианте) может означать лишь закат цивилизации. Политика есть нечто, во чего можно требовать от людей «жертвовать жизнью и наделить кого-то тью, чтобы проливать кровь и убивать других людей». влас

После того как исчезнут антагонизмы и прекратятся внешние и

/ ч гражданские'

воины (хотя сейчас нет никаких признаков этого), люди смогут ПОСВЯТИТЬ се0я /

различным видам деятельности в условиях, «когда будут существовать ?

только

свободные от политики социальные явления: идеология, культура, ?'

ЦИВИДИЗа-

ция, экономика, мораль, право, искусство, развлечения и т. д. и более не будет ни политики, ни государства». Объявляя, что конец политики как войны позволит сохранить «цивилизацию», а также «развлечения», Шмитт как бы признает за жизнью только одну ценность, а именно то, что человек может потерять жизнь в бою. Такое полемическое определение войны равнозначно метафизическому

имя III.

Человек - политическое животное

восхвалению войны и смерти как факторов, придающих жизни наивысший смысл и серьезность (используя терминологию Хайдеггера). Попытки запутать разли_ чие между другом и врагом (такие попытки предпринимались Лигой Наций предшественницей ООН, посредством таких формулировок, как ситуация <<не^ мир, не-воина») или метафорическое перенесение политики в экономику (эко_ номическая «война») обречены тем не менее на провал, поскольку «тотальная война», начало которой было положено Первой мировой войной уничтожая раз_ личие межДУ «комбатантами» и «нонкомбатантами», усиливает враждебность Согласно Шмитту, примат экономики над политикой неизбежно завершится провалом, что станет причиной новых вариантов враждебности

Итак, в противоположность Гоббсу Шмитт видит ценность политики не в том что она может привести к умиротворению и благополучию, а скорее в том ЧТ(^ забвение различия друг/враг может привести к упадку.

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ГОСУДАРСТВО КЛАДЕТ КОНЕЦ ВОЙНЕ ВСЕХ ПРОТИВ ВСЕХ (ГОББС):

  1. Война всех против всех
  2. Самайн, День поминовения всех усопших и День всех святых
  3. § XIX, Роскошь явилась причиной гибели всех государств древности
  4. Мария Рыбалкина. НАНОТЕХНОЛОГИИдля всех, 2005
  5. «ЖУРНАЛ ДЛЯ ВСЕХ»
  6. Свистать всех наверх
  7.     Как учить всех?!
  8. Концентрированный контроль во всех компаниях
  9. ЗАГОВОРЫ О ЗАЩИТЕ От всех видов опасностей
  10. Необходимость принятия мер на всех уровнях
  11. 2. Секта или «синтез всех религий»?
  12. (в) Высокая степень коррумпированности на всех уровнях управления
  13. МИНУСЫ КОЛЛЕКТИВИСТСКОГО ПРИНЦИПА "ОДИН ЗА ВСЕХ И ВСЕ ЗА ОДНОГО"
  14. 8.3. Минусы коллективистского принципа "один за всех и все за одного"