<<
>>

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГРАД БОЖИЙ

Противостояние между земным городом и царством Божьим, между земн Вавилоном и небесным Иерусалимом, особенно четко показанное в труде А® стина Блаженного «О граде Божьем», имеет для политической социологии двоякое значение, поскольку этот труд послужил оправданием для институционал ного разрыва между церковью и государством, а у некоторых средневековых

0

торов — для легитимации претензии церкви на подчинение ей государства, противостояние между двумя городами у Августина Блаженного является та: и формой раскритикованного Марксом дуализма между небом и землей, межл^ государством и гражданским обществом (см.

гл. III, с. 68).

Августинская проблематика неизбежно возникает при осмыслении одной ИЗ особенностей политического развития Запада: если даже и был соблазн устансЭ вить теократию, т. е. слияние политической власти и власти религиозной, емуиЭ суждено было осуществиться. Таким образом, аналитическое различие между г<Я сударством и церковью, ради которого следует вспомнить различие между двущ] формами господства, политической и иерократической, у Вебера стало полити' ческой структурой, господствующей в Европе и в Западном христианстве.

ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА ГРАДУ БОЖЬЕМУ

О ценности политических и государственных установок в античном мире можно судить по тому значению, какое придавал им Августин Блаженный: ведь когда он хочет показать тщетность претензий земного общества на обеспечение всеобщего блага, он восхваляет в противовес ему именно град Божий. Эта святая «республика», где люди будут любить друг друга и любить Бога, приютит всех избранных после страшного суда, когда Вавилон, нечистый и прогнивший земной град,' рухнет и освободит место для небесного Иерусалима. И тем не менее Августин Блаженный не считает, что земной град, даже если он основан окаянным потомством Каина, может быть оставлен и заброшен людьми.

В земных «республиках» может царить более или менее справедливый порядок: Нерон, проявлявший разрушительную властную волю, libido dominandi римлян, не единственный мыслимый тип суверена. Был ведь и император Август, властитель настолько благочестивый, что его считают предтечей Христа. Таким образом, противопоставление земного града, города войны, и града Божьего, города насилия, членов гражданского общества и граждан града Божьего не является абсолютным: при известных условиях земной город может быть чем-то вроде предвозвестника или несовершенного отражения царства Божия. Поэтому христианин может быть активным гражданином: солдатом, судьей или императором. Церковь может принять государство и пытаться поставить его себе на службу, а христианин, подчиняясь требованиям жизни в городе, не предает своей веры.

Поэтому принятие противостояния двух городов, наложившего столь глубокий отпечаток на всю западную политическую мысль, позволяет совместить аристотелевские идеалы о городе как месте «всеобщего блага» с политической доктриной христианства. После перевода на латинский язык «Политики» Аристотеля в 1260 г. Фома Аквинский заявил, опираясь на аргументы Аристотеля, о возможности существования справедливого политического порядка, даже если высшая цель человека состоит в служении Богу. Хотя томизм претерпел целый ряд изменений, он сохранился в политике как живая традиция, тем более что в конце XIX в. он получил статус официальной доктрины католической церкви. В это учение уходят корнями христианско-демократические партии, широко утвердившиеся в XX столетии.

Хотя в доктрине Августина Блаженного утверждалась законность государства, он тем не менее подчинял его церкви, точно также, как тело подчинено Душе, а все мирское — духовному. Этот перечень проблем столкнулся в средневековой мысли с огромными сложностями. Возникли многочисленные конфликты между церковью и государством. Одним из самых знаменитых стал конфликт, получивший название «борьба за инвеституру» между папством и императорами Германии, самым известным эпизодом которой в XI в.

было столкновение между королем Германии Генрихом IV и папой Григорием VII. Проблема эта существовала многие годы, и противоборство папы Бонифация VIII и короля Франции Филиппа Красивого стало последним широко известным проявлением теократических претензий церкви. Перед лицом притязаний со стороны церкви французская монархия добилась успеха в утверждении сво автономии, т. е. полного суверенитета монарха, что может служить вехой в ' тории возникновения современного государства. С этого времени мы всту ем в период строительства государственного аппарата, опирающегося на мию, подчиненную центральной политической власти, которая финансиру ее благодаря контролю над налогообложением. Однако проблема отношен между церковью и государством отнюдь не была решена. Существование цер с ее наднациональной структурой приводит к целому ряду конфликтов: пр де всего по вопросу о контроле за назначением на посты в церковной иер хии, затем, начиная с XIX в., о контроле над школьной системой. Конфли развертывались в форме горячих споро^ во Франции, где светское государс вынуждено было пойти на ряд компромиссов с церковью в вопросах управ ния школой, которые закончились отделением церкви от государства в нач XX в. Но периодически возникают рецидивы напряженности, как было, пример, в 1984 г. во время последнего школьного кризиса во Франции. От шения между церковью и государством в странах, где доминирует католиче кая церковь (Франция, Италия, Испания), коренным образом отличаются положения в странах, где утвердились местные церкви (например, в Англг начиная со времен Генриха VIII или в протестантских государствах). В пер странах по-прежнему сохраняется возможность проявления двойной лояльно (по отношению к государству и церкви), чем частично и объясняются резкое регулярно наблюдаемых там антирелигиозных выступлений, а также усил государства по укреплению своих позиций перед лицом конкуренции со'“' роны церкви. И наконец, нельзя забывать, что церковь является субъект международных отношений, действия которого могут время от времени пр нимать форму акций воздействия на отдельные государства, примером Ч служит политика папы Иоанна Павла II по отношению к коммунистиче^1 Европе.
Следует также помнить и о том, что вопрос отношений между рели озной властью и властью политической ставится специфическим образ таких религиях, как ислам, где многие течения в принципе отвергают свете государство и различия между политикой и религией. Конечно же заслужи ют особого анализа отношения между автокефальной православной церко и политическими властями. Идеологию иерократии можно было встретит России еще в XIX в. Как правило, религиозный фундаментализм, какова, ни была религия, к которой он принадлежит, отвергает автономию светск. государства.

Августинский дуализм в той мере, в какой он обеспечивает превосходст града Божьего над градом земным, утверждая в то же время, что разделен двух градов является «мистическим», если его прочесть как комментарий сентенции Христа «воздайте кесарю кесарево», которой Христос следовал, сам, не пытаясь ниспровергнуть политический порядок и подчиняясь приг вору политической власти, преграждает путь теократии, которая стремит слить воедино два типа порядка, небесный и земной. Важность августинск традиции может служить характеристикой для политического менталите Запада.

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГРАД БОЖИЙ:

  1. Глава 10 Политическая экономия и открытие общества
  2. позитивность ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ
  3. VII. РУССО
  4. Переход от естественного состояния к гражданскому обществу означает деградацию (Руссо)
  5. ИЕРАРХИЯ И ДЕМОКРАТИЯ
  6. СПОСОБЫ КОММУНИКАЦИИ
  7. X. ГОСУДАРСТВО И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО
  8. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО - ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ
  9. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГРАД БОЖИЙ
  10. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ОТДЕЛЕНИЕ ОТ ГОСУДАРСТВА
  11. ГЛАВА 8 А.Смирнов Справедливость (опыт контрастного понимания)