<<
>>

КУЛЬТУРЫ Суверенная нация

Сводится ли появление государства-нации лишь к возникновению новой политической формы, которая продолжает логику абсолютной монархии, логику суверенности, с той лишь разницей, что вместо короля носителем суверенитета становится нация? «Республика есть правильное правление многих домо хозяйств через суверенную мощь», — утверждал Жан Боден в перВЫХ строках своего труда «Республика» (1576).

Это определение, в котором «правильное правление» (droit gouvernement) означает справедливое правление, государство, соблюдающее право, а под «домохозяйством» (m?nag?) понимается семья, закладывает основы концепции государства как территориальной политической власти, осуществляемой на определенной территории и над индивидами, постоянно там проживающими и согласными соблюдать правовые принципы. В этом смысле «суверенитет» теряет связь с imperium. Указанная политическая власть не подчинена какой-то высшей силе. Монархия является абсолютной, но не в том смысле, что она может не следовать закону, не связана им, а в том смысле, что над ней не стоит никакая другая власть. Монархия является божественной в том смысле, что легитимностью ее одаривает не Церковь, а сам Господь. Эта бо- годанность требует также, чтобы законы монархии соответствовали моральным законам. Светский вариант данной схемы (в том виде, в каком он утвердился во время Французской революции) предлагает теория суверенной нации, отождествляющая нацию с суверенным народом. Национализм превратит легитимность

народов в высшую легитимность. вы_

В Европе XVII—XVIII вв- принцип абсолютного суверенитета отнюдь не к ступал как универсальная политическая норма. И потому, например, владетели некоторых германских княжеств в XVII в. пользовались лишь «половинчатым» суверенитетом, принимавшим различные формы: государь без армии, который, в случае конфликта, укрывается за спиной более мощного государя; государство, не чеканящее собственной монеты, использующее монету соселей.

Некоторые из таких князей, обладавших лишь функциями внутреннего полицейского надзора, пытались добиться права вести свою собственную внешнюю политику. Но можно обнаружить существование и совершенно других политических воззрений. Согласно им, государство есть прежде всего мощь, способность к вой экспансии. Представляется, что такое понимание государства вписывается] в традицию, в соответствии с которой политическая власть отождествляется с imperium. Такое разнообразие политических традиций побуждает подходить к истории нации как к истории, пишущейся с давних времен, даже если сама нация родилась лишь недавно. Но прежде чем утверждать это, следует выявить существенные социологические переменные, позволяющие понять процесс появления нации.

НАЦИЯ И МОНОПОЛИЯ ЛЕГИТИМНОЙ КУЛЬТУРЫ (ГЕЛЛНЕР)

Свое видение государства-нации предлагает Эрнест Геллнер, для кото™™ ^7° феномен связан с изменением социальных структур86. Под структурной

Гр 6'

„ можно понимать изменение такого рода, какое внесли, например, ческая фаланга — в военное искусство, азбука — в утверждение местных языков!

паровая машина — в процесс производства. В данном случае модификация затрагивает не какую-то определенную область, а изменяет отношения между политической сферой и культурой, по сравнению с предшествующей социальной организацией, ибо индустриальное общество требует иного типа знаний. Нация есть продукт нового типа разделения труда, связанного с промышленным производством. А он коренным образом изменяет ту социальную структуру, которая существовала в предыдущих экономико-политических формациях, в <<агр0 грамотных» империях, основанных на сельском хозяйстве и письменности.

Государство-нация порождено процессом культурной энтропии, его специфическим учреждением является школа; все современные государства институционализируют и развивают школьную систему, производящую идентичность.

Итак, нация не возникает до того, как появится государство-нация, но национализм есть продукт нации, и его нельзя объяснить какой-то всеобщей психической к нему предрасположенностью.

Нацию следует мыслить скорее в поня_ тиях прерывности и разрывов, чем в понятиях постоянства и возрождения, даже если националистические идеологи основывают свои требования на доводах типа: мы, X, всегда существовали, но не имели своего национального дома, под крышей которою могли бы обосноваться и найти убежище; даже если эти идеологи утверждают, что желание принадлежать к какому-то сообществу является универсальным психическим свойством рода человеческого (каждый индивид являлся бы неким X, У или Ъ, который мог бы жить полнокровно только в Х-лан- дии, в У-ландии или 2-ландии). Так националисты воспевают нацию (по крайней мере свою) как вечную сущность. А всякий человек, по их убеждению, обладает законным желанием жить в лоне своей нации (и нам, X, принадлежит здесь приоритет). Но вес этих утверждений определяется лишь успехами в мобилизации отдельных индивидов и групп на националистическую борьбу.

АГРОГРАМОТНЫЕ ИМПЕРИИ

Для понимания государства-нации необходимо сравнить ее структуру со структурой какой-либо агрограмотной империи, т. е. государства, технико-экономи- ческая база которого является сельскохозяйственной, но где существуют люди письменной культуры (священники и/или государственные служащие). Такую структуру можно изобразить как мозаику, различные элементы которой сосуществуют (более или менее мирно) под началом бюрократов, составляющих естественный универсальный класс империи, хотя устремления его ограничены (бюрократия не должна организовывать мощную административную машину, и сама она не верит в возможность рационализации, приводящей к однородности). Правящие политические элиты контролируют способы уничтожения и коммуникации; наряду с этими элитами существует церковная иерархия, которая обеспечивает некоторые поступления, связанные с сакральной сферой. Наконец, имеются группы торговцев, одни из которых постоянно передвигаются, другие занимают ниши в крестьянских сообществах, третьи осели в городах. Такой по-

! ‘ •

<11. Государство-нация

383

рядок обеспечивает контроль центра над сообществами, чья внутренняя организация и управление (в особенности в частноправовой сфере или в отправлении религиозных обрядов, но также в системе налогообложения) следуют собственным правилам.

Немногочисленное правящее меньшинство строго отделено от остального населения, которое состоит из крестьянских обществ, привязанных к земле (ино- I гда — с помощью крепостного права) и вынужденных отдавать излишки своей ; продукции сеньорам и бюрократии.

Правящие группы разделены и функцио-i | нируют в соответствии с корпоративными или наследственными принципами.) j Однако проявляется тенденция, которая ведет к увеличению внутренних разры-j [ вов внутри господствующей группы, рассматриваемой как некое целое, а также) I между указанной группой и остальными частями населения. Так, церковные г иерархи могут использовать при отправлении религиозных обрядов особый язык [ религиозных текстов, не являющийся родным ни для одного из сообществ, жи- , вущих в империи (арабский язык Корана в Османской империи, к примеру), j Такое духовенство не стремится приобщать индивидов к письменной культуре] ?

путем распространения связанных с ней основных технических приемов. Линг- , вистический отрыв одних сообществ от других тем сильнее, чем ниже оказыва- ! ется пространственная мобильность населения (исключение здесь составляют профессиональные торговцы). Политическую власть не беспокоит проблема ' контактов с крестьянскими сообществами (многие из которых включены в империю благодаря захватам, как, например, в регионах Центральной Азии или Кавказа, завоеванных Османской империей), если выполнен круг определенных задач (сбор налогов, рекрутский набор).

Политико-территориальная структура агрограмотной империи по Геллнеру пРАВЯЩИйгКЛАСГ. СТРАТИФИЦИРОВАННЫЙ ' : •- л - ВОЕННЫЕ ДУХОВЕНСТВО БЮРОКРАТИЯ 1 1 1 1 1

крестьянские 1 | сообщества, | 1

1 отделенные д!руг от друга 1 | | ПО вертикали 1 1 1 I 1 Османская империя: пестрая и деспотическая

Хотя турецкий султан («Великий Турок») выглядел деспотом в глазах европейцев, в частности в XVII в., длительное существование Османской империи объясняется в некоторой степени слабостью политических действий, направленных на приведение к единообразию различных сообществ, которые составляли империю. В XIX в. такая слабость стала выглядеть скорее как политический ресурс, значение которого полностью изменилось.

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме КУЛЬТУРЫ Суверенная нация:

  1. позитивность ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ
  2. 2.3. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРИНЦИПОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БИБЛИОТЕК И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ
  3. ЛИЧНОСТЬ И ОБЩЕСТВО В ПРОСТРАНСТВЕ КУЛЬТУРЫ
  4. Культура Европы XVII в.
  5. Федеративное устройство
  6. 2. Воспитание культуры межнационального общении
  7. КУЛЬТУРЫ Суверенная нация
  8. ГОСУДАРСТВО-НАЦИЯ И ШКОЛА
  9. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  10. НАЦИЯ-ЛИЧНОСТЬ
  11. Глава 21 НАЦИИ И НАЦИЕСТРОИТЕЛЬСТВО
  12. Конфликты формирования российской нации
  13. Движение наций к самоопределению и стремление к образованию супернаций. 
  14. Политическая культура и социализация
  15. НАРОД, НАЦИЯ, ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ1
  16. О НАЦИИ
  17. 5.1. Актуальность воспитания культуры мира и ненасилия
  18. 4. Движение на Запад — фактор раскола нации.
  19. III
  20. Японская национальная культура потребления и производства после революции Мэйдзи (со второй половины XIX в.)