<<

От маргиналов к профессиональным экспертам и диссидентам

«Научный авангард» начала 1990-х годов, объявленный частью политической оппозиции, постепенно изгоняется из официального публичного пространства. В 2004-2005 годах в результате очередных проверок Министерством юстиции большинство центров теряют государственную регистрацию и вместе с ней право осуществлять аналитическую деятельность[290].

Этот период сегодня называют «пиком кризиса, в котором находились белорусские эксперты и интеллектуалы»[291]. Те из них, кому удалось сохранить государственную регистрацию, как, например, аналитический центр «Стратегия», находятся в финансово сложной ситу

ации, к чему добавляются неблагоприятные административные условия[292]. Другие, такие как социологическая лаборатория «Новак», имеющая статус частного предприятия, открыто не афишируют политические взгляды и официально занимаются маркетинговыми исследованиями.

Тем не менее, репрессии не смогли аннигилировать пространство негосударственного политического анализа. Это пространство формируется заново и включает новые институциональные формы: центры, зарегистрированные за рубежом (часто в Литве), но работающие на территории Беларуси, или более или менее стабильные платформы, в основном работающие в Интернете. Появляются новые имена. Молодые аналитики оспаривают позиции старых.

Процесс институциональной маргинализации и идеологической стигматизации только усиливает «диссидентский», «оппозиционный», «андеграундный» характер негосударственного социополитического анализа. В то же время аналитикам не только удается укрепить свой экспертный статус, они также заявляют о том, что к их советам прислушиваются политики (как оппозиционные, так и официальные), и под их влиянием меняется общественное мнение. Каким образом акторы этого пространства мобилизуют свою маргинальную и оппозиционную позицию для того, чтобы получить максимальную выгоду от этой политической стигматизации?

Во-первых, символический статус противника авторитарного режима позволяет центрам или отдельным аналитикам сохранять особые контакты с западными грантода- телями.

Последние, кстати, также были стигматизированы или даже запрещены в Беларуси. В частности, это косну

лось Фонда Сороса, которому запрещено работать в стране с 3 сентября 1997 года. Вместе с тем подпольное финансирование усиливает «андеграундный» имидж.

Во-вторых, темы финансируемых исследований сфокусированы на проблемах демократизации в регионе и стране. Антиавторитарная тематика, включая демократические трансформации и развитие гражданского общества, представляет интерес для пространства негосударственного анализа, тем более что со временем вести подобные исследования в рамках государственных институтов становится крайне сложно. По мере того, как Беларусь приобретает статус «последней диктатуры Европы», антиав- торитарный имидж позволяет аналитикам импозировать себя в качестве легитимных собеседников для международных организаций, таких как Совет Европы или Европейский Парламент. В процессе интеракций антиавтори- тарная ангажированность «независимого аналитического сообщества»[293] не просто подразумевается, она представляет собой важную форму капитала, которая дает возможность воспринимать аналитиков как легитимных и способных предложить экспертные решения, которые разрешат вернуть Беларусь в лоно демократической семьи. Естественно, мы не собираемся утверждать, что решения, принимаемые международными организациями, действительно опираются на такого рода экспертные мнения. Тем не менее, подобный диалог и сотрудничество усиливают многогранность ролей и статусов белорусских аналитиков. Международные инстанции закрепляют за ними статус независимых экспертов, признавая центральность их позиции в качестве политических советников, одновременно усиливая их диссидентский имидж.

На национальной сцене политическая оппозиция является основным, а часто и единственно возможным политическим клиентом «независимых аналитиков»[294]. Привлекая экспертов к работе над политическими кампаниями, проектами реформ, «альтернативным законодательством» и разработкой политических стратегий, политическая оппозиция закрепляет за аналитиками роль советников и легитимных участников политического процесса.

к тому же символическая близость к оппозиции и диссидентский имидж аналитиков предоставляют им доступ к общественной трибуне и часто к официальному заработку в «независимых» СМИ. Последние, близкие к оппозиции, апеллируют к научному капиталу аналитиков и также закрепляют их экспертный статус. С другой стороны, в процессе этих интеракций аналитики закрепляют за оппозиционными движениями статус реальной политической силы, несмотря на то, что эти партии и движения исключены из органов принятия государственных решений. «Независимые СМИ» фактически лишены открытых контактов с официальными экспертами и учеными и находят в лице «независимых аналитиков» источник «серьезной и научной» экспертизы.

Антиавторитарная ангажированность позволяет негосударственным аналитикам конвертировать вменяемую им властями стигму в специфическую форму символического капитала, который является частью элементов, структурирующих пространство негосударственного социополитического и экономического анализа в условиях авторитарного режима. Политическая ангажированность также становится одним из элементов, свойственных пространству think tanks, и специфическим профессиональным «требованием» к экспертам (профессионализация диссидентства). 

<< |
Источник: Н.А. Шматко. Символическая власть: социальные науки и политика.. 2011

Еще по теме От маргиналов к профессиональным экспертам и диссидентам:

  1. ФАБРИКИ МЫСЛИ, ЭКСПЕРТЫ, ДИССИДЕНТЫ В БЕЛАРУСИ: «НЕЗАВИСИМЫЕ» СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУ НАУКОЙ И ПОЛИТИКОЙ
  2. 2.4. Профессиональная ориентация, система профессионального образования, профессиональная адаптация лиц с ограниченной трудоспособностью
  3. МАРГИНАЛИИ
  4. МАРГИНАЛИЙ II (ИММОРАЛЬНЫЙ)
  5. МАРГИНАЛИЙ I (ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ)
  6. МАРГИНАЛИЙ VI (эвереттический)
  7. Исследование специфики профессиональной Я-концепции как компонента профессионального самоопределения иностранных студентов с разным уровнем межкультурной адаптации
  8. МАРГИНАЛИЙ III (ЭПИСТОЛЯРНЫЙ)
  9. МАРГИНАЛИЙ V (Quasi-искусствоведческий)
  10. МАРГИНАЛИЙ VII (темпорологический)
  11. МАРГИНАЛИЙ IX (о ксенофобии и прафашизме)