<<
>>

НЕНАУЧНАЯ СОЦИОЛОГИЯ НАЦИИ: НАЦИЯ И ГОСУДАРСТВО СТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДЕ ГОЛЛЯ

Существование «национального чувства» — это гипотеза, с которой так же трудно работать, как и с гипотезой о «классовом сознании». Она выводится из метафорического сравнения нации с личностью, сравнения, к которому часто прибегает де Голль.
Он говорит о «Богоматери-Франции» и отождествляет себя с этой сущностью в качестве субъекта речи, устами которого глаголет Франция. Де Голль и есть Франция, а Франция — это Франция. В дискурсе де Голля предмет высказывания и высказывающийся о нем субъект совпадают: де Голль — «голос» Франции. Так благодаря созидательным свойствам олицетворения рождается новый субъект истории — де Голль-Франция. Но де Голль не Сократ. И ему говорит не закон, как Сократу в Платоновом диалоге «Критон», напоминая о своей святости, но нация. Устами де Голля, влицеде Голля Франция обращается к французам: «Я, генерал де Голль, французский солдат и командир, с полным сознанием долга говорю от имени Франции» (выступление по радио 18 июня 1940 г.у. Играя означающими: de Gaulle (де Голль) и la Gaule (Таллия), он представляет себя в качестве борца за сохранение высшей ценности — национальной идентичности.

Отождествление де Голля с Францией покоится на вере, которой он преисполнен и которую хочет внушить другим, — вере в национальную идентичность и в то, что он и есть эта идентичность. Само по себе это утверждение недоказуемо, ибо де Голль прекрасно знает, что существует история Франции, что Франция Филиппа Красивого, Франция Наполеона I и Франция Петена различны, не похожи друг на друга, не тождественны. Даже каменистые почвы не остаются прежними, когда изменяется техника земледелия, а география не является простым отражением геологии. Но эти различия исчезают, как только появляется возможность включить Францию в систему сопоставлений с другими сущнос-

' Голль Шарль де. Военные мемуары. Призыв. 1940—1942 годы. М • Иностранная литература 1957.С.333. .

.

тями такого же типа. Воображаемая преемственность — это преемственность субстанции, определяемой через ее отличие от других субстанций: франция есть Франция потому, что Германия есть Германия, и потому, что Франция и Германия противостоят друг другу или, скорее, противостоят Франция и Сегтата варваров, галлы и германцы. Такие рассуждения вызывают не один вопрос, ибо были времена, когда Франции противостояла не Германия (которой тогда вообще не существовало), но Англия. Если противоположный член оппозиции может изменяться, то сам принцип оппозиции не меняется, и де Голль проявляет себя как противник диалектики: Франция есть Франция, А = А или, скорее, А выступает в качестве не-5, не-С, не-/) и т. д.

Теория нации де Голля, построенная на тождествах, тавтологиях, имеет суб- станциалистский характер: он говорит о расе — «еврейской расе», «тевтонской расе», «галльской расе», а позже, после Второй мировой войны, когда уже становится трудно употреблять слово «раса» в позитивном смысле74, в его речи постоянно появляется слово «народ»; голлистская политическая партия получает название «Объединение французского народа». Но расу, по де Голлю, характе- ?

ризуют не столько ее биологические признаки, сколько черты, которые сегодня , мы могли бы назвать этническими или культурными: это устойчивые социаль- ' ные, языковые и религиозные особенности, которые образуют национальный

характер. Однако де Голль, излагая свою мысль о своеобразии «национального >

характера» Франции, определяет это своеобразие как открытость всему миру, общечеловечность (порождая парадокс, который стал одним из общих мест на- г ционалистического дискурса во Франции, когда его представители хотят уйти от определения Франции как сущности главным образом католической). Так, в | 1941 г. де Голль говорит о цивилизации, которая объединяет Францию и Анг- [ лию, две древние и великие нации, «очаги и поборники свободы народов». Эта ^ цивилизация, стремящаяся «к свободе и расцвету личности», противопоставля- ?

ется странам, где существует диктатура, стремящаяся к «тотальному господст- [ ву» и «признающая права лишь за расовой или национальной сущностью»2, фран- I ция благодаря своему призванию к всеобщности воплощает свободу народов и ?

свободу личности, она является Францией Прав человека и Дела народов.

Таким образом, Франция как нация находит свое выражение в Республике, которая, пройдя через перипетии своей истории, сумела остаться воплощением «суверенитета народа, призыва к свободе, надежды на справедливость». В контекс-

. те борьбы с Германией Гитлера и «Майн кампф» Франция как нация определяется через Республику, наследницу Революции. Но свою роль проводника всеобщности французская нация может выполнить, лишь если она будет действительно существовать. Однако нации, будучи основными субъектами истории,

все же не гарантированы в своем существовании, они, скорее, суть продукты государства, которое, являясь руководителем и оплотом нации, должно обладать способностью осуществлять физический контроль над своей территорией. Поэтому принцип суверенитета нации заключен в ее армии (ср. гл. VII, с. 192) Таким образом, государственные институты, которые сами опираются на военную мощь; предстают в качестве условий существования нации.

Итак, де Голль предлагает социологический анализ, претендующий на универсальность, используя три фактора, которые расположены иерархически, начиная с самого существенного и завершая наиболее преходящим. Это этнический фактор, характеризующий душу народов; географический фактор, предопределяющий постоянные черты великих международных союзов; наконец, исторический фактор, объясняющий изменчивость политических и социальных явлений, в частности политических режимов. Такой анализ диктует выбор путей и решений в международной политике, исходя из постулата о том, что войны между нациями неизбежны, ибо нации представляют собой неизменную и постоянную реальность. Отсюда — безразличие к политическим режимам, которые не являются подходящими и существенными критериями при оценках. Таким образом, международные конфликты предстают как конфликты между трансисторическими сущностями; почти автоматически действующий антагонизм между Францией и Германией толкает первую к союзу или к согласию с СССР, а природа советского строя выносится за скобки при подобном геополитическом

подходе; за спиной СССР стоит более мощная, более постоянная сущность — Россия.

Противоречие налицо, оно ведет к утверждению о том, что гений Франции изобрел всеобщие ценности и одновременно может ставить вопрос о том, вправе ли определенные народы приобщаться к данным ценностям или их нужно отлучать от этих ценностей.

В некоторых случаях такое отлучение оправдывается доводами этнического порядка. Так, обосновывая свой отказ признать независимость Алжира, де Голль подчеркивал, что завоеватели приходили туда со времен Древнего Рима. Согласившись с самоопределением Алжира, де Голль отказался от этого аргумента, но по своей природе аргумент характерен для той формы этноцентризма, в соответствии с которой признается только собственная нация и никакая другая. Но, превращая демократию, права человека и Республику в проявления «гения Франции», голлизм способен в то же самое время выступать в качестве политической теории культурологического типа, для которой каждая культура (раса, народ или нация, как говорил де Голль) обладает своей системой референций и собственными нормами.Однако это сразу же выявляет противоречие в утверждении относительно всемирной значимости призвания Франции. Универсальность теряет весь свой смысл, если одновременно доказывается, что она обладает лишь ограниченной, местной значимостью. Если Африка и Китай, как иногда заявляют неоголлисты Жака Ширака (и не только они), не созданы для демократии, то нельзя восхвалять Францию за то, что она является «поборником общечеловечности».

Утверждение о значимости Франции как носительницы всеобщих ценностей и одновременное ограничение сферы универсальности есть проявление непп- XII. Государство-нация i

следовательности, но ее перевешивают преимущества голлизма де Голля, способного отмести широкий круг мнений. Определение нации как этноса и определение Франции как носительницы всеобщности, определение Республики как ; строя, вышедшего из Революции 1789 г. и защищающего права человека, характеристика государства через армию — эти черты при различном их комбинировании могут привести или к этническому национализму, опирающемуся на армию, или к прославлению Евангелия свободы. Когда голлизм предстает как соединение этнического национализма и «военного порядка», он обретает форму идеологии националистического авторитаризма, когда же вголлизме сливаются ? прославление государства и прославление суверенитета народа, то возникает одна из форм демократического республиканизма, а комбинация национализма и идеи суверенитета народа дает некую форму популизма.

Когда де Голль оказался по- . литически мертв, все части спектра, который он мог олицетворять, распределились между его наследниками, причем никто из них не в состоянии вновь соеди- ] нить эти части в одно целое.

Когда в 1966 г. генерал де Голль приехал в СССР, в своем выступлении при посещении одной из воинских частей в окрестностях Москвы он без колебаний упомянул имя Сталина; для него маршал Сталин был прежде всего государст- . венным руководителем России во Второй мировой войне, когда Россия сражалась против варварской Germania, он являлся скорее преемником Петра Великого и Екатерины II, чем последователем Маркса и Ленина. Подобное восприятие Сталина как русского националиста обусловлено не только искажением в восприятии, которое, как кажется, было присуще де Голлю, не только его геополитическим и этническим видением нации. Суть дела в том, что в своих воззрениях на нацию де Голль и Сталин не так уж далеки друг от друга, хотя первый в принципе отвергал интернационализм, являющийся сердцевиной доктрины, к приверженцам которой причислял себя другой. Как это объяснить?

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме НЕНАУЧНАЯ СОЦИОЛОГИЯ НАЦИИ: НАЦИЯ И ГОСУДАРСТВО СТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДЕ ГОЛЛЯ:

  1. НЕНАУЧНАЯ СОЦИОЛОГИЯ НАЦИИ: НАЦИЯ И ГОСУДАРСТВО СТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДЕ ГОЛЛЯ