<<
>>

Парадокс азбуки

Однородность китайского мира можно объяснить природой китайской письменности: идеограммы, т. е. обозначения понятий, в этой письменности могут произноситься по-разному (на севере и на юге Китая), но они практически не позволяют более или менее верно записывать звуки устной речи.

Даже если слова китайского языка произносятся по-разному, этот язык остается одним и тем же. Напротив, письменность, основанная на азбуке, т. е. буквенное письмо, позволяет записывать различные фонетические системы: греческий, латинский алфавит, кириллица послужили для фиксации языков, которые с точки зрения фонетики и грамматики не имели ничего общего с греческим, латинским или русским языками. В регионах, где применяется азбука, увеличивается возможность появления письменных языков. Азбука создает определенные культуры и обособляет их друг от друга. Но в то же время она выступает в роли культурного объединителя, особенно в сочетании с появившимися на свет наборными типографскими шрифтами, с использованием бумаги в книгопечатании, благодаря чему книги дешевеют, становятся удобнее в обращении. Переводы Библии, ее печатание на широко распространенных носителях, утверждение «портативной» культуры — все это создает или цементирует однородность, причем крепче всего там, где Реформация способствует развитию всеобщей грамотности, или там, где духовенство образует местную бюрократию. Таким образом, алфавитное письмо способствует сохранению или появлению новых групп с определенной культурой, требующих признать их право на существование и в качестве политичес- ких сущностей. Но им угрожают конкуренты, появляющиеся благодаря достоинствам и возможностям, которые обеспечивает приобщенность к азбуке.

Итак, различные графические системы в отношениях между устной речью и письменностью предстают в качестве переменных величин с точки зрения социологии культуры.

м.

Геоэкономическая и геополитическая модель

Стейн Роккан развивал, в частности, свои построения в русле исторической социологии Иммануила Валлерштайна (ср.

гл. X, с. 238). Таким образом, открылась возможность построить концептуальную карту, накладывающуюся на политическую карту европейских государств-наций в XVI— XVII вв.1 Она позволяет предсказывать последовательные изменения в состоянии системы и включать в нее новые исторические феномены (промышленный подъем).

Роккан выделяет три переменные:

а) экономическая переменная. Через выявление типа элит (городских или аграрных) она позволяет составить представление о государствообразовании. Эта переменная располагается на оси «запад — восток»;

б) культурная переменная. Она — опять-таки в соответствии с природой элит (местных, транснациональных) — предопределяет нациообразование. Направление переменной — с севера Европы на юг;

в) территориальная переменная. Объясняет возможность появления в какой- либо зоне одного центра и его превращения в столицу данной зоны, а также характеризует тип отношений между центром и периферией. Переменная пересекает Западную Европу с юго-востока к северо-западу.

Схема концептуальной карты Европы государств-наций (х\п—х\/11вв.)

Протестантские и торговые государства

Север

Католические и аграрные государства

Запад + Рыночная экономика - Восток ОСЬ ГОСУДАРСТВА

' Теоретические положения Роккан формулировал во многих работах, см., например: Le mod?le g?o-?conomique et g?opolitque, in Communications, № 45.

Помещенная выше схема читается следующим образом. Для стран Северной Европы (верх) характерен протестантизм (или англиканство), благоприятствующий культурной однородности. В странах на западе, вдоль Атлантики (слева на схеме) появляются (по крайней мере — с XVI в.) городские элиты, открывающие возможность развития государственности. На северо-западе континента находится самое характерное государство-нация — Англия; на юго-востоке расположена зона, в которой строительство государства-нации затруднено, ибо здесь экономика и социальная сфера покоятся на аграрной базе, а католицизм обусловливает существование двойной лояльности (Италия).

Наконец, центральный пояс представляет собой зону острой конкуренции множества политических предпринимателей (города-государства).

Объяснительные переменные «государства-нации»

Последовательно рассматривая три указанные переменные, можно сделать некоторые уточнения, не обязательно при этом следуя Роккану и выходя иногда за первоначальные гео-исторические рамки его модели, ибо по некоторым моментам логика, действующая в европейском политическом пространстве, обнаруживается и в других зонах.

Переменная «государство — экономика»

Она располагается на двухполюсной оси запад — восток.

На западе экономика обрела денежную форму, идет образование городских элит (банкиры, нотариусы, коммерсанты, ведущие дела с зарубежьем, торговцы сахаром и/или работорговцы и т. д.). Они сливаются с политическими элитами. Пример — семейство Кольбера, который стал во времена монархии Людовика XIV прототипом «высокопоставленного чиновника», происходившего из купеческой среды, приверженной меркантилизму. На Западе государство облекается в административные и правовые формы, рационализируется; в монархиях возникает принцип правового государства, противопоставляемого деспотизму.

На востоке элиты состоят из помещичьей и военной аристократии, например из панов в Польше или из бояр на Руси, владельцев крепостных крестьян. Там существует государство патримониального типа; сюзерен, как и сеньоры, является земельным собственником, ему принадлежат и люди, которые живут на его землях («государевы крестьяне» в Московском царстве).

На политическое устройство нации (будущих наций) станет воздействовать совпадение или несовпадение ихполитического и промышленного центров. Когда в XIX в. экономический подъем минует стороной политическую и административную столицу, то возникает или усиливается центробежное движение. В этом плане типичен пример Испании, где быстрое развитие капитализма происходило на периферии страны (в Басконии и Каталонии), что породило баскский национализм и показательное соперничество между Барселоной и Мадридом; Каталония, выступая в качестве квазигосударства внутри Европы, обходит цент ральное испанское государство и вызывает к жизни прошлое, в котором конфликты чередовались с мирным сожительством.

Югославия также являла собой тип политической структуры, в которой периферия (Словения, Хорватия) была более развита, чем центр. Обычно такая ситуация (бедность политического центра, богатство периферии) способствует политической мобилизации на борьбу за независимость периферии. За пределами Европы самым драматическим случаем была попытка Биафры отделиться от Нигерии. Эта провинция хотела стать независимым государством, а центральная нигерийская власть не могла допустить потерю части страны, обладающей богатыми запасами нефти.

Социальные группы, которые признают свою связь с политическим центром, но не включены в периферию из-за собственного отказа или их неприятия, в ситуации подобного раскола чувствуют для себя двойную угрозу: они являются представителями политического большинства, но не признаются периферией и не входят в состав центра. Если последний поощряет такие группы, они пытаются отделиться. Такпоступили хорватские сербы, для которых статусные изменения в условиях независимости Хорватии оказались стольже тяжелыми, как и для русскоязычных жителей бывших республик СССР, ставших независимыми государствами. Члены рассматриваемых групп иногда теряют все политические права. Доступ к власти или сохранение власти элитами в условиях политических преобразований всегда являются коренной проблемой. Например, независимость Цейлона, бывшей британской колонии, ставшей государством Шри-Ланка, привела к маргинализации тамильских элит. Прежде доля тамилов, занимавших высокие посты, несомненно, пропорционально превосходила их долю в населении страны (они составляли относительное большинство в университетах, что было одним из проявлений политики «разделяй и властвуй», проводившейся колониальнойдержавой).Тамиловнаэтихпостахзаменилисингалы, сделавшие свой язык единственным государственным языком (ср. гл. XI, с. 345). Бывшие элиты меньшинств, потерявшие свое положение или опасающиеся этого, составляют классическую базу движений, ведущих национальную борьбу, прибегающих к террору или контртеррору (иногда такие движения упрощенно называют трайбалистскими, как, например, в Руанде и Бурунди, где шла гражданская война между этническо-сословными группами хуту и тутси).

Переменная «нация — культура»

Эта переменная развертывается по оси «север — юг».

В Северной Европе протестантизм приводит к разрыву с католической Церковью, представляющей собой транснациональный институт, который ищет опору в трансграничной легитимности.

Реформация (там, где она побеждает) устраняет механизм двойной лояльности (т. е. лояльности одновременно по отношению к носителю высшей светской власти и к носителю высшей духовной власти, к королю и к папе). Нет больше верховного понтифика, всякий сам себе священник. А средством передачи благодати Божией становится местный язык, обряды совершают профессионалы, набранные и обученные в своей округе, не включенные в трансграничную бюрократию. В большинстве случаев связь пастора с

1 °сударство*-намии

селением укрепляется тем обстоятельством, что он, в противоположность ка - лическому священнику, не обречен своим духовным званием на безбрачие, может жениться, завести детей. Сам статус, сам образ жизни протестантского служителя церкви сближает его с мирянами. Лютер переводит Библию на немецкий язык и призывает открывать школы, ибо главное в религии — это слово Господне, а не церковная организация. Он вступает в союз с немецкими князьями, продолжая в то же время доказывать необходимость германской нации, независимой от папской власти. Таким образом, самостоятельные протестантст- ские Церкви способствуют созданию культурной однородности. Франция с ее галликанской Церковью представляет собой промежуточную модель. Что касается Испании, то благодаря своему весу Церковь получает там такой же статус, какой она приобретет в странах, где победит Контрреформация.

На востоке Европы религиозные конфликты имеют особую структуру. Там противостоят друг другу католическая Австро-Венгерская империя и Турецкая (Османская) империя, которая является мусульманской в религиозном плане и в то же время в политическом плане выступает наследницей Византии, игравшей роль религиозного центра православия. За обладание функциями такого центра борются многие его преемники: греки, болгары, русские. В этой зыбкой пограничной зоне, в ее южной части (где расположится Югославия) множатся причины потенциальных конфликтов. Австрия, которая возникла как буферное католическое государство, действует в промежуточном пространстве между христианскими странами и Османской империей, стремясь обезопасить весь гер- манскиймир.

Территориальная переменная

Однако существование бюрократических элит и избавление от контроля со стороны Римской церкви сами по себе не являются условиями, достаточными для образования государства-нации.

Необходимо также появление политического и административного центра, который предопределит содержание ценностей общества, будет управлять и организовывать. Но для того чтобы такой центр возник, нужна столица, место постоянного пребывания верховной политической власти. Между тем различаются два типа столиц. В одном случае столицей становится то место, где находится суверен, в другом именно контроль над столицей определяет, кто станет сувереном. Примеры ситуации первого рода дают страны Ближнего Востока или Марокко. Однако в обществе, где методы хозяйствования и политического управления все более и более бюрократизируются (в Веберовом смысле слова), функциональной является лишь постоянная столица, в которой сосредоточены административные органы, министерства, расположены военный и политический генеральные штабы. При этом шанс появления столицы, господствующей над периферией, будет тем большим, чем меньшим окажется сопротивление со стороны других возможных конкурентов на Эту роль. Однако Запад унаследовал от Римской империи широкий коридор городов-государств, протянувшийся от Северной Италии до Северного моря, в котором расположены многие города, могущие претендовать на столичный статус. Эго предопределяет по литическую раздробленность пояса. Центральную часть Западной Римской империи пересекали торговые пути, которые начинались в Средиземноморье, шли на восток, а через Альпы — на север, к низовьям Рейна и к Дунаю. Именно поэтому христианство распространялось преимущественно по этому коридору, вдоль него образовалась особенно плотная сеть религиозных учреждений, монастырей, соборов, а также церковных княжеств. Разделение Священной империи после царствования Карла Великого привело к умножению внутренних разрывов, ибо претенденты на императорский титул употребляли все свои усилия на поиски кня- зей-избирателей. Умножались также столкновения между императорской властью и Римским престолом, ставками в которых были североитальянские города. Достаточно перечислить города, способные претендовать на титул столицы, расположившиеся от Антверпена до Флоренции, чтобы понять, сколь велик был тормозящий эффект этого множества потенциальных столиц.

, Таким образом, мы приближаемся к разгадке тайны европейского политического развития — почему мощные государства возникли не в центре старой империи, а на ее окраинах? У государства-нации вызывает ужас пространство, переполненное городами-государствами, оно предпочитает пустоту атлантических зон. В отличие от перенасыщенного городами центрального пояса, здесь нет сильных политических предпринимателей, имеющих действенную поддержку. На периферии укрепляются регионы-ядра, располагающиеся по кромке урбанизированной зоны Священной империи, где центры менее подвержены разрушительной конкуренции. Таким регионам удается утвердить себя в Скандинавии, в Англии, во Франции, а позднее — в Испании. Вторая волна строительства поднимается уже не вдоль морского побережья, а в глубине континента (Габсбурги в Австрии), затем достигает рубежей Священной империи германской нации, здесь появляется и Пруссия, которая наверстывает свое опоздание благодаря бюрократической эффективности. Но национальное утверждение Германии — это хронологически уже другой период, растянувшийся с конца XVIII в. идо второй половины XIX, поскольку данный процесс развертывается в зоне го- родов-государств, которая во все времена — от Карла Великого до Бисмарка — была театром, где или нападали, или защищались. Эти атаки и контратаки прекратятся лишь после того, как Италия обретет свое единство благодаря покровительству Наполеона III, а затем Германия одержит победы над Австро-Венгерской империей и над Францией.

1

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме Парадокс азбуки:

  1. РАЗМЫШЛЕНИЯ...
  2. Введение
  3. Примечания
  4. Парадокс азбуки
  5. Введение
  6. § 4. Деконструкция: «анамнез незапамятного»
  7. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)
  8. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  9. Глава VIII ВИЗАНТИЙСКИЕ МИССИИ XI в.
  10. I.2. Фольклорная антропология: тело инородца
  11. ГЛАВА 2. ПЕДАГОГИКА КИЕВСКОЙ РУСИ
  12. ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ
  13. Парадокс Алголя, или как звезды обмениваются веществом
  14. Лекция 1. ПОНЯТИЕ МЕТОДОЛОГИИ. КАКИЕ ТИПЫ И ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ НАМ НУЖНЫ
  15. Библиографический список использованных источников
  16. 4. Заключение