<<
>>

Переход от естественного состояния к гражданскому обществу означает деградацию (Руссо)

Руссо — противник Аристотеля, поскольку он отрицает гипотезу о естественной социальности человека и не признает теорий, согласно которым социальная и политическая жизнь уходит корнями в природу.

Но в еще большей мере Руссо противник Гоббса, поскольку он полностью отрицает его теорию «естественного состояния», обвиняя английского философа в логической ошибке, заключающейся в том, что Гоббс усмотрел в досоциальном бытии такие типы поведения и рассуждения, которые появляются лишь вместе с обществом. Гоббсов- ский человек в естественном состоянии стремится удовлетворить такие страсти, которые являются социальными (например, любовь к славе), он бесстрашен и постоянно на кого-то нападает и с кем-то сражается. Он, словно крепкий злой ребенок, распоряжается своей силой вне всяких моральных норм. РУСС0 же по" лагает, что дикий человек, даже если он и дитя, отнюдь не зол, потому что зло не имеет досоциального существования. И здесь Руссо прибегает к неожиданному теоретическому приему, объявляя, что в естественном состоянии человек не живет в обществе. Допускать, что можно быть одновременно и сильным, и зависимым, значит впадать в противоречие. Доисторический человек, если он силен, то живет в одиночестве, не поддерживает отношений с другими людьми, против которых мог бы проявить зло. Но ведь дикий человек силен в силу необходимости, иначе он бы погиб, поскольку не обладает техническими средствами приумножения своих сил. Он силен и поэтому одинок. Он одинок и поэтому невинен. Гипотеза войны всех против всех в эпоху естественного состояния неубедительна. Ссылаться на пример «диких народов», чтобы доказать природную злобность человека, означает забывать, что они уже очень далеки от природного состояния, и совершенно неверно делать на них ссылку, чтобы утверждать, что «че векжесток от природы и что для его смягчения необходима полиция».

Первоначальное одиночество возникло благодаря экологическому равно сию, позволявшемучеловеку выживать, не пользуясь орудиями и не коопери ясь с другими людьми.

Человек не испытывает недостатка ни в чем, потому его потребности прямо пропорциональны его силе. Он «утоляет свой голод каким-нибудь дубом и жажду — из первого встретившегося ему ручья». Эг щество ничего не подсчитывает и ни над чем не размышляет. Какая польза размышлений при такой монотонной и счастливой жизни? Мысль, рефлексв как и язык, не связаны с природными корнями человека, а являются резуль" том возникновения гражданского общества. Сексуальность человека тож~ создает социальных связей: удовлетворение сексуальной потребности обес чивает воспроизводство вида, но это не связано ни с каким институтом и не е’ водит к созданию какого-либо института. Действительно, самки в естественн состоянии имеютдостаточно сил, чтобы вырастить малышей без поддержки < ца. Семья не есть первая форма социальности: это «маленькое общество» Ьб но своим рождением возникновению большого общества. Социальное не и»|я корней в биологических началах — в голоде или сексуальности; скорее, с* социальная жизнь приводит к голоду, создавая необеспеченность, в то время:! сексуальная жизнь порождает ревность.

Человек становится злым, вступая в общение с себе подобными. Это про ходит в силу «случайностей» (например, геологические катастрофы, когда сг распадается на острова и люди вынуждены жить близко друг к другу), кото совершенствуют человеческий разум, но ухудшают вид. Случайности приво. также к зависимости человека, потому что в естественном состоянии челов свободен и его нельзя покорить, он совершенно не нуждается в ком-то ДР" кроме самого себя, и здесь не может действовать «закон сильнейшего». Д Руссо прослеживает, как, выйдя из естественного состояния, человек постеп но создает орудия труда, начинает пользоваться разумом и языком, техничес ми средствами, осваивает ткачество и металлургию и начинает создавать п тические институты. В результате усиливается неравенство и зарождается справедливость политических обществ», в которых «горстка людей утопа излишествах, тогда как голодная масса лишена необходимого» — этой ради ной риторической формулой Руссо завершает свое «Рассуждение о происхо ' нии и основаниях неравенства среди людей»1.

Во второй части «Рассуждения», посвященной постепенному становлен «гражданского общества» в цепи отрицательных, стихийных и необратимые бытии, Руссо строит догадки о том, каким образом человек мало-помалу научиЛЕ различать ситуации, в которых «общие интересы позволяли ему рассчитыва на содействие ему подобных, и те случаи, еще более редкие, когда соперниче,' во заставляло его остерегаться».

В первом случае, когда появлялась потребно, во взаимопомощи, люди объединялись в «свободные ассоциации» (без обя тельств), во втором случае соперничество толкало каждого искать свою выг

' Руссо Ж-ЖТрактаты. М.: Наука, 1969. С. 98. спользуя силу или умение. И Руссо продолжает: «Вот каким образом люди несметно для самих себя приобрели грубые понятия о взаимных обязательствах и том, сколь выгодно их исполнять; но лишь постольку, поскольку этого могли требовать интересы насущные, ибо они не знали, что такое предусмотрительность; и они не только не думали о далеком будущем, но не помышляли даже о завтрашнем дне. Если охотились на оленя, то каждый хорошо понимал, что для этого он обязан оставаться на своем посту, но если вблизи кого-либо из них пробегал заяц, то не приходилось сомневаться, что он без зазрения совести пускался за ним вдогонку и, настигнув свою добычу, весьма мало сокрушался о том, что таким образом лишал добычи своих товарищей».(Там же, с. 74—75.)

Руссо противопоставляет здесь «содействие» (вместе стоять в засаде) и «соперничество» (каждый бежит за зайцем). Этуже ситуацию можно было бы описать словами «сотрудничество» и «предательство», которыми пользуется Раймон Будон, анализирующий этот отрывок в терминах теории игр. Такой подход тем более приемлем, поскольку мы знаем, какое важное место занимают математические модели в произведениях Руссо1. Структура этой дилеммы близка к струк- I ? туре дилеммы пленников (см. гл. V, с. 129). Каждую из двух жертв можно обозначить через какую-то величину (например, в калориях, условно две калории для зайца и шесть калорий для оленя). Если предположить, что в засаде стоят • два равноправных охотника (а здесь мы имеем дело прежде всего с социальной иерархической системой), то каждый в случае удачи получит по половине оленя. Но для этого они должны помогать друг другу. Если же один из охотников покидает свой пост, бежит за зайцем и настигает его, то он зарабатывает две, а второй охотник — ноль калорий. Если оба охотника предпочтут не содействие, а соперничество и поймают по зайцу, то каждый получит две калории. Можно, следовательно, предположить, что рационально — действовать в сотрудничестве друг с другом, поскольку сообща охотники могут взять оленя, т. е. шесть калорий, или по три калории каждый, что больше результата индивидуальных действий одного охотника-дезертира, у которого будет только две калории, или сепаратных действий обоих охотников-дезертиров с общим итогом в четыре кало- •

рии. Но, поскольку на этом раннем этапе истории гражданского общества люди еще не пользуются языком и, за исключением семьи, нет никаких институтов, то никто не может рассчитывать на честность другого. Как же тогда должен рассуждать каждый индивид? Он должен предположить, что имеется одинаковая вероятность выбора другим либо «содействия», либо «соперничества», причем Дезертирство и сотрудничество одинаково возможны (один шанс из двух). Для каждого охотника вероятность успеха (т. е. отношение между выигрышем и возможностью его получить) может быть рассчитана следующим уравнением:

НМКЬ5-

‘А. Филоненко доказал, что именно у интегрального расчета Лебница заимствован принцип Те°Рии «всеобщей воли», возникающей при слиянии множества «частных воль» с их противоречиями] «малыми различиями».

Оцнако, если охотник выбирает стратегию соперничества (погнаться за

его выигрыш составит две калории. Другой охотник рассуждает „„„„

“НаЛОГ*

но: поскольку его партнер рассчитывает на его честность не больше, чем сам 1

рассчитывает на честность другого, то он дезертирует. Поэтому ему следует :

ступить так же и действовать индивидуально. Это соперничество рационал

постольку, поскольку нет гарантии сотрудничества, но в итоге, после раздЩ

добычи, оно приносит общий и индивидуальный выигрыш, меньший по

нению с тем, который мог бы быть при взаимодействии охотников.

Руссоистская дилемма охотника может быть выражена матрицей (ее пе

стооку следует читать так: если охотники № 1 и № 2 выбирают содействие, дый

выиграет три очка; если охотник № 1 выбирает соперничество и

выигрывает

Охотник № 2 _С0Д6ЙСТВИ6 соперничество 3

содействие

соперничество

Эта дилемма показывает, что люди, переходя от состояния одиночества,

котором они удовлетворяют свои потребности индивидуальными силами, -

щественной Г

жизни, больше заинтересованы в сотрудничестве, чем в

^ипервдя

стве. Но коль скоро никто не может быть уверен в честности Других, СТремле| к сотрудничеству обречено на провал. Однако данная ситуация может

ИА

различные решения: если, например, оценить оленя в четыре калории, аза^а

одну, то правильной стратегией будет сотрудничество. Но с возрастанием

ки жертвы растет и число охотников, которым приходится кооперироваться 'Ш

виться со слоном труднее, чем с оленем, и здесь требуется больше охотников

значит, сотрудничество всегда будет под угрозой дезертирства. Очевидно,

проблемы не было бы, если бы охотники в своей деятельности использовали

предшествующего и уже институциализированного сотрудничества, П0д0бв

тому, которое может сформироваться в рамках отдельной семьи (ниже, с. ЭТ

увидим сформулированные Фрейдом условия возникновения такого С0Трудц

чества). Но так как трудно вообразить прирожденную социальную Предрая

ложенность каждого индивида или обязательный и универсальный инсти™

циализации, подобный семье, то оказывается, что сотрудничество должнЬЯ

новываться на уМении подчиняться, на принуждении. Р. Будон формулирует!

так: «Принуждение может быть институционализировано в результате негЯ|

ного воздействия естественного состояния, т. е. как следствие ситуаций, в рых -

^ каждый может действовать по своему усмотрению»1

Руссо рисует крайне мрачную картину последствий выхода из естественнС состояния; по Гоббсу, расставаясь с естественным состоянием, человек 0бесЕ чивает се0е выживание и прирост сил; по Руссо, человек расстается с саМой|

Ноиііоп К. регуеге еі огсіге восіаі. 1979. Р. 23.

стаТочным и счастливым индивидуализмом и оказывается в конфликтной ситуации где егопреследуют непрерывные беды, а выживание достигается посредством хитрости и принуждения.

Государство - паразит гражданского общества (Маркс)

В противоположность антропологии Руссо Марксова антропология выступает как эмпирическая теория, в которой труд играет главную роль в процессе очеловечивания. При этом Маркс примыкает к Руссо в его критике дредставитель- ной политической системы. Вся конструкция «общественного договора» покоится на поиске совпадения устремлений и действий государя и законотворца. Руссо утверждает, что народ, лишенный права творить законы, становится на- родом-рабом; таким он считает, например, англичан, так как в их стране парламент институционализирует систему рабства, поскольку народ лишен своего права творить законы. Маркс страдает чем-то вроде неприятия представительного го-, сударства.

Эта болезненная боязнь вписывается в рамки более общей проблематики недоверия Маркса к представительной системе и связана с его отрицанием философии Гегеля, равно как и тех критиков гегелевской философии, которые не выходят за пределы Идеи. Призыв отказаться от оружия критики в пользу критики оружием (1843 г.) является не только блестящей формулой Маркса, она стала органичной частью философского течения, для которого бытие первично по отношению к сознанию (к идеологии, религии, праву, политике). Как будто сознание, вследствие разделения между «для себя» и «в себе», выступает в качестве обманщика или иллюзиониста. Из этого следует утверждение примата практики, благодаря которой преодолевается противоречие между субъектом и объектом, между «в себе» и «для себя».

В то время как в Европе в XIX в. распространяется всеобщее избирательное право, конституционализм, растет число политических партий, увеличивается количество газет и журналов различных направлений, Маркс, похоже, возвращается (и апеллирует) к той политике, за которую в начале XVI в. боролись противники Лютера. Он словно хочет добиться того, чему помешал Лютер. В тех, кого Лютер называет фанатиками, поскольку они стремились разрушить гражданское общество, государство, в этих иконоборцах, которые, круша иконы, намеревались также сломать политическую власть не ради ее замены другой вла- СТЬЮ’ но для ее полного уничтожения, Маркс увидел носителей той надежды, которая в XIX в. нашла свое новое воплощение в пролетариях.

Итак, Маркс отводит политике место иллюзии, которая подлежит уничтожению соответственно следующей системе сходных противопоставлений:

Политика Государство

Экономика Гражданское общество

к Явно возвращаясь к дуализму Августина Блаженного (небо и земля, царство л'-ие и град земной), который Маркс переносит на противостояние между пред-

ставительным государством и гражданским обществом, чтобы разоблачить

ис11нГкЄп°Г0 ВТ°РЫ” как господство иллюзии и обмана, которое до ~ Подобным же образом Маркс переворачивает и сохраняет л ^7” рчеС*?го Фанатизма1, характеристика и критика которой были

ан^огийР РМЗТОРаМИ' 313 Л°ГИКа бЫЛЗ структУРиР°вана следующей,

Б°г _ _ Небесный Иерусалим Д; Образы Бога Вавилон

Переворачивая гегелевскую философию, Маркс отводит гражданскому ществу место базиса, а государство, как и право и религию, ставит на места статутов, ПОрОЖденнЫх дифференциацией и/или логикой вынужденной и- зии. Критикуя августинскую иерархию града Божьего и града земного, М по-новому интерпретирует ее, отождествляя гражданское общество с градом НЬШ’ а государство с градом Божьим. Человек, считает Маркс, должен ^ ся от поиска града Божьего: в своем развитии через противоречия и ре гра^дан^^е ,о(5^ество приведет человека к примирению с самим собой

Таким образом, политика (государство) подвергается сомнению и ПредП0 ние отдается экономике (гражданскому обществу), и, хотя государство м при определенных исторических обстоятельствах играть и позитивную ро появлением промышленного капитализма оно превращается преимуществе в аппарат насилия, инструмент диктатуры буржуазии и даже в паразита, Те ющего ГраждаНскому обществу. Вслед за Марксовой критикой представите нпйц^ристе^)! /|енин провозгласит целью политики вооруженное восста|

<< | >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме Переход от естественного состояния к гражданскому обществу означает деградацию (Руссо):

  1. § II. Об «естественном состоянии»
  2. I. Об этическом естественном СОСТОЯНИИ
  3. Глава II О ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ 4.
  4. Часть|. БИОИНДИКАЦИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ СОСТОЯНИЙ ЭКОСИСТЕМ
  5. СЛИЯНИЕ ПАРТИи-ГОСУДАРСТВА И ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА: ТОТАЛИТАРНОЕ ОБЩЕСТВО
  6. ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО
  7. Акты гражданского состояния
  8. II. Человек должен выйтииз этического естественного состояния,чтобы стать членом этической общности
  9. 6.1. Гражданское общество и политическая организация общества
  10. РАЗДЕЛ I. АКТЫ ГРАЖДАНСКОГО СОСТОЯНИЯ
  11. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ БИБЛИОТЕК В ПЕРИОД ПЕРЕХОДА К ИНФОРМАЦИОННОМУ ОБЩЕСТВУ
  12. Статья 47. Регистрация актов гражданского состояния
  13. КОДЕКС ЗАКОНОВ ОБ АКТАХ ГРАЖДАНСКОГО СОСТОЯНИЯ, БРАЧНОМ, СЕМЕЙНОМ И ОПЕКУНСКОМ ПРАВЕ7
  14. § 7. Рассмотрение дел о внесении исправлений или изменений в записи акта гражданского состояния