>>

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если бы книга, подобная этой, издавалась в России лет двадцать назад (а в та время книги зарубежных социальных ученых, хотя и довольно редко, все же публиковались), то в предисловии к ней ее автор вместе со своим произведением должен был быть отнесен к категории «буржуазных».

В эту нехорошую категорию зачисляли тех ученых, которые не желали или не могли признавать безусловную истинность и моральную правоту марксизма-ленинизма в его советской интерпретации, неизбежность и желательность политических революций в странах, где это учение еще не стало господствующим и, наконец, бесспорное превосходство той страны, где оно уже «победило». Соответственно предисловие к подобной книге должно было быть выдержано в специфическом жанре, получившем название «критика буржуазной идеологии»; в качестве разновидностей этого жанра выступали «критика буржуазной философии», «критика буржуазной социологии», «критика буржуазной экономической науки» и т.п.

В таких предисловиях идеи автора обычно оценивались сообразно тому, в какой мере они соответствуют «единственно верному учению» (так квалифицировался марксизм-ленинизм) и положениям, обосновывавшимся в тот момент его «верными» и «подлинными» сторонниками, прежде всего руководством КПСС. Часто подчеркивалось, насколько издаваемый зарубежный автор далек от истины вследствие своего неумения или, главным образом, нежелания становиться на точку зрения этого учения. Если же признавалось, что данный автор все же в какой-то степени приближается к истине, то это объяснялось как раз тем, что он преднамеренно, невольно или бессознательно приближается к марксистско- ленинской доктрине. Задача предисловия состояла прежде всего в том, чтобы «разоблачить» неразумного' автора, сорвать с него одну из «масок», за которыми он пытался скрыться, прежде всего «маску» объективности. Это «разоблачение» должно было служить средством демонстрации безусловного превосходства «единственно верного учения».

Вместе с тем предисловие, энергично критикующее публикуемую книгу, выступало зачастую как особая форма оправдания и идеологической компенсации самого акта ее издания, как своего рода индульгенция, позволявшая искупить этот идеологический «грех», как условие, без которого книга не могла выйти в свет. Иногда такая критика в предисловии, а также в комментариях носила столь Резкий характер, была настолько зубодробительной, что у читателя могло возникнуть сомнение: а стоит ли вообще засорять чистые мозги и светлое, незамут ненное сознание советского человека, уже владеющего основополагающей истиной, подобным идейным мусором?

Такие критические упражнения, конечно, можно и нужно анализировать с позиций социологии, выявлять их функции в тогдашней социально-идеологи- ческой системе и т.д., но то, что они абсурдны интеллектуально и морально, вряд ли может вызвать сомнения. Слава Богу (или будем надеяться), времена подобных упражнений прошли. Я не намерен утверждать, что серьезный критический анализ публикуемой книги невозможен и не нужен в предисловии, что необходимо, наоборот, нахваливать ее, награждая всякими лестными эпитетами, сочиняя во славу ее гимны и оды. Старая истина, заключенная в русской поговорке: «Хороший товар сам себя хвалит», — полностью сохраняет свое значение и сегодня, и применительно к данному случаю.

Тем не менее задача «нормального» предисловия к книге, на мой взгляд, состоит все же в том, чтобы представить ее и ее автора читателю. Это означает прежде всего, что раз уж мы решили издавать эту книгу hic et пит, здесь и теперь, то мы должны показать главным образом, чем она может быть интересна и полезна современному российскому читателю.

Доминик Кола (род. 1944) — известный французский социолог и политолог, профессор Института политических наук в Париже. Помимо настоящей книги, он автор таких трудов, как «Ленинизм. Политические философия и социология ленинизма» (I издание — 1982 г.; II издание— 1998 г.), «Ленин иленинизм» (1987), «Меч и бедствие. Генеалогия гражданского общества и фанатизма» (1992). Под . его редакцией опубликованы, вчастности, книги «Правовое государство» (1987), «Государство и корпорации» (1987), «Гражданство и национальность. Перспек- ! тивы во Франции и в Квебеке» (1991). Кроме того, он издал с комментариями сборник конституционных текстов «Конституции СССР и России. 1900—1993» (1997). Многие его труды изданы за пределами Франции.

Профессор Кола постоянно выступает и как популяризатор социальной на- \ уки. Некоторые из упомянутых его работ вышли в широко известной во Фран- ! ции книжной серии «Что я знаю?». Его перу принадлежит компактный, но ем- ! кий «Словарь политической мысли. Авторы. Произведения. Понятия», вышед- 1 ший в издательстве «Ларусс» в 1997 г.

Книга «Политическая социология», вышедшая во Франции в 1994 г., пред- ; ставляет собой учебное пособие, предназначенное для французских студентов первого цикла высшего образования, охватывающего первые два курса университета. Она входит в серию «Первый цикл», издаваемую парижским издательством «Пресс Юниверситер де Франс» и насчитывающую сто названий книг в области социальных и гуманитарных наук: от социальной антропологии до лингвистики , от истории английской литературы до макроэкономики и конституционного права.

Но, будучи учебным пособием, книга профессора Кола может одновременно рассматриваться и как фундаментальный трактат, в котором исследуются основные вопросы одной из важнейших социологических дисциплин, каковой является политическая социология. Вполне очевидно, что в этой книге отразился j богатый исследовательский и преподавательский опыт автора. К сожалению, в литературе по социальным наукам наблюдается известный разрыв между солид ными научными трактатами, с трудом поддающимися интерпретации или же допускающими множество различных, в том числе взаимоисключающих интерпретаций, с одной стороны, и учебниками, написанными просто и доступно, но имеющими весьма отдаленное отношение к тому, что принято называть современным научным знанием, — с другой.

Книга профессора Кола преодолевает этот разрыв, удачно сочетая преимущества фундаментального научного труда и учебного пособия для студентов. Конечно, это книга серьезная, требующая определенного напряжения при чтении (очевидно, она и не должна читаться также легко, как «Три мушкетера» или «Граф Монте-Кристо»), но при этом она совершенно лишена ненужной зауми, игры словами и стремления высказаться посложнее, чтобы выглядеть поумнее и пооригинальнее. Автор разговаривает со студентами серьезно, на высоком научном уровне, нисколько не снижая его в угоду псевдопопулярности. Своим содержанием книга призывает к глубокому постижению политических явлений и предостерегает против легковесности, дилетантизма и журнализма, с которыми мы, к сожалению, постоянно встречаемся не только в обыденной жизни, где они в какой-то мере естественны и нормальны, но и в профессиональной среде. В работах, посвященных политике, мы слишком часто сталкиваемся с морализаторством или, наоборот, с подчеркнутым цинизмом, с острыми и хлесткими высказываниями, обличениями, полемическими упражнениями. Гораздо реже мы имеем дело с глубоким и интеллектуально честным пониманием политики.

Именно такое понимание, по моему мнению, присуще представляемой книге. Ее характерная черта — академизм в настоящем и высоком значении этого слова, академизм, которого очень часто не хватает в исследованиях, учебных пособиях, да и вообще в работах, посвященных политике. Благодаря этой черте книга Кола позволяет глубже и адекватнее понять ряд вопросов, ответы на которые кажутся очевидными. Она позволяет увидеть за псевдоочевидностями, перекочевавшими в социальную науку из обыденного, околонаучного или псевдонаучного сознания, реальные интеллектуальные и практические проблемы. И наоборот, нередко там, где обыденное, журналистское или псевдонаучное сознание видит серьезную причину, настоящая социология политики усматривает лишь следствие или симптом, свидетельствующий о глубинных социальных проблемах, процессах и тенденциях.

Автор «Политической социологии» отнюдь не склонен к социологическому «экспансионизму», он не стремится, по его собственному утверждению, доказывать некое превосходство социологии над политической наукой, растворяя свой объект — политику — в обществе. Вместе с тем политика не выступает в работе как явление, изолированное от других подсистем общества. Она представлена на обширном социальном и идейном фоне. О какой бы политической категории, о каком бы политическом институте ни заходила речь, автор скрупулезно прослеживает их происхождение, эволюцию, многообразные интерпретации в различных социокультурных контекстах и, наконец, их современное состояние и понимание. При этом рассмотрение политики постоянно переплетается с рассмотрением идей о политике, от древних до новейших, и такой подход, безусловно, плодотворен, так как одно от другого неотделимо. Анализ раз-

личных теорий в данном случае выступает не как «довесок» к изучению реалий, а как органическая часть обшей авторской логики. Автор подчеркивает, что идеи

о политике — это не просто истинные взгляды или иллюзии теоретиков: они обладают практической эффективностью, способны оказывать и оказывают реальное воздействие на политическую жизнь. Отсюда особая ответственность тех, кто берется теоретизировать на эти темы.

Эта точка зрения наглядным образом присутствует в разделах, посвященных этнической и национальной проблематике. Автор справедливо отмечает, что эта проблематика отнюдь не носит чисто академического характера: за ней стоят различные формы борьбы за власть, за определенные способы государственного устройства, за установление границ и т.п. Профессор Кола рассматривает этнос не как изначально существующую природную данность, обладающую некоей никем не наблюдавшейся исконной групповой идентичностью и гипотетической однородностью, а как определенную идеологическую конструкцию. В какую бы далекую историческую древность мы ни углублялись, мы не найдем там исходных, однородных, чистых, самотождественных групп, которые бы аналитически ни разлагались на различные составные части и признаки. Поскольку вера в существование этносов свойственна не только этнологам, то она представляет собой не просто нечто вроде иллюзии и непризнания исторических реалий, но может иметь весьма разрушительные социальные последствия. Автор совершенно справедливо рассматривает подобные «этносовые» взгляды как модернизированные или эвфемизированные расово-антропологические теории. Что касается категории нации, то, согласно автору, это следствие определенных социальных условий, а не продолжение природы другими средствами, перефразируя известное выражение Клаузевица.

Подобных взглядов сегодня придерживается большинство серьезных специалистов в области социологии, политологии и этнологии. Нет нужды специально доказывать чрезвычайно важное значение этнической и национальной проблематики для современной России. Ее глубокое и многостороннее исследование — задача в высшей степени актуальная. Но выполнение этой задачи не имеет ничего общего с довольно широко распространившимся в нашей стране мифом об этносах и этносах-нациях как главных субъектах исторического процесса. Если в советскую эпоху официальная идеология утверждала, что основная движущая сила истории — борьба классов, то в последние годы в отечественной литературе аналогичная роль приписывается «этносам» и «нациям», понимаемым не как социокультурные, а как природные, т.е. расово-антропологи- ческие образования, наделяемые неким изначально фиксированным и вечным набором признаков. Такие взгляды уже существовали в XIX и начале XX века; к чему они привели в свое время Германию, хорошо известно. Собственные этнические стереотипы, предрассудки и ничем не обуздываемая фантазия некоторых российских теоретиков «этноса» позволяет им смело рисовать «национальные картины мира», лихо приписывать тем или иным народам определенные черты, нисколько не заботясь о том, чтобы эти «картины» имели какое-то отношение к реальности. Подобные фантазии можно было бы оставить на совести этих теоретиков, не придавая им особого значения, если бы не та реальная и

Предисловие

потенциальная опасность для России, которую они в себе содержат. Как и старые теории расово-антропологической школы, они выступают как обоснование идеологии межнациональной ненависти и ксенофобии, способствуют обострению этнических и национальных проблем внутри страны и ее международной изоляции. В действительности главные субъекты исторического процесса — не этносы, не нации, отождествляемые с этносами, а общества, т.е. индивиды и группы, объединенные многообразными экономическими, политическими, культурными связями, общими традициями, ценностями, целями и волевыми усилиями. Единство и самотождественностьтого или иного общества — это не только и не столько его начальный пункт, сколько результат исторического развития. Мне представляется, что трактовка этнической и национальной проблематики в книге французского ученого весьма актуальна для нынешней России.

Книга Кола лишена довольно распространенного сегодня утилитаристского, узкоинструментального, чисто технологического подхода к политике. Существует наивная вера в то, что можно быстро и ловко «раскрутить» любую политическую идею, структуру, фигуру, и эта вера активно эксплуатируется, принося некоторым политическим технологам неплохие доходы независимо от эффективности их деятельности. Тот же политический «демиургизм» проявляется и в представлении о всевластии правящих элит, якобы формирующих общество по своему хотению и разумению. Отсюда и бесчисленные исследования элиты, причем элита это или нет, неважно, главное, все довольны: представители элиты — потому, что им лестно быть отнесенными к этой замечательной категории, исследователи — потому, что за это платят, как правило, значительно больше, чем за исследования низших слоев, занятие это более приятное, да и сам исследователь, изучающий элиту, может почувствовать себя приобщенным к ней. В действительности не общество таково, какова его элита, а наоборот элита такова, каково общество. Собственно, из идеи о том, что жизнь людей управляется не волей монарха, аристократии или, шире, начальства, а глубинными процессами, происходящими в обществе и государстве, и родилась социология; она и сегодня продолжает базироваться на этой идее. Иначе никакой социологии не нужно и можно заменить ее всю простой ходячей истиной: если элита (власть, начальство) хорошая, то и общество хорошее, если нет — то нет. Спору нет, элиту исследовать необходимо, но смысл такие исследования приобретают лишь тогда, когда она рассматривается как часть более широкой системы социальной и властной стратификации: если мы хотим изучить вершину пирамиды, мы должны знать основание и всю конфигурацию этого многогранника.

В противовес отмеченным наивно утилитаристским и «демиургистским» взглядам сквозь всю книгу профессора Кола проходит идея глубокой социальной укорененности политических институтов, организаций, движений и идей, их тесной связи с другими системами социального действия. Отсюда и междисциплинарный характер этой работы, широкое использование в ней подходов и результатов самых разных дисциплин помимо собственно социологии и политической науки.

Следует отметить, что кроме ряда общих достоинств книги, к которым я отношу и общую ее логику, и композицию, и ряд плодотворных общих идей, в ней можно встретить и множество интереснейших частных наблюдений и замечаний, высказываемых автором как бы мимоходом, ad hoc, по поводу отдельных политических явлений и теорий.

Наконец, еще одна особенность книги профессора Кола заключается в том, что в отличие от многих других зарубежных теоретиков в области политической социологии, для которых Россия — terra incognita или же страна, воспринимаемая не как европейская, а чуть ли не как марсианская, автор не понаслышке знает российские реалии. Как видно из приведенного выше перечня его работ, значительная их часть посвящена российской тематике. И в данной книге российский материал служит для автора одним из источников и оснований теоретических рассуждений и выводов; он постоянно присутствует в ходе изложения.

Книга профессора Кола — несомненно выдающееся явление в научной и учебной литературе по политической социологии. Есть все основания полагать, что она с интересом и пользой будет прочитана российским читателем, будь то студент, ученый, практический политик или просто человек, интересующийся политикой. Часто говорят о том, что наше общество в высокой степени политизировано. Тем более важно, чтобы высокий уровень политизированности сопровождался повышением уровня понимания политических проблем. На мой взгляд, представляемая книга может помочь в этом всем, кто этого пожелает.

Доктор социологических наук, профессор А. Б. Гофман

| >>
Источник: Кола Доминик. Политическая социология/ — М.: Издательство «Весь Мир», «ИНФРА-М». —XXII, 406 с. — (Серия «Университетский учебник»).. 2001

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ История Джейсона и Андреа
  3. Предисловия 1
  4. Предисловие
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. Предисловие
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. Предисловие
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ
  12. ПРЕДИСЛОВИЕ
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ
  14. ПРЕДИСЛОВИЕ
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ
  16. ПРЕДИСЛОВИЕ
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ