<<
>>

Заключение

  Тем не менее, несмотря на внутреннее и внешнее давление, сформировалось социологическое знание, которое не подчиняется политическим требованиям и не продается экономическим интересам.
Именно это критическое знание всегда, когда поле власти подвергается масштабным преобразованиям, угрожающим традиционному балансу сил, подвергается риску взятия под контроль или полного устранения, поскольку доминирующие агенты политико-государственного аппарата и доминирующие агенты экономического поля всегда готовы подавлять все то, что, на их взгляд, мешает легитимации их господства. Социологические реконструкции никогда не были по нраву власть имущим, поскольку им выгодно скрывать не только перед другими, но и перед самими собой процессы, лежащие в основе их господства. Примером тому могут служить нападки и оскорбления, которым в сентябре - октябре 1998 года подвергся профессор Коллеж де Франс Пьер Бурдьё. Его исследование поля интеллектуалов, показавшее, что вкус, как правило, является формой подчинения социальной судьбе, или исследование политико-государственного поля, выявившее, что оно повторяет позиции школ власти в университетском пространстве, а также исследование экономического поля, рассеявшее мифы о теоретическом подтверждении властных привилегий, и исследование масштабов символического насилия мужского господства, наконец, разоблачение преступлений, связанных с крахом социального государства, и, в особенности, разъяснение того, что безропотное согласие, которое его сопровождало, было вызвано незнанием социального устройства представлений, которые и стали причиной этого краха, - все это вызвало негодование доминирующих агентов, не готовых простить того, что были поставлены под вопрос представления об основании их социальных позиций. Если знание освобождает всякий раз, когда раскрывает механизмы,

функционирование которых построено на незнании, то очевидно, что разоблачение социального произвола, особенно того, которое маскируется легитимацией доминирующих институтов, всегда вызывает живую реакцию.

Объективируя социальный произвол или, точнее, показывая, что любой социальный феномен является в одно и то же время проявлением социального произвола, учрежденного давно забытыми социальными отношениями прошлого, и реальностью, поскольку поддержание этого произвола стало целью конфликтных или консенсуальных практик социальных групп, социология производит анализ вытесненных структур. Понятно, что эта способность социологии вызывает сопротивление (в понимании Зигмунда Фрейда) и усиление механизмов защиты (в терминах Анны Фрейд).

Методическое применение анализа и эмпирического наблюдения социального мира приводит к недоверию по отношению к обычному мышлению и его иллюзии понимания. Это недоверие может поддерживаться только при условии, что исследователь постоянно и неустанно стремится найти «внутренние причины и скрытые безличные силы, которые движут индивидами и коллективами»[28], с целью преодолеть эффекты близости категорий социологии обыденным категориям. Применять эту философию знания значит противопоставлять себя всем, кто смеется над разумом, отказываясь от любой формы детерминизма в пользу произвольности и случайности или смещая фокус исследования с поиска истины на поиск множественных истин, всегда неполных и относительных. Это также значит пытаться искать причины, ведущие к отказу от социологического мышления. наконец, применять философию рационалистического знания к социальному миру значит не только объективировать, то есть называть неявное, разоблачать скрытое, но также -

разъединять то, что соединила идеология, ставшая здравым смыслом, и устанавливать отношения между измерениями, казавшимися до этого изолированными (вследствие конкурентного дробления рынков или бюрократической логики государственного аппарата). Но эти «операции по деконструированию» могут достичь своей цели только в том случае, если они подкреплены отказом от теорицизма. Манипулирование концептами позволяет в действительности не задумываться о том, что есть - то есть не признавать, что у всего имеются социальные причины.

Понятно, что социология, которая не перестает давать рациональную оценку социальным феноменам, сильно беспокоит «волшебников», которые предпочитают объяснять мир действием высших сил. Магия, изгнанная из мира природы наукой, в действительности всегда присутствует в мире социальном, позволяя думать, что можно его менять по собственной воле, или, наоборот, что он полностью непроницаем, и объяснять конфликты и деления социального мира ссылками на преобразования и превращения, которые непрерывно в нем происходят. Иными словами, теория социального мира, которая организуется вокруг материальных - символических и институционализированных - отношений господства, предполагает социологизацию анализа способов материального и ментального формирования агентов, социальных миров, универсумов практик. Более того, социо- логизация способов видеть и понимать формы социальной жизни, показывая внешние ограничения, ведет к отказу от натурализации и субстанциирования, лежащих в основе оценочных суждений, и к открытию новых перспектив, которые прячет фатальный взгляд на мир. В той мере, в какой ухудшение социальной ситуации всегда сопровождается ослаблением критической мысли, играющим на руку власти, социология, вооруженная рационалистической философией знания, на деле борется против деградации культуры.

Перевод с французского А.Луценко и О. Кирчик

<< | >>
Источник: Н.А. Шматко. Символическая власть: социальные науки и политика.. 2011

Еще по теме Заключение:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение